Чернокнижник

13 августа 2004 в 00:00, просмотров: 1781

С этим уникальным собранием книг связаны судьбы трех разных людей. Первый положил начало коллекции; для него из разных уголков Европы высылались ценнейшие книги, редкие издания. Его звали Иосиф Виссарионович Сталин. Так возникла знаменитая “сталинская библиотека”. Второй росчерком пера передал хранилище одному из фондов, которые в 90-х плодились не хуже кроликов. Его имя — Борис Николаевич Ельцин. Так “сталинка” стала ничьей. Третий — по иронии судьбы тоже Борис Николаевич — установил мировой рекорд по количеству похищенных единиц хранения. Более 5 тысяч книг вынес Борис Горелов из “сталинской библиотеки”. Это было летом 1994 года. Сегодня, спустя 10 лет, давно отбывший свой срок Горелов раскрывает подробности самого громкого похищения века.

Пролог.
По указанию вождя

В начале 1992 года в Правительство России поступает письмо за подписями влиятельных лиц с просьбой предоставить в аренду некоему вновь созданному благотворительному Фонду российско-эллинского духовного единства здание по адресу: ул. Вильгельма Пика, 4, корпус 2. Просьбу удовлетворяют быстро — буквально в течение месяца. О том, что вместе с помещением передается библиотека, насчитывающая 2,2 миллиона томов, в документах не сказано ни слова. Будущий арендатор об этом не говорит, а щедрое правительство, похоже, просто не знает.

...Собирать книги Сталин начал в 1921 году. С тех времен сохранилось его письменное указание: какие книги отбирать и как их систематизировать. Библиотека пополнялась на протяжении всей жизни вождя. Общее число книг в библиотеке Сталина превышало 20 тысяч. На 5,5 тысячи книг имелся штамп: “Библиотека И.В.Сталина” и порядковый номер. В 30-е годы, когда из всех библиотек изымались и уничтожались книги “врагов народа” и те, в которых имена “врагов” упоминались в позитивном контексте, в “сталинке” по-прежнему стояли на полках произведения Троцкого, Бухарина, Зиновьева, Каменева. В период победоносного шествия советской власти по Азии, освободительных походов в Восточную Европу и Прибалтику сюда стекались редчайшие экземпляры. Вся трофейная литература рассматривалась в первую очередь библиографами “сталинки”.

После смерти вождя библиотека не раз меняла название: “Библиотека Института Маркса—Энгельса—Ленина”, позже — “Библиотека Института истории и теории социализма”. Но количество экземпляров увеличивалось, а статус оставался неизменным: “Одна из десятка крупнейших в СССР”; “Среди двух с лишним миллионов ее томов есть такие, которые существуют на планете едва ли не в единственном экземпляре”, — писали тогда газеты. Но после указа о роспуске КПСС уникальная библиотека стала ничьей.

В 1994 году после третьей отсидки — на этот раз за наркотики — в столицу вернулся Борис Горелов. Жить ему было негде, а тут один из старых знакомых предложил: “Поживи пока в моем бывшем офисе. Мы съезжаем, кабинет некоторое время будет пустовать”. Офис располагался удачно: улица Вильгельма Пика, 4, корпус 2. К тому времени Фонд российско-эллинского духовного единства сдавал в субаренду довольно много кабинетов и комнат внутри этого здания.

Глава первая.
Посадят обязательно!

— Сижу я как-то в кабинете, и тут заходит человек, — вспоминает Борис Николаевич. — Спрашивает: здесь, мол, другие люди были раньше, где они? Я отвечаю: я теперь вместо них. Человек представился — президент фонда Георгий Трапезников. И мы начали разговаривать. Он очень тепло ко мне отнесся, по-дружески...

Я достаточно хорошо знаю Горелова, чтобы понять, чем бывший мошенник и наркоман мог заинтересовать ученого с мировым именем, академика Трапезникова. У Бориса нет высшего образования, из “университетов” — только зона, но говорить с ним можно бесконечно. Глубина наблюдений, афористичность мысли, блестящий стиль изложения завораживают и уже не отпускают. Неудивительно, что через короткое время Горелов стал официальным сотрудником фонда. А потом появились и другие предложения.

— Все началось с того, что один из моих новых приятелей предложил мне должность директора в фирме, — рассказывает Борис. — Надо было прислать по факсу мое резюме. Я начал его составлять и пришел в ужас от того, что получалось. 37 лет, образование — 10 классов, специальность — авантюрист, судимостей — 3, нигде и никогда официально не работал, прописки в Москве нет, паспорта тоже нет, увлечение — наркотики.

“Самому не хотелось верить, что это обо мне — та самая информация, которую нужно сбросить по факсу. Сбрасывать пришлось сам факс, прямо через открытое окно на улицу, после чего психоз начал переходить в какую-то новую форму эмоционального расстройства...”

