Спасти сержанта Карпова

За отпор “деду” он оказался в тюрьме

14 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 2039

Если бы рядовой Сычев не стоял в полуприседе перед избивавшим его младшим сержантом Сивяковым, а просто дал бы этому Сивякову в лоб, то сидеть бы Сычеву под следствием. Всю прошлую неделю военная прокуратура и Генштаб расследовали неуставные отношения под Иркутском, где “черпак” Карпов избил “деда” Краско. В итоге: Карпов — в СИЗО, Краско — в госпитале. Офицеры опять ни при чем.

На волне кампании

6 февраля на Совете Федерации выступал главный военный прокурор Александр Савенков. Речь шла о дедовщине. Прокурор называл сенаторам цифры, делал общие выводы, предложил вернуть в войска гауптвахту и привел один пример: “28—29 января в Иркутской области произошел еще один случай, когда сержант избил своего сослуживца. Избитый солдат два дня шел из части и отморозил ноги. Военнослужащий направлен в реанимацию, ему грозит ампутация. Сержант-обидчик арестован судом по ходатайству прокуратуры”.

Понятно, почему прокурор подробно рассказал именно об этом инциденте. Это дело кажется аналогичным известному на весь мир “делу рядового Сычева”, с которого, собственно, и началась кампания по искоренению дедовщины. Однако здесь Александр Николаевич чуть передернул. В сообщении Савенкова фигурируют сержант и “избитый солдат”. Прямо как в Бишкиле. А на самом деле под Иркутском младший сержант Сергей Карпов избил младшего сержанта Алексея Краско. И избитый был как раз “дедом”, а избил его более молодой и по сроку службы и по возрасту. И, как выяснили проверяющие из Генштаба, Карпов избил Краско именно “за дедовщину”.

Зеркальная история

Сычев—Сивяков, Краско—Карпов — абсолютно зеркальные истории. И даже разница по срокам службы в этих парах одинаковая. Пострадавший Сычев прослужил меньше Сивякова на полгода. Пострадавший Краско прослужил больше Карпова на полгода. Служат они под Иркутском в поселке Оек, в воинской части №51870.

Вот что 10 февраля на пресс-конференции рассказал об иркутском инциденте заместитель начальника управления Генштаба генерал-майор Николай Бойко: “В силу нехороших традиций, сложившихся в армии, Краско, как старослужащий, хотел пользоваться определенными благами и пытался усилить давление на младших. На этой почве у него возник конфликт с Карповым, от которого он встретил отпор. А Карпов не нашел другого способа объяснений, как нанесение физического оскорбления”.

По словам Бойко, 28 января Краско затеял драку с Карповым, но потерпел поражение, покинул часть, а 31 января, через 16 часов после побега, его подобрал водитель проезжающей машины. 1 февраля Краско госпитализировали с диагнозом “обморожение правой стопы 3-й степени”. “Краско спровоцировал драку. Прокуратура Иркутского военного гарнизона определит степень вины участников конфликта. За нанесение физического оскорбления он, возможно, после выписки из госпиталя будет направлен в дисциплинарный батальон”, — сказал Николай Бойко.

По данным иркутской журналистки “Газеты.ru” Виктории Смолиной, Карпов сначала избил Краско перед строем, а затем в казарме ударил его головой об лавку. Сейчас Краско лежит в окружном госпитале в Чите, врачи борются за его ногу, а Карпов сидит в иркутском СИЗО №1. Вроде все как в деле Сычева, только ровно наоборот.

Сержантская разборка

Попробуем предположить, что произошло в части, опираясь на официальную информацию. Краско — “дед”. 28 января до приказа о его демобилизации оставалось ровно два месяца. Карпов тоже не самый молодой боец, увольняется осенью. Краско — “москвич” из Зеленограда, Карпов — местный, сибиряк. По психологическим характеристикам, добытым той же Викторией Смолиной, Краско — “человек с ослабленной волевой сферой, уклончивым поведением”, а Карпов “склонен к бурным реакциям, с жаждой деятельности, не всегда обдумывает свои поступки, пользуется авторитетом среди сослуживцев”. Вряд ли Краско пытался унизить самого Карпова, однако Карпов, например, мог заступиться за более молодых земляков, которых попытался придавить Краско. Так Карпов и авторитет свой поддержал, и поставил на место москвича Краско, заодно отомстив ему за старые обиды, тем более что по сроку службы еще год назад Краско вполне мог издеваться над Карповым (вспомним случай Сычева—Сивякова). Не исключено также, что Карпов выступил против дедовщины Краско под впечатлением услышанного по телевизору о рядовом Сычеве.

Итак, Карпов ударил Краско перед строем, а потом еще и в казарме головой об лавку. Это уголовное преступление. А как должен был действовать младший сержант Карпов, если “дед” Краско действительно требовал положенных ему по сроку службы “благ”? Младший сержант Карпов должен был доложить командованию о поведении младшего сержанта Краско. Или написать в прокуратуру.

Теперь предположим, что младший сержант Краско ничего предосудительного не делал, а Карпов просто так его избил. После чего Краско дезертировал. Это тоже уголовное преступление. А как Краско должен был действовать, чтоб все было по закону? Опять же доложить командованию или написать в прокуратуру.

Почему же ни тот, ни другой этого не сделали? Один предпочел разобраться кулаками, другой сбежал в тайгу.

