Сестра Высоцкого — почти бомж

Ирэну хотят выселить из квартиры, где часто бывал Владимир Семенович

10.06.2009 в 17:02, просмотров: 128764
“Мама умерла 1 декабря прошлого года. На кладбище пришла и Люся Абрамова, вторая Вовина жена, потому что никого из родных у меня не осталось. Все ушли. Мама, папа, мой муж, родной брат Саша, дядя Сеня, тетя Нина, Вова...  

Мама умерла в декабре, в феврале я открыла дело о наследстве, как и положено. А в прошлый понедельник ко мне неожиданно нагрянули из БТИ измерять квартиру, в которой я живу с четырех лет. Выяснилось, что после смерти мамы на нее претендуют совершенно чужие мне люди”. Ирэну Высоцкую, немолодую двоюродную сестру Владимира Высоцкого, хотят выгнать из собственного дома.


У нее кошка и собака, на всю страну знаменитый брат и квартира на “Полежаевской”, где знаменитый брат бывал частенько со своей не менее знаменитой французской женой.  

“Да-да, Вова сидел и хохмил за этим самым столом, за которым вы, Катенька, сейчас сидите, и Марина Влади с ним рядом”.  

Стол производит впечатление. Он полированный и вечный, как все творения эпохи позднего социализма.  

Стол-то вечный — а вот квартиру хотят отнять. Хотя ее получали родители-фронтовики за заслуги перед страной в далеком 59-м году.  

Двоюродная сестра Владимира Высоцкого, Ирэна Высоцкая, встречает меня во дворе, держа за поводок старого лохматого пса. “Мы с Рексом живем, как на вокзале, — смотрит она растерянно и говорит таким тоном, будто сама не верит в то, что говорит. — Даже домой теперь идти не хочется. Я ведь понимаю, Катечка, что у меня все-все отнимут. Они — другие. Они могут. Эти стены, кресла, книги... Я простофиля. Меня так воспитали. Я не знаю, как отвечать на зло”.

Елка в июне

Случаются люди неприспособленные. Им по жизни надо обязательно быть с кем-то, чтобы кто-то оберегал, спасал, советовал.  

Для Ирэны такой каменной стеной был ее папа. Алексей Высоцкий. Родной брат Семена Владимировича Высоцкого, дядя Владимира Семеновича, фронтовик и герой.  

Ему Высоцкий посвящал военные песни. И всегда говорил на концертах: горжусь, мол, дядей, настоящим боевым офицером.  

Ирэна подает мне кофе в фарфоровой чашечке. К фарфоровой чашечке прилагается фарфоровая ложечка с тем же рисунком. На столе, том самом, где пил кофе с Мариной Влади Владимир Высоцкий, стоит маленькая наряженная елка, оставшаяся, наверное, еще с прошлого Нового года. Очень красиво — елка в июне.  

Ирэна Высоцкая, мне кажется, в душе все еще маленькая девочка. Она выглядит как девочка, чувствует как девочка. Может быть, потому, что она детская писательница?  

Сочиняет неактуальные нынче сказочные повести не про Рублевку, а про победу добра над злом. Хотя сама убеждена в том, что добро и справедливость в реальной жизни побеждают не всегда.  

“Побеждают наглые и подлые. Мои родители к богатству не стремились, жили средне, как все. Помню, мама с папой разводили молоко сгущенное стаканом воды, чтобы нас побаловать... Я ботинки старенькие берегла. Родители экономили, прежде чем купить пальто маме, белое, из кожзаменителя. Папа ее в этом пальто потом фотографировал. Папа маму любил безумно, а как он ее снимал!” — в доказательство своих слов Ирэна Высоцкая вываливает на стол огромный семейный архив, оставшийся от родителей, несколько фотографий от мамы Высоцкого — Нины Максимовны, бесценный архив.  

Детский снимок Володи Высоцкого, пухлощекого младенца. “25 июля 1938-го”, — на обратной стороне написано рукой матери. До смерти, получается, ровно 42 лета. “Эту карточку мне тетя Нина дала переснять”.  

А вот Вова чуть старше. С собакой. С родителями. С тетей и дядей. В поверженной Германии, в Москве.  

