Самая дорогая клетка

Зал суда, в котором судят участников вооруженного мятежа в Нальчике, обошелся государству в 152 миллиона рублей

03.06.2009 в 20:09, просмотров: 3859
Самое современное здание в Нальчике — это суд при городской тюрьме на улице Пятигорской. Построили его специально под процесс над 58 выжившими участниками октябрьского мятежа 2005 года. Теперь их судят размеренно и неторопливо. По понедельникам, вторникам и четвергам, с десяти утра до шести вечера, с перерывом на обед. Каждое утро в фойе собираются женщины — матери, сестры и жены подсудимых. Человек тридцать-сорок. Пожилые в платках, молодые в хиджабах — жительницы того самого халифата, которым грезил Шамиль Басаев.

Генеральная репетиция

Прежде чем описывать сам процесс, который, хотя и длится уже двадцать месяцев, толком еще и не начинался, следует описать место, где все это происходит. Потому как антураж этого процесса гораздо важнее, чем его правовая суть. Этот суд — ритуальный, показательный, театральный. И зал суда выстроен с расчетом на грандиозное зрелище. Главное действие разыграется здесь не раньше чем через два года, когда судья начнет зачитывать приговоры, а пока идут репетиции, три раза в неделю по восемь часов. Актеры знакомятся, прощупывают друг друга, примеряют на себя роли, отрабатывают эффектные жесты, выстраивают мизансцены, оттачивают реплики. Для зрителя — скука смертная. Тем более что выходить из зала во время репетиции запрещается, а вместо буфета в фойе имеется только кофейный автомат, правда, работает он безотказно.

Стройка века

Новое здание Верховного суда Кабардино-Балкарии на улице Пятигорской появилось именно благодаря нападению на Нальчик в октябре 2005 года. Подавив мятеж, уничтожив почти сотню его участников, власть открыла охоту на всех, кто хоть каким-то образом был к нему причастен. В итоге за решеткой оказались 59 человек, один из которых вскоре умер в больнице от цирроза печени. Не все эти люди виновны одинаково. Кто-то из них действительно выступал против власти с оружием в руках, кто-то, не являясь активным участником подполья, знал о его существовании и сочувствовал. Не исключено также, что среди подсудимых могут находиться и вполне невиновные люди. Или, во всяком случае, те, чья вина не требует тюремного заключения.  

Но это если рассуждать с правовой, юридической точки зрения. А с точки зрения политической все эти 58 человек, реальные или потенциальные мятежники, являются врагами государства. Упустив время, когда идеологические разногласия можно было разрешить миром, с помощью слов, власть вынуждена теперь полагаться на силу и наручники. И октябрьский мятеж 2005 года развязал властям руки. Власть пока что проигрывает радикальному исламскому подполью идеологически, но физически она пока что мощнее. Об этом речь пойдет в следующих публикациях. А сейчас вернемся к суду, который и затеян властью в основном для того, чтобы продемонстрировать свою физическую мощь сомневающимся.  

К 2006 году в тюрьме по обвинению в участии в вооруженном мятеже оказались 59 человек. Задача выглядела так. Всех их надо судить одновременно, на территории Кабардино-Балкарии, с соблюдением всех правовых норм. При этом обеспечить такую безопасность процесса, чтобы ни один сторонник мятежников, оставшийся на свободе, не смог даже приблизиться к зданию суда.  

Ни одно помещение республики не отвечало таким требованиям. Кроме 59 подсудимых в зале должно было поместиться столько же адвокатов, десятка два прокуроров-обвинителей, не менее тридцати (с учетом запасных) присяжных заседателей. Не говоря уж о зрителях и журналистах, без которых показательный процесс просто терял смысл. Ни один зал Верховного суда республики не мог вместить такое количество народу. А использовать помещение какого-нибудь театра, как это практиковалось в советские времена, тоже было нельзя. Во-первых, нельзя же закрыть театр на три года, а во-вторых, в театре нельзя обеспечить полноценную охрану. Кроме того, это здание должно было располагаться неподалеку от места заключения подсудимых. Потому как этапирование обвиняемых из тюрьмы в суд — дело рискованное и затратное.  

Поломав голову, власти остановили свой выбор на предприятии “Рембыттехника”, которое располагалось впритык к республиканскому следственному изолятору. Сначала хотели приспособить под суд сами здания предприятия, но затем решили все снести и построить заново. Тем временем наступило лето 2007 года. Время поджимало. К октябрю у многих задержанных сроки заключения под стражей уже достигали максимальных двух лет. Чтобы обнулить срок предварительного заключения, нужно было сбросить обвиняемых с “баланса” следствия и перевести под юрисдикцию суда.  

Возводить новое здание начали в июле 2007 года. В самую жару. Такими темпами российская власть, наверное, не строила со времен первых советских пятилеток. Это строительство наглядно доказывает, что когда власти действительно что-то нужно, она способна на подвиг. И деньги у нее отыщутся, и воля. И самое удивительное — власть способна созидать нечто качественное и удивительно разумное. Если бы с таким же рвением власть относилась к строительству школ, дорог, сельских больниц… Но пока у нее получаются только суды да тюрьмы. На строительство нового суда из федерального бюджета было потрачено 152 миллиона рублей. Возводил здание Спецстрой России — государственное предприятие, специализирующееся на военных объектах. На стройке работали военные строители, солдаты, то есть стройбат.  