И тут вспоминается фраза генерала Бойко о неких “нехороших традициях, сложившихся в армии…”. Во всех “нехороших” традициях, по которым живут замкнутые мужские коллективы, действует одно общее и жесткое правило — нельзя жаловаться на товарищей. Или, если выражаться “нехорошими” словами, — нельзя стучать. В зависимости от специфики коллектива за стукачество могут либо убить, либо изнасиловать, либо избить, а в лучшем случае подвергнуть всеобщему презрению. Ни Краско, ни Карпов этих традиций в армию не приносили. Но оба вынуждены служить в армии, подчиняясь именно этим “нехорошим” законам. Они и подчиняются.

Похоже, и из части Краско ушел из-за этих пресловутых “традиций”. Его, без двух месяцев “дембеля”, при всех избил “черпак”. И все, наверное, над ним смеялись, даже “духи”. Ушел и бродил бесцельно по лесу, не зная, как дальше жить после такого позора. Так бы и сгинул, если бы шофер его не подобрал. Тоже вот интересно, почему его гражданский шофер нашел, а не военные. Поди и не искали особо, боец же без оружия ушел. Чего его искать, кому он нужен такой.

Казарма без взрослых

8 февраля пресс-служба Сибирского военного округа сообщила, что по решению военного совета СибВО командир одной из частей, где зафиксирован факт дедовщины, приведший к травме военнослужащего, представлен к понижению в должности, а офицер, являющийся непосредственным начальником пострадавшего солдата, будет уволен из армии. Фамилии наказанных офицеров и номер части не указывались. Но скорее всего речь идет о части, где служат Краско и Карпов. Таков итог первых разбирательств: один боец лежит в госпитале, его грозятся посадить. Другой уже сидит. Фамилии бойцов уже всем известны. А офицеров лишь понижают да увольняют. И без фамилий, чтоб не опозорить.

Иркутский инцидент действительно аналогичен случаю в батальоне обеспечения Челябинского танкового института. И в Оеке, и в Бишкиле основную тяжесть страданий и ответственности несут солдаты-срочники. Как будто и нет в нашей армии офицеров, или они существуют на большом отдалении от солдат. Карпов публично избивает Краско перед строем, а взводный не видит. Краско двое суток после избиения ходит по казарме униженный и зашуганный до такой степени, что наконец сбегает в лес на мороз, а никто его состояния не замечает. В казарме по идее куча офицеров находится — ротный, взводный, заместитель по воспитательной работе, дежурный, ответственный… Где они? Со своим высшим образованием и жизненным опытом? А если офицеры живут своей отдельной жизнью, то чего тогда удивляться дедовщине. Какую еще систему межличностных отношений могут выработать предоставленные сами себе 18-летние пацаны в отсутствие взрослых? Самую примитивную — кто сильнее, тот и прав. Кто дольше прослужил, тот и главнее. А стучать — впадлу.

Как победить дедовщину

Я служил срочную на Урале, в десяти километрах от части, где служил Андрей Сычев. В Чебаркульской учебной дивизии, 230-й мотострелковый полк, 1982—1984, осень. Дедовщины у нас не было. То есть мы-то ее огребли по полной программе, а когда пришла наша очередь гонять молодых, дедовщина резко закончилась. Дело было так. Осенью 1983 года в нашу дивизию пригнали полтысячи чеченцев. Конкретно в наш полк их прибыло человек сто. Чеченцы пришли и сказали: “К нам, товарищи деды, не лезьте, мы вашу дедовщину в гробу видели, у нас свои традиции, и дедовщина в них не вписывается. Так что вы нас не трогайте, и мы вас не тронем”. Мишка Ляляков из Фроловского района Волгоградской области чеченцам не поверил и очень скоро был комиссован с серьезной травмой черепа. Кто расколол ему башку, Мишка дознавателю не сказал, жаловаться на то, что тебя отбуцкал “дух”, было стыдно.

Чеченцы были сильнее нас по двум причинам. Они действительно верили в то, что армия может существовать без дедовщины (мы же были воспитаны в уверенности, что армия на дедовщине держится). А главное, каждый из этих ста чеченцев мог рассчитывать на помощь 99 товарищей, а у нас каждый стоял только за себя.

Командовать собой чеченцы все-таки позволяли. Ходили строем, учились водить БМП, выбегали на зарядку, но разве ж эти сугубо уставные отношения можно было сравнить с безраздельной и сладкой властью “деда” над “духом”? Когда можно безнаказанно пнуть младшего сапогом в грудь, или отправить его в столовую жарить тебе картошку, или заставить подшивать тебе воротничок? Так чеченцы украли у нас “дедство”. Что интересно, такое вежливое отношение распространилось и на других “духов” в роте — на украинцев, белорусов, русских. Стыдно было обижать “своих”, если не можешь обидеть чеченца.

К чему я это говорю: если генерал Бойко прав, и Карпов избил Краско за то, что тот обижал молодых, то надо Карпова срочно освобождать, потому что только такие бойцы, как младший сержант Карпов, и смогут искоренить дедовщину в армии.

Если офицеры не могут справится с “дедами”, пусть делегируют свои полномочия таким, как Карпов. Пусть молодые приходят с призывного пункта в казарму и первым делом в обязательном порядке в профилактических целях избивают “дедов” до полусмерти под руководством младших сержантов карповых. И судить за это ни “духов”, ни карповых не надо. Они выполняют государственную задачу. Тогда, правда, в армии возникнет другое отвратительное явление, название которому еще предстоит придумать — “духовщина”, например. Но зато с “дедовщиной” будет покончено.




Партнеры