Это цитата из книги Бориса Горелова, которую до сих пор не видел и не держал в руках никто, кроме самого автора и меня. Эту книгу стоит прочитать — ведь она родилась из 5 тысяч других книг, на которые Горелов наткнулся случайно, через несколько часов после того, как выбросил из окна факсовый аппарат.

Он решил начать новую жизнь. Прямо сейчас, не сходя с места. Скажем, сделать то, чего раньше не делал, — вымыть полы. И отправился искать какую-нибудь подсобку с тряпками и ведрами.

“...На всех этажах фонда двери были высокие, белые и с номерами. Только возле лифта я обнаружил единственную убогую и без номера дверь, которую, судя по всему, я искал. Замок был когда-то сломан и до сих пор не сделан. Открутил я этот замок перочинным ножиком. Открыл дверь и увидел то, что на всю жизнь запечатлелось в сознании. Огромное, метров 50 в длину, хранилище, в котором на высоких стеллажах стояли книги: старинные, в кожаных переплетах. Я нашел клад, и стоит он миллион — это была первая моя мысль. Вторая — проблема оборотных средств, кажется, решена в полном соответствии с учением Маркса о первоначальном накоплении капитала в период распада государства. И третья — посадят обязательно...”

Глава вторая.
Арбатская находка

В тот первый раз Борис взял книги и унес в свой кабинет. Упаковал в две большие коробки, а на следующий день взял такси и поехал на Арбат — продавать. И сразу же он столкнулся с тем, что букинисты просто боялись озвучить реальную цену.

— Вопрос у них был один: сколько ты хочешь за эти книги? — говорит Горелов. — В тот день мне так ни разу и не назвали цену. Зато потом в магазине “Арбатская находка” я действительно обнаружил “находку” — специалиста Мишу.

Этих сведений нет в уголовном деле Горелова. Потому что тогда для него было важно не сдать подельников и пойти по делу одному — и срок будет меньше, чем за “организацию преступной группы”, и моральные нормы соблюдены. Сегодня Борис Горелов называет имена и фамилии тех “искусствоведов”, которые обеспечивали переправку книг за границу. И трудятся на этой ниве до сих пор.

— Записывай: специалист из “Арбатской находки” Михаил Климов, — говорит мне Горелов. — Тогдашняя кличка — Кинг-Конг. Сначала принимал у меня книги по 1 тысяче долларов за штуку. Потом он стал заказывать конкретные издания: например, как-то попросил “Капитал” Маркса, 1864 года, мюнхенское или гамбургское издательство. Цена — 5 тысяч долларов. Потом я завалил его объемами — у него кончились деньги. И Миша выделил мне в помощь другого специалиста — Славу. Его имя, так же как имена всех остальных в цепочке, я готов назвать прокуратуре. Я должен был обеспечить свободный доступ в хранилище, Слава — отобрать самое дорогостоящее из отдела редкой книги, Климов — выбрать из того, что мы привезли, наиболее ценное.

— Куда уходили книги?

— Покупатели были самые разные. Частные коллекционеры, организации, аукционы. Часть книг переправлялась за границу.

— Каким образом?

— Тогда это было элементарно. Климов как-то рассказал мне, что направил по факсу предложение в Национальную библиотеку Германии — мол, вот список того, что у нас есть, не хотите ли приобрести. В другой раз он сам поехал в Париж и повез с собой двухтомник из подарочного издания Фурье — с автографом самого Фурье. Иногда книги передавались через “своих” проводников.

— Сколько вы получили за Фурье?

— Мне Климов отдал 15 тысяч долларов. Тогда я уже понимал, что сколько стоит, и он стал выплачивать более реальные суммы.

— Сколько, по вашим расчетам, вы со Славой вывезли книг к Климову?

— Около 15 легковых машин, доверху набитых. В каждой — примерно по 500—600 экземпляров.

Очень скоро цены на черном рынке упали на 40%. А по Москве поползли слухи о редчайших изданиях, которые то и дело появлялись в самых разных магазинах. Их уже не называли книгами из “сталинской библиотеки”. Теперь их называли “Борины книги”. Клейма и штампы на переплетах, в том числе знаменитое — “Из библиотеки Сталина” — Борис вытравливал уксусной эссенцией.

Глава третья.
Снимите наручники

Сенсация! Из “сталинской библиотеки” пропали книги! Газетные статьи с такими заголовками появились в ноябре 1994 года. Тогда же по факту пропажи книг было возбуждено уголовное дело. С этого момента библиотека была под наблюдением. Как ни парадоксально это звучит, кража и связанный с ней скандал оказались на руку государству.

Из интервью президента Фонда российско-эллинского духовного единства Георгия Трапезникова, 25 июня 1996 г.:

“Мы спасли библиотеку от небезызвестного Сергея Станкевича, тогда еще помощника Бориса Ельцина. Станкевич знал, что в этой библиотеке есть ценнейшие экземпляры. Он хотел взять все книги, переиздать их на Западе, а деньги положить себе в карман”.