За три жарких тяжелых месяца, к концу сентября 2007 года, стройка была закончена. А в начале октября начался суд.

Театр начинается с металлоискателя

Суд над мятежниками формально считается открытым, но попасть на него человеку постороннему практически невозможно. Чтобы пройти в зал, нужно преодолеть три кордона оцепления. Первый расположен на улице Пятигорской, метрах в ста от зала суда. Здесь стоят пост ГИБДД, ОМОН и наряд сотрудников патрульно-постовой службы. Улица перекрывается временными железными барьерами. Проход по списку. Журналисты должны предъявить аккредитационную карточку, родственники подсудимых — паспорт. Само здание суда окружено забором и оборудовано контрольно-пропускным пунктом, который охраняется четырьмя-пятью автоматчиками. И последний кордон — непосредственно вход в здание. Здесь дежурит спецназ из Службы судебных приставов, стоят три рамки-металлоискателя. У посетителей и свидетелей изымаются мобильные телефоны.  

Чтобы попасть на процесс родственнику подсудимого, он должен обратиться с заявлением в Службу судебных приставов. Насколько мне удалось выяснить, одобрение получают только близкие родственники — мать, отец, жена, родные братья и сестры. Пока этим правом пользуются только женщины. Посторонний человек, формально имеющий право присутствовать на открытом процессе, должен будет как-то убедительно обосновать свое любопытство. Разумеется, при таких условиях никто из посторонних в зал не приходит. Только родственники подсудимых, журналисты да представители спецслужб, присутствующие на процессе с какими-то своими неведомыми целями якобы как простые зрители.

Большая сцена

Сам зал заседаний представляет собой грандиозное зрелище. Размером примерно 60 на 30 метров, он разделен пополам декоративным железным барьером. Одна половина предназначена для участников процесса, другая — для зрителей. Зрительская половина рассчитана на 750 посадочных мест. Кресла расположены амфитеатром. Половина кресел внизу, другая половина — на балконе. Сейчас внизу сидят немногочисленные журналисты, уже допрошенные свидетели и упомянутые выше представители спецслужб. А родственники подсудимых устраиваются на балконе. И на балконе, и на нижнем амфитеатре установлено по два монитора диагональю 72 см. Оператор, которая выдает изображение на эти мониторы, следит за ходом процесса и переводит камеру на того, кто в данный момент выступает, показывая его лицо крупным планом.  

Клетка для подсудимых размером 20 на 5 метров разделена на шесть изолированных секторов, в каждом не более десяти человек. Внешне клетка напоминает денники для лошадей. В каждом секторе микрофон. Посредине зала — трибуна, по обе стороны от которой — столы. Со стороны подсудимых — для адвокатов. С другой стороны — для обвинителей. Над столами адвокатов и обвинителей висят еще по два больших монитора. Каждое место оборудовано микрофоном.
Между судейским столом и столами обвинителей, чуть позади них, предусмотрены места для присяжных. До сорока человек. Так как присяжные не могут по новому закону участвовать в подобных процессах, эти места пустуют.  

Между “зрительным залом” и “сценой” стоит оцепление спецназа службы судебных приставов из четырех-пяти человек, вооруженных автоматами. А по всему периметру клетки для подсудимых постоянно дежурит милицейский конвой числом до двадцати человек. Это милиционеры из сводного батальона, сформированного специально для охраны процесса.  

Та часть конвоя, которая стоит перед клеткой, располагается спиной к залу и лицом к подсудимым с интервалом около двух метров. Каждый час из дальней стороны зала появляется смена, которая бесшумно проходит в колонну по одному, останавливается напротив клеток и почти одновременно делает поворот налево. Прежние конвойные тоже поворачиваются налево и молча уходят. Торжественно и слаженно, будто у Мавзолея, только вот шаг не печатают.  

Где-то за кулисами есть и столовая для конвойных и подсудимых. На последнем заседании, возвратившись после обеда, возмущенные арестанты обратились с устным ходатайством к председателю суда.  

— Объясните своим сотрудникам, что здесь им не зоопарк, — кричал один из подсудимых. — А то мы намаз совершаем, а они нас на телефоны снимают.  

Дело в том, что милиционеры из сводного батальона — сплошь командированные из Ставрополя, Липецка, Мурманска, других городов России. И пятьдесят молящихся арестантов выглядят в их глазах очень экзотично.  

Судья разделила возмущение подсудимых и обещала принять меры.

* * *

Кто санкционировал строительство такого дорогого судебного зала, во сколько обходится налогоплательщикам его содержание и как можно будет использовать его в будущем, читайте в интервью начальника судебного департамента Кабардино-Балкарии Мухамеда Огузова в одном из ближайших номеров.