“Книжку о Володе “Мой брат Владимир Высоцкий” я издала за свои деньги. Даже брала в долг. Да разве я для того писала, чтобы разбогатеть? Там о всей нашей семье. А что я об одном Вове расскажу? У нас с ним 16 лет разницы. Я счастлива, что он мой брат. Но он ведь не сам по себе, это корни, дедушка, бабушка, отцы… Он из них вырос. И про это почти никто ничего не знает. Первый раз я увидела Вову в пять своих лет у нашей бабушки Ирины в Киеве, и он нанес мне “серьезную душевную травму”. Нам постелили в одной комнате, я была впечатлительным ребенком, застенчивым. Он мне всю ночь мешал своим храпом спать, я побоялась его разбудить. Но ни слова не сказала. А утром Вовка как ни в чем не бывало заявил: “Ну ты и храпела”.  

Ирэна говорит, что очень долго переживала из-за этого. И только потом поняла, что Высоцкий пошутил.  

“Нас с братом Сашей родители так воспитали, что мы всегда чувствовали себя за все виноватыми. И постоять за себя не могли. Мы были закомплексованными, и мне самой казалось, что я хуже всех. Ой, а если на меня кто-то обращал внимание, я считала, что это по ошибке. Это родители наши были герои, с орденами, с медалями. А мы, дети фронтовиков, интеллигенты, идеалисты”.

“Яка лялька!”

Ее мать и отец познакомились в первые месяцы войны. Кубанскую казачку Александру Таран определили военным фельдшером в дивизион Алексея Высоцкого. А он был категорически против того, чтобы под его началом воевали зеленые девчонки.  

Он пришел к ней в землянку, чтобы прямо сказать об этом. Больше они не расставались.  

Кроме трех бесконечных летних месяцев 42-го, когда Алексею сообщили, что Александра погибла.  

“Мама везла раненых в станицу Курчанская, там находился военный госпиталь. И тут прямое попадание бомбы… Она единственная спаслась. Контузия, нет левой руки. Вова, когда вырос, посвятил маме песню “Когда наши девочки сменят шинели на платья”. Она и без руки была изумительно хороша…”  

Старик-хирург, проводивший ампутацию, хмуро наблюдал за тем, как, придя в себя, зарыдала раненая, бросил ей в сердцах: “Чого плакати? Стольки Боже дав. Яка лялька!”  

Александра числилась в списках погибших, но в свою очередь думала, что погиб Алексей. В Москву послала открытку: “Как там Леша?” Открытку прочитал Семен Высоцкий, адъютант начальника Главного управления связи Красной Армии, и моментально сообщил брату Алексею о воскрешении Шурочки.  

“Счастливый конец — как в сказке, — улыбается Ирэна Высоцкая. — Все Высоцкие очень любили своих женщин. И женщины их тоже любили. Дядя Сеня привез с войны вторую жену, тетю Женю, которую мы считали писаной красавицей. Но и с Володиной мамой, тетей Ниной, он до старости общался. Дядя Сеня был такой. А мой папа, кроме как на маму, ни на кого в жизни больше и не взглянул. Хотя из-за нее ему пришлось уйти из армии”.  

Как пишет в своей книге Ирэна Высоцкая, жена подполковника Алексея Высоцкого приглянулась старшему офицеру. Тот стал с ней заигрывать. И получил в ответ от взбешенного мужа при всем честном народе. В материалы личного дела Высоцкого добавили: “В быту скромен. По характеру — вспыльчив. Имел место факт грубости с начальником штаба бригады”.  

“Когда в семидесятых папа сгорал от мучительной болезни, мы с Вовой и Сашей, моим родным братом, спорили у его постели, прав он был или не прав, когда сказал командиру все, что о нем думает. Может, ради будущего детей надо было проглотить обиду? Саша считал, что надо было. Вова — за то, что выяснить отношения, но не при всех, а один на один. А папа молчал. Он уже сделал единственно возможный выбор”.

