Спустя 10 месяцев после нападения Грузии жители Южной Осетии по-прежнему лишены нормальных условий для жизни. Многие ютятся в полуразрушенных домах, некоторые в палатках, не получая никакой помощи от государства. Недовольство населения пока не выливается в открытый протест, но уже привело к формированию влиятельной оппозиции, что создает в республике совершенно новую ситуацию — до сих пор перед лицом внешней угрозы юго-осетинское общество казалось монолитным. Такие выводы специальный корреспондент “МК” сделал, побывав в ЮО.
Теперь путь от Владикавказа до Цхинвала стал короче — ровно на длину горной Зарской дороги, езда по которой отнимала около полутора часов. За Джавой, первым населенным пунктом Южной Осетии после Рокского тоннеля, машина уже не сворачивает вправо и вверх, чтобы трястись в пыли по ухабам где-то вровень с облаками, а несется дальше по разблокированному Транскаму, через бывший грузинский анклав. Водитель, до того оживленно болтавший обо всем подряд, многозначительно смолкает. По обе стороны дороги — одни развалины. Вот большой двухэтажный дом без крыши и передней стены, бесстыже обнажившееся, словно извилины мозга под вскрытой черепной коробкой, его содержимое: перевернутая ванна, рядом, среди осколков кафеля и зеркал, детский велосипед. Здесь, наверно, жила большая семья — с дедушками, бабушками, малыми детьми. Сел Тамарашени, Кехви, Ачабети и Курта больше нет. Ни один осетин здесь не поселился. Там, где раньше была калитка, ведущая в сад, стоит среди буйной зелени лишь ржавый металлический каркас. И отовсюду лезут, пробиваясь между обломками стен, красные маки.
Мы пролетаем мертвую зону за 15 минут.
— Не жалко их? — спрашиваю притихшего водителя.
Его руки на баранке сжимаются в кулаки.
— А они нас пожалели?
Казненный памятник
— Если честно, село Эредви, например, я бы сам сжег, — редактор единственной в Южной Осетии независимой газеты Тимур Цховребов понимает, что говорит абсолютно “неполиткорректные” вещи. Которые ему как представителю местного “гражданского общества” говорить вроде бы не полагается. Но из-за таких, как некоторые жители села Эредви, ему пришлось взять автомат еще в первую войну: “В течение 20 лет люди из этого села совершали зверские убийства осетин. Был случай, когда там нескольких наших парней живыми закопали в землю”.
Газета Тимура “21 Seculare” (“ХХI век”) была задумана именно для того, чтобы найти общий язык с грузинским населением Южной Осетии. Отсюда и ее латинское название: “Чтоб никому не было обидно, ни грузинам, ни осетинам”. Найти общий язык с грузинским населением так и не удалось: началась война. Теперь Тимур и его единственная сотрудница Мария Плиева видят свою миссию в том, чтобы доносить до населения альтернативную официальной точку зрения. Власти называют их оппозицией.
— Народ Южной Осетии 20 лет стойко переносил все невзгоды ради великой цели — обретения независимости, — говорит Тимур. — Сейчас это свершилось, Россия нас признала. Но народ очень недоволен властью, что и показали прошедшие выборы. Впервые за 20 лет людей пришлось агитировать, чтобы они пришли голосовать. Такого здесь еще не было. Виной тому — ошибки нашего руководства.
Мы идем с Тимуром по городу, который мало изменился с августа 2008 года. Правда, многие дома сияют новенькими стеклопакетами. Однако на полностью сгоревшей улице Тельмана, где живет Тимур, никакие работы вообще не начинались.
Редактор указывает на здание, вокруг которого суетятся строители.
— Восстановление этого дома начато за два дня до выборов. Причем специально взяли дом в центре: чтобы гости увидели, что работа идет. Ни один дом в частном секторе не восстановлен. Ни одна семья, у которой сгорел дом или квартира, не получила новое жилье. Некоторые до сих пор живут в палатках, установленных в собственных огородах.