Государство могло лишиться 2 миллионов томов. А лишилось 5 тысяч. Да, Горелов похитил из библиотеки эти книги. Но он же спас саму библиотеку.

До 1996 года продолжался “большой вынос”. Теперь он нес книги не только Мише, но и другим букинистам. Что-то оседало у него дома, а то и в квартирах подруг.

“...Помнишь, Оля, как однажды, вставая с дивана, ты запнулась о книгу и попросила меня “убрать из дома всю эту макулатуру”. Ради интереса я поднял эту книгу и прочитал тебе ее название — “Финансовые секреты Франции”, 1585 года издания. И сказал тебе, что еще внукам будешь рассказывать, обо что спотыкалась в молодости...”

8 февраля 1996 г. сыщики 9-го отдела МУРа задержали Бориса Горелова.

— Боря, мы в удивлении, — сказали опера на Петровке, увидев старого знакомого. — Ты — и книги?

— Это дебют, — ответил Горелов.

В материалах уголовного дела есть чудная фраза: “Следствием установлено неустановленное количество похищенных единиц хранения”. В деле фигурирует только 1614 экземпляров. Фокус в том, что инвентаризация, которую инициировали оперативники, продолжалась несколько лет, но так и не закончилась. Слишком много книг в библиотеке — больше 2 миллионов томов, все не учтешь — таково было объяснение.

— Тогда-то я и узнал, что установил рекорд, — улыбается Борис. — И предложил сыщикам установить еще один — по возврату похищенного. Договаривались с Петровкой так: буду возвращать только при условии, что ни одна тварь, кроме меня, не пострадает.

Он приезжал только к тем букинистам, которые опознали его во время следствия. Помощь его оперативникам была действительно уникальной: в результате инвентаризации появился список похищенных книг — на русском языке, а ведь большая часть экземпляров была на языках иностранных. И только Горелов мог опознать “свои” книги по внешнему виду.

— Едем на первое мероприятие, — вспоминает Горелов. — Объясняю, куда ехать, обращаюсь к операм: “товарищи”. Один вскинулся: “Какие мы тебе товарищи?” Я говорю: “Едем вместе на оперативное задание, значит, кто я?” Подумали, отвечают: “Коллега”. Руки протягиваю: “Раз коллега, наручники снимите”. Сняли.

Он вернул 1997 экземпляров — больше, чем фигурировало в деле. Вернул бы все, но столкнулся с непонятной ситуацией: похоже, никому, кроме оперов МУРа и его самого, это было не нужно.

Эпилог.
Упасть и подняться

Выезды на опознание и возврат книг продолжались, пока шло следствие. Потом дело передали в суд, и “мероприятия” прекратились. В камере Горелов написал не меньше десятка просьб и ходатайств — о том, что возврат ценностей надо продолжать, что он готов к этому. Но ответов так и не получил.

В ноябре 1996 года в суде слушалось дело Горелова.

— Прокурор говорил обо мне только хорошее, — вспоминает Борис, — а в результате попросил 8 лет. Судья даже удивился. Дали 6. Из-за меня не пострадал никто — я сел один.

По словам Бориса, ни Климов, ни Слава ничем — даже передачами! — не помогли своему товарищу.

— Они бросили меня умирать от туберкулеза в больничке “Матросской Тишины”, — говорит Борис. — Я ведь по всем прогнозам — даже медицинским — должен был умереть. Почему выжил — не знаю. А потом, уже на зоне, я начал строить церковь и написал Климову и Славе, что нужны деньги на храм. Они прислали ко мне каких-то бандитов, которые угрожали мне, обещали расправиться с моими близкими. А вот оперативники 9-го отдела Петровки — люди слова. Обещали помочь — и действительно помогли. Через 2,5 года перевели в колонию-поселение.

Еще в СИЗО Борис бросил “винт”, с которого не слезал много лет. Стал писать книгу. Потом создал православную общину. Сегодня Борис Горелов — сотрудник Союза ветеранов правоохранительных органов и спецподразделений. Пусть он никогда не носил погон — “органы” по заслугам оценили и его прежнюю, и нынешнюю помощь. Почти все гуманитарные грузы, которые союз отправляет в Чечню, собраны Гореловым.

Жилья у него по-прежнему нет, зато стены его каморки в здании союза увешаны благодарностями — от самых разных структур МВД и Минобороны. Больше всего ему хочется добиться пересмотра того старого дела — о похищенных книгах. Вовсе не для “реабилитации”, а чтобы вернуть государству то, что до сих пор скрывается в букинистических магазинах и частных коллекциях. А еще — чтобы увидеть на тюремных нарах организаторов контрабандной поставки за границу краденых книг.

“...Я был уверен тогда и не сомневаюсь до сих пор — это не было случайностью. Это было лишь начало истории, которая сопровождалась событиями, объяснимыми лишь промыслом Божьим. Что-то я потерял, когда нашел эти ценности, и даже не что-то, а в очередной раз себя потерял. Но чтобы подняться, обязательно нужно упасть...”




Партнеры