Перед юбилеем директор "Ленкома" рассказал о фантастических соцпакетах в театре

Варшавер - всем пример

10 марта 2017 в 18:26, просмотров: 17256

Мощный худрук театра — это счастье. Мощный директор при нем — счастье вдвойне. Так можно сказать о столичном театре «Ленком», где работают два Марка — Захаров и Варшавер. В субботу у одного из лучших театральных директоров Москвы, Марка Варшавера, юбилей — 70 лет. 38 из них он служит в «Ленкоме», а 30 — является его директором.

Перед юбилеем директор
Марк Варшавер (справа) с Геннадием Хазановым и Марком Захаровым.

Когда-то Марк Варшавер был актером (окончил Горьковское театральное училище), на сцену выходил 10 лет. Но довольно быстро проявил себя как суперорганизатор. Когда работал администратором в Московском областном театре, где не было ни одной звезды, все билеты у него были проданы, гастроли заделаны. А потом в его жизни случился «Ленком».

Список Марка Варшавера действительно впечатляет: здание в центре Москвы (памятник архитектуры, почти 140 000 кв. м.) — в идеальном состоянии, как и пять общежитий. Полностью перестроен и обновлен загородный оздоровительный комплекс в Салтыковке (8 домов со всеми удобствами и мебелью), где летом, а порой и круглый год, живут работники театра с маленькими детьми. Год назад в строй введена собственная прачечная (180 кв. метров, с итальянским оборудованием).

А социальному пакету ленкомовцев можно только позавидовать: бесплатные обеды (ежемесячно каждому работнику на 20 обедов выделено по 3000 рублей), плюс бесплатные каши по утрам — три на выбор. Плюс оздоровительный комплекс (сауна, небольшой бассейн, два гидромассажных душа) и услуги массажиста — тоже бесплатно. Социальный пакет получают все на равных, независимо от того, артист это первой величины или уборщица.

— Марк Борисович, директор театра отличается от директора завода?

— В театре это совсем другое, хотя и тот и другой директор должен родиться организатором, человеком, который берет на себя ответственность за других и не боится ничего. Директор вообще не должен ничего бояться. Кроме одного — спора с законом.

— В вашей практике случался форс-мажор?

— Неудобно говорить, но у меня никогда не было форс-мажорных ситуаций. Потому что мой принцип — никогда не оставляй на завтра то, что можно сделать позавчера. Если что-то делать на опережение (это не заслуга, это стиль работы), то можно избежать многих неприятностей. Короче, все надо делать раньше, а не позже.

— А еще какие принципы?

— Главный принцип — забота о людях. Надо очень ценить людей: от гардеробщицы до самого верха. Для меня нет разницы, кто стучится в мой кабинет. И я не понимаю, когда работникам говорят «зайдите завтра» или когда на столе лежат кипы бумаг на подпись: подпиши — и пусть человек дальше работает. Ко мне в день приходит как минимум по 15 артистов с проблемами: что-то болит или умерла родственница. Мы помогаем; он что, из своих средств должен хоронить тетю?

За последние 17 лет театр «Ленком» ни разу не протянул руку и не сказал Департаменту культуры: «Дайте денег». Мы получаем только оклады и минимум коммунальных расходов. Все остальное — ремонт, питание, производство спектаклей, свет, звук — делается на внебюджетные средства.

— А какие зарплаты в театре? Причем не у звезд, а у молодых актеров или у тех, кто не много занят?

— 49–52 тысячи у молодых, и это только оклады. Плюс доплата за выходы. Меньше 40 нет.

— Можете объяснить, почему же в других театрах артисты жалуются на низкие зарплаты, да и театры содержатся не в лучшем состоянии?

— Ответ вы сами знаете: если человек родился организатором, любит театр, не считается со временем, то будет результат. Это простая формула, и здесь не требуется высшая математика: сколько отдал — столько и получил, сколько и как посадил — столько и вырастет. Надо постоянно ходить по театру, все проверять, смотреть. Я тут был в одном уважаемом театре — в ложе нет лампочек. Это же нонсенс.

— Да бог с ней, с лампочкой, главное, чтобы спектакль был и зрителей полный зал.

— А для меня и шикарный спектакль, и все лампочки на месте, и зал полный — таким должен быть результат. Конечно, вы правы: театр — это артисты, спектакли.

— Хорошо живут артисты в «Ленкоме». Они ценят такое отношение своего руководства?

— А меня это не волнует. Я что, должен спросить: «Вы цените меня?» Тогда мне здесь делать нечего, я не должен здесь находиться, если жду, чтобы мои поступки оценивали. Я делаю так, потому что по-другому не умею, это мое кредо. Вот вы спрашивали о моем хобби, и я не совсем правильно вам ответил: фитнес. Мое хобби — это «Ленком», а фитнес… если его не будет, я не смогу так работать в «Ленкоме», как сейчас. У меня не будет энергетики.

Понимаете, я не работаю в театре — я получаю удовольствие. И за это еще и деньги платят. Бываю в театре больше, чем дома: приезжаю в 9.00–9.30 и ухожу в середине или в конце спектакля. Это я себе сейчас стал позволять, а раньше, пока все чердаки с электриком или дежурным не обойдем, не уходил из театра. Театр — это все-таки производство. Почему мне так легко работать с Марком Анатольевичем? Он говорит: «Производство и творчество в театре неразрывно связаны».

— Но неужели у вас не случалось такого: выпустили спектакль, рассчитывали на аншлаг, а аншлага нет, на люстрах, как говорится, не висят?

— Успех зависит от Захарова: такой режиссер и такие он делает спектакли, что у нас все билеты на спектакли продаются.

— То есть вы счастливый директор?

— Ну конечно, хотя бы потому, что я столько лет рядом с Захаровым.

— И вы ни разу не поругались, не было конфликта?

— Ни разу. Не только не поругался, я его ни разу не огорчил. Я умею его не огорчать. Ему должно быть всегда работать комфортно.

— Даже самая идеальная пара раз в жизни да поругается.

— Вот знайте, что самая идеальная пара — это Захаров — Варшавер. Он может меня иногда провоцировать, но я не иду на провокацию. То есть он что-то говорит и думает, что я отвечу в этот момент. Но я отвечу правильно.

— А вы дипломат высокого ранга?

— Не потому что это хитрость или дипломатия, а потому что не хочу огорчать его. Это самое главное везение в моей жизни. Я вам честно скажу: если бы этого не было, я не работал бы так, как работаю сегодня. Я работаю с человеком великим. И другого такого нет.

— Пойти, что ли, к вам работать? У вас уборщица или гардеробщики получают 40–45 тысяч. Плюс обеды, фитнес и все такое…

— Скажу честно, ни одной ставки нет. У нас никто сам из театра не уходит.



Партнеры