Мы проходим мимо сгоревшего кафе “Фарн”, обходя ствол вывернутого с корнями дерева. 7 августа, накануне войны, я с коллегой в последний раз здесь обедала. Рядом с кафе упала авиабомба. Горожане сами кое-как засыпали воронку, а поваленные стволы деревьев растащили на дрова. На месте воронки осталась довольно глубокая яма. Но городскую мэрию этот факт почему-то не волнует.
У памятника лингвисту Василию Абаеву на Театральной площади грузинский снаряд снес голову. Теперь ученый сидит с мешком, наброшенным на то, что осталось от головы, — как приговоренный к смерти перед казнью.
Здесь будет город-сад?
Поднимаюсь на второй этаж гостиницы “Иристон” и словно попадаю в другой мир. Современный дизайн, яркие краски Средиземноморья — красные шторы, терракотовые и фиолетовые стены, встроенные светильники, синяя с оранжевым мебель. Все это великолепие каким-то чудом сохранилось в эпицентре бомбардировки: гостиница находится рядом с разбомбленным комплексом правительственных зданий.
— Нет, никакого ремонта здесь не делали, — объясняет Зураб Кабисов, председатель Государственного комитета по восстановлению республики. — Так все и было до войны.
В роскошных по местным меркам помещениях разместился частный благотворительный фонд, которым также руководит Кабисов, более известный в республике под кличкой Гоппи. Кажется, что грузинские бомбы падали на город как-то избирательно. Многие коммерческие заведения не пострадали. Рядом с полностью сожженным корпусом университета — частное кафе, в которое не попал ни один снаряд.
— Зураб Григорьевич, народ возмущается. Чем можете утешить людей?
— С начала июня мы приступили к восстановлению жилого фонда. Народ прав, мы сильно затянули этот процесс. Необходимо было сначала решить технические вопросы. В частности, отработать новую схему финансирования. Старую та команда, что пришла в Минрегионразвития с новым министром, забраковала. Сейчас у нас действует система “двух ключей”, что исключает нецелевое расходование средств. Деньги, 10 миллиардов рублей, уже находятся на нашем счету. Но разрешение на оплату с этого счета подрядчику за выполненную работу дает Минфин после представления всех документов.
— 10 миллиардов — это на все восстановление?
— Только на 2009 год. Проблем с финансированием в Южной Осетии нет. Денег у нас будет столько, сколько надо, чтобы полностью восстановить республику. Из 10 миллиардов полтора миллиарда мы авансом заплатили в прошлом году. На сегодня мы смогли освоить только 2 миллиарда 539 миллионов. До конца года нужно освоить еще 8,5 миллиарда. В первую очередь надо обеспечить жильем тех, кто потерял свой единственный дом или квартиру, кто в палатках зимовал. Мы не можем допустить, чтобы они и следующую зиму провели в палатках. Мы определили 250 полностью уничтоженных домов, владельцы которых социально незащищенные люди и не имеют второго жилья. До конца года всем им будут построены новые дома на месте старых. Можно будет выбрать один из 10 утвержденных проектов. Но площадь дома должна быть не более 125 кв. м. Мы уже приступили к расчистке завалов. Дома, которые не подлежат восстановлению, будут сноситься. Еще 3533 дома по городу разрушены частично.
— А что получит тот, кто потерял квартиру?
— Получит бесплатно новую квартиру. 7 многоквартирных домов в городе полностью сгорели и будут на своих местах заново строиться. Все частично разрушенные дома тоже будут восстановлены за государственный счет.
— Почему же до сих пор жилье не восстанавливалось?
— 29 апреля на заседании Межведомственной комиссии был принят “Порядок реализации проекта по восстановлению и новому строительству индивидуального жилья в Южной Осетии”. До принятия этой бумаги мы не могли ничего делать — подрядчики не могли заключать с нами договора.
Кабисов демонстрирует проекты, схемы, карты. Планы грандиозные: на месте уничтоженного древнего еврейского квартала — микрорайон таунхаусов. Аэропорт — по нему все решено, осталось определиться с местом. Скорее всег