«Докажите мне, что ее не убили»
— Они вели себя все эти годы со мной как с преступницей, а не как с потерпевшей, — говорит жительница Нижнего Новгорода Наталья Розова. — Может быть, думали, что так я отстану от них. Но я не имею права терять надежду на справедливость. Я хочу знать, что произошло с моей дочерью.
Про историю Натальи Розовой пять лет назад писали все СМИ.
30 октября 2019 года ее дочь, 21-летняя Юля, после ссоры со своим парнем ушла из СНТ «имени 40 лет Победы», где отдыхала в домике с компанией. Парень и хозяин домика пошли за ней, но вскоре вернулись, сказав, что никого не нашли. Обнаружил Юлю, уже мертвую, спустя четверо суток охотник в пяти километрах в лесу, посреди болот. Девушка лежала в неестественной позе, с открытыми глазами, со странными травмами. Она была без одной кроссовки (ее не нашли до сих пор). Экспертиза показала, что Юля умерла от переохлаждения.
Мама в это не верит. Перед тем как Юля пропала, она послала матери сообщение, что уходит от своего парня Дениса. Тот проявлял агрессию, вероятно, употреблял наркотики (забегая вперед, скажу, что подозрения матери частично подтвердились, 18 декабря 2023 года Орехово-Зуевский городской суд приговорил Дениса за сбыт наркотиков к 8 годам строгого режима). По версии матери, дочь привели в бессознательное беспомощное состояние, а потом тело перенесли в лес, где она и умерла.
Еще 1 ноября 2019 года Управление СК в Нижнем Новгороде возбудило уголовное дело по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Но расследование так ни к чему и не привело. Спустя четыре года, а именно в ноябре 2023 года, глава СКР Александр Бастрыкин поручил подготовить доклад о расследовании гибели девушки и передать дело в Центральный следственный аппарат. Но этого так и не произошло. Наталья даже не может добиться приема в СК.
Так что безутешная мать пишет все новые обращения. Последние — в СПЧ и Президенту РФ. Больше уже адресов не осталось...
Казалось бы, в чем сложность найти виновных или доказать, что произошла нелепая случайность? Но в том-то и дело, что для этого нужно провести квалифицированное расследование. А сделать это с самого начала не смогли, а теперь, когда прошло пять лет, возможно, уже и не знают как. Впрочем — стоп. Недавно следователи задержали мужчину по подозрению в преступлении, совершенном в 1994 году. Тогда не было ни камер наблюдения, ни мобильников, ни других технических средств. И если они могут весьма убедительно расследовать столь старые дела, то почему застряли на относительно свежем?
— Следователи не могут мне объяснить, чей след от обуви сорокового размера обнаружен рядом с телом дочери (у Юли был 36-й размер), — говорит женщина. — Почему до сих пор не установлено, какой путь прошла моя дочь до места обнаружения ее тела? Почему не нашли кроссовку? Почему дома в СНТ «имени 40 лет Победы» не проверялись, выезжавшие и въезжавшие машины не осматривались (у следователей даже нет записей с камеры видеонаблюдения из СНТ за весь период поисков)? Почему очные ставки между членами компании, где отдыхала дочь перед исчезновением, не проведены, детализация звонков друзей не изучена, данные по смс-сообщениям не запрошены? Много таких «почему». На все мои жалобы в СК России и Генпрокуратуру приходят отписки. За пять лет сменилось несколько следователей, и каждый новый, кажется, не вникает в дело. У меня на руках есть только 10 томов, с которыми я была ознакомлена спустя 1,5 года после трагедии по распоряжению заместителя руководителя СК по Нижегородской области. Но с ноября 2022 года, видимо, из-за того, что я задавала слишком много вопросов, мне запретили знакомиться с делом, ссылаясь на тайну следствия. На сегодняшний день я не знаю, где находится дело и кто им занимается. Как идет расследование и идет ли вообще, мне не говорят. С какими-либо постановлениями о назначении дополнительных экспертиз и следственных действий меня тоже не знакомят, хотя я как потерпевшая имею на это право. Совершенно случайно я выяснила, что дело было закрыто, а меня об этом даже не уведомили! Хорошо еще, что прокуратура это решение отменила.
Я мать, потерявшая ребенка. Я хочу знать, что же на самом деле произошло с Юлей, кто в этом виноват. Но от меня все отворачиваются. Адвокаты занимают позицию следователей.
Редакции удалось выяснить, что в настоящее время уголовное дело находится в производстве Первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Нижегородской области. Назначена к проведению повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, которая принята к производству экспертом отдела судебно-медицинских исследований ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» (ориентировочное время — июль 2024 года). Судя по всему, следствие хочет этой очередной экспертизой снять все вопросы. Но это невозможно.
Объясню почему. Всего экспертиз уже было 4, в том числе после эксгумации тела.
По мнению матери, ни одна не была проведена качественно. Так, например, странные повреждения на руках и лице Юлии не описаны, про гематому на правом виске и ссадину на переносице нигде не сказано и т.д.
Мы показали все это Алексею Решетуну (он автор нескольких серьезных исследований, в свое время проводил экспертизы тел погибших при терактах в Москве, жертв громких убийств).
— Несмотря на некоторые недостатки описательной части Заключения эксперта, выводы сделаны однозначные и обоснованные: смерть в результате общего переохлаждения организма. Как правило, в таких случаях (оказавшись в лесу в холодное время. — Прим. авт.) люди, пытаясь согреться, начинают активно двигаться, ползти, совершать какие-то неосознанные действия руками и ногами, из-за чего могут возникать повреждения в виде ссадин и кровоподтеков. В моей практике было множество случаев, когда родственники потерпевших не хотели