Ирэна в стране чудес

“Вова всегда нашей семье помогал, бескорыстно. Я так ему благодарна. До смерти буду помнить, что, когда папа угасал, именно Вова каждый месяц давал нам деньги, чтобы летать в Абхазию, к известному целителю, за волшебной лечебной настойкой, которая продлила отцу жизнь на два года. Отец с Вовой собирались снимать фильм по папиной книге “Горный цветок”, папа был прекрасным документалистом. Но не успели... Когда папа умер, Вова был в Париже, узнал об этом, пошел и напился. Марина нашла его в одном придорожном кафе. Вова сидел и плакал. Для него отец был все. И для моего брата Саши Вова сделал многое, он его во Внешторг устроил работать, с заграничными командировками. Я сейчас вам, Катенька, мелочи вроде бы рассказываю, но это для того, чтобы вы поняли, какая у нас была семья, изнутри, и что мы за люди, и как мы друг за друга стояли, и почему сейчас, когда я осталась одна, со мной произошла беда”.  

В 59-м году Алексей Высоцкий получает на свою семью, жену и двух детей от государства двухкомнатную квартиру в районе метро “Полежаевская” и комнату в коммуналке на Павелецкой для своей творческой работы. Вскоре обе жилплощади объединили и поменяли на трехкомнатную квартиру по соседству.  

“Мой родной брат Саша женился в 72-м. Как говорится, на девушке из народа. Звали невесту Зоя, она была инструктором по гребле, а ее мама работала в московской типографии. Володя в загс не успел, но на банкет приехал. Подарок подарил и бросил Сашке фразу: “У меня жена тоже красивая…”  

После свадьбы Алексей Владимирович Высоцкий продал свою “Волгу”, чтобы купить молодым кооператив. Внести надо было сразу 40 процентов от стоимости. Остались бумаги отца, его записи на эту тему — Ирэна ничего не выбросила.  

Жилье молодожены получили на “Водном стадионе”. “До покупки брат выписался от родителей и прописался у родителей жены, а после смерти папы подписал у нотариуса бумагу, что на наше старое жилье он не претендует. Что родительская квартира остается мне”.  

Ирэна училась на журфаке МГУ, мечтала стать журналисткой, доставала однокурсникам билеты на Таганку, на знаменитого брата. И отмахивалась от завистливых вопросов, когда до родного факультета Высоцкий подвозил на одной из своих иномарок. И все у нее было хорошо.  

Когда же все покатилось вниз?  

Вместе с болезнью папы? Или после скоропостижной смерти Высоцкого в июле 80-го? Ирэна с мамой остались одни, а огромная, незыблемая, казалось, страна развалилась.  

И стало непонятно, за кого теперь прятаться.  

Как там пел Вова: “Жили книжные дети, не знавшие битв”, — она и в перестройку оставалась такой книжной девочкой, Ирэной из развалившейся страны чудес.
Нет денег и не надо — есть же квартира, мама, не пропадем как-нибудь.  

“Зоя — та совсем другая, земная. Саша так и говорил: “Она и дети — другие”. С Вовиными женами я всегда легко сходилась. С Люсей Абрамовой — хотя та такая мудрая, философ, не то что я — по жизни лопух. С Мариной Влади, а ведь она француженка, суперзвезда, аристократка. Она и Вове свой лоск привила. А вот с Зоей, женой вроде бы родного брата, я не притерлась”.  

Зашел как-то к ним Семен Владимирович, году в 89-м, совсем старенький. Узнав о визите родственника, Зоя, как вспоминает Ирэна, повела плечом: “А зачем вы с ним знаетесь? Что он может теперь дать?”  

— Конечно, ведь знаменитого Володи с его связями уже не было, — вздыхает Ирэна. — Ради брата Саши я встречалась с невесткой, конечно. И с племянниками, Олей и Лешей Высоцкими. Но в 92-м году Саша погиб. Нелепо, глупо, случайно. Поскользнулся на работе и ударился виском, и умер. Первое время мы с мамой звонили Зое, приглашали детей. Помогали и материально, и продуктами. Мой муж, я как раз вышла замуж, хорошо зарабатывал. А потом стало видно, что поддерживать с нами отношения не хотят. Да и обстоятельства изменились. Муж попробовал заняться бизнесом, но прогорел. Чтобы выжить, мы расклеивали объявления на столбах, а по дороге домой собирали с мужем пустые бутылки...

Распилить “Оку” на клочки

Александра Ивановна болела долго, больше десяти лет. Ирэна находилась при ней неотлучно. Было время, когда выйти за хлебом нельзя — маму оставить не с кем.
К тому же серьезно захворал супруг Ирэны.  

