Светлана Бахмина станет адвокатом заключенных

После условно-досрочного освобождения бывший юрист ЮКОСа решила помогать сокамерникам

21.05.2009 в 17:45, просмотров: 4750
Бывший юрист ЮКОСа Светлана Бахмина дала новое интервью на свободе. Женщина рассказала о жизни в колонии, втором процессе над Ходорковским и дальнейших планах — Светлана хочет заключенным, чьи дети остались на воле.

Она не оправдывается: прошение Медведеву о помиловании объясняет отчаянием, показания против бывших начальников — желанием сдвинуть дело с мертвой точки, и называет колонию шоком: "Меня привезли в Мордовию ранней зимой, только снег выпал, было холодно. Я увидела толпу одинаковых женщин в одинаковых серых ватниках и платках на голове".

Конфликтов на зоне не было, была безнадежность. Удивило то, что должно удивить: люди, осужденные и за насильственные и экономические преступления, сидят в одной колонии. Мать, отравившая кислотой своих детей, потому что мешали выпивать, и 19-летняя питерская студентка, отбывающая срок за хранение наркотиков — "помогла кому-то по доброте душевной". У них разное образование, воспитание и представление о жизни, но одна зона.

День в колонии строго регламентирован: "В шесть часов подъем, до семи зарядка на улице независимо от времени года, завтрак, в 7:30 выезд в промзону на работу, в час обед в столовой, а потом опять работа до четырех-пяти вечера, в шесть вечера проверка, потом ужин и в 10 часов отбой. За несколько часов до отбоя свободное время, можно что-нибудь почитать".

В колонии Светлана шила "продукцию для правоохранительных органов" повышенной сложности. Работала в маленьком цехе на 30 человек — государству всегда нужен квалифицированный труд. Но страшнее работы — отдых: в свободное время люди сходят с ума от безделья и скуки — по-другому не могут.

Должность замруководителя секции дисциплины и порядка не усложнила отношений Бахминой с другими заключенными: "Я старалась не терять человеческий облик и ориентиров, которые у меня были на воле. Замечания делала в вежливой форме. Многие со мной советовались по чисто юридическим вопросам: у кого-то родственники квартиру забирают, у кого-то ребенка хотят отнять, и я пыталась помогать им. И себя чем-то занимаешь, и время быстрее идет".

Обращение к Медведеву о помиловании Светлана объясняет отчаянием — после повторного отклонения ходатайства об УДО опускались руки: "Я хотела сделать хоть что-то, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. А как именно меня освободят, мне было все равно. Думаю, это был определенный толчок. Знаю, что мое прошение было для многих неожиданностью".

Свидетельство во втором процессе против Ходорковского не было обязательным условием досрочного освобождения. Никто ни о чем не просил, не давил, не заставлял. Эта акция прошла добровольно.

После выхода из декрета Бахмина продолжит юридическую практику — будет помогать женщинам, у которых на воле остались дети: "Конечно, нельзя говорить о повальной амнистии, все разные. Невозможно всех стричь под одну гребенку, но среди этих 700 детишек есть часть, чьи мамы не совершали тяжких преступлений и отсидели большую часть срока".

Светлана хочет создать фонд помощи заключенным матерям. Реально оценивает свои шансы и надеется на собственные силы: "Понимаю, что половина читателей скажет: какая молодец, а другая - что я опять решила что-нибудь украсть. На самом деле все это не так важно, если мы получим хотя бы несколько счастливых детей. Я думаю, что найдутся люди, которые меня поддержат. Прежде всего я говорю о юридической помощи женщинам-заключенным: помочь написать заявление на УДО или прошение о помиловании".