Дяде Сене при помощи Иосифа Кобзона удалось положить его в хорошую больницу, но не спасли. После смерти урна с прахом мужа три месяца простояла в квартире, так как Зоя Высоцкая не дала разрешения на его захоронение на семейном участке. Рядом с отцом и братом Ирэны. Документы после смерти Саши находились у нее.  

“Я маму каждое утро на прогулку вытаскивала, какая бы погода ни стояла, понимала, что иначе она умрет. Ей свежий воздух был нужен как жизнь. А мне нужна была мама. Доводила ее до крыльца, слишком высокие ступеньки, собирала волю в кулак для последнего броска, а сама внутри рыдала. Позвонила как-то Зое, не за помощью, просто поговорить, переступила через себя — а она не стала со мной разговаривать. Выходит, зря унижалась… Просила внуков зайти к бабушке. Но даже после смерти они с ней не простились”.  

“Мама умерла”, — позвонила Ирэна вечером 1 декабря 2008 года семье брата. И положила трубку. На кладбище они не пришли.  

Деньги на похороны “тети Шурочки” — так Владимир Семенович ласково называл жену дяди — собрали на форуме Высоцкого, его почитатели.  

“Опять, получается, Вова помог”.  

И именно на форуме Высоцкого стало известно о квартирном скандале, разгоревшемся после смерти тети Шуры.  

“Я пришла к нотариусу Наиле Юсуповой насчет вступления в права наследства, и вдруг выяснилось, что Зоины дети тоже претендуют на нашу родительскую квартиру. А также на остальное мамино имущество. Но не как дети моего брата — ведь Саша официально отказался от наследства, — а как внуки своей бабушки, которую они не видели много лет. Хотя жили в одном городе. Раскопали даже то, что мама как ветеран получила от государства “Оку”, и требуют половину машины. Приблизительно оценили этот металлолом в 78 тысяч рублей. В квартире же им положена 1/6 часть. Ванна с туалетом, кухня. Мне уже, кстати, начались звонки — спрашивают Алексея Александровича, племянника. Папину квартиру, получается, теперь могут заставить разменять?” — Ирэна плачет.  

“МК” пытался связаться с другой стороной скандала, но ни один нам известный телефон Зои Васильевны и Ольги Высоцкой не отвечает. Возможно, из-за того, что с ними уже пытались разговаривать поклонники творчества Высоцкого…  

Хотя о чем разговаривать — все правильно, по нашему Гражданскому кодексу внуки имеют право наследовать после бабушки. Если в суде, еще при ее жизни, не было доказано, что они плохие и недостойные.  

Но неприспособленная к жизни Ирэна Высоцкая даже и подумать не могла, что надо было заранее, еще до смерти матери, по этому поводу озаботиться. А 1/6 часть от стоимости большой квартиры в хорошем районе — это даже по кризисным временам около 50 тысяч долларов.  

“Иногда лежу вечером в кровати и думаю: как теперь жить? Возможно, я сама в чем-то была виновата, что со мной поступили так. Разве я могу им быть хоть чем-то полезна? — усмехается Высоцкая. — Нет, не хочу оправдываться. Это непорядочность и алчность виноваты. И снова думаю: зачем они так? Ведь все досталось бы им после меня в итоге. А теперь, если справедливость не восторжествует в суде, а я буду судиться, отпишу все Вовиным детям, Аркадию и Никите”.

Александр СКОВОРОДКО, юрист:  

— Как ни странно, но все по закону. Который просто, как это обычно бывает в нашей стране, идет вразрез с элементарной человеческой моралью. Да, эти люди имеют полное право на бабушкино наследство, даже если они ее сто лет не видели.  

Ирэне Высоцкой с юридической точки зрения надо было заранее, еще до смерти матери, позаботиться о своей безопасности — попросить ее написать в свою пользу завещание или чтобы Александра Ивановна заблаговременно подарила свою долю квартиры. А теперь наследников у бабушкиной половины квартиры трое — два внука и дочь.  

Единственный выход у сестры Высоцкого доказать — и наш Гражданский кодекс предусматривает такую ситуацию, — что бабушка-наследодатель нуждалась в помощи внуков, а те оказались недостойными и никак ей не помогали. Только тогда суд может пойти навстречу и не превратить историческую квартиру, связанную с Высоцким, в “38 комнаток с одной уборной”.