Он любит и любим

Андрей Дементьев: “Мы будем молоды всегда, ведь нету возраста у счастья”

14 июля 2006 в 00:00, просмотров: 394

У Андрея Дмитриевича — счастливая судьба. В свое время Дементьев сделал журнал “Юность” многомиллионным изданием, став его главным редактором. Книги стихов самого Дементьева на прилавках не залеживаются — искреннее, честное слово поэта находит короткий путь к человеческому сердцу. В январе в Нью-Йорке и Бостоне успешно прошли его творческие вечера.


— Андрей Дмитриевич, как прошли ваши вечера? В каких залах вы выступали?

— В Нью-Йорке я выступал в большом зале “Миллениум”, он вмещает тысячи полторы. В основном это была русскоговорящая публика, наши бывшие соотечественники. Там продаются мои книги. Русские американцы следят за их выходом да и за всей сегодняшней русской литературой. Я постоянно чувствовал живую связь с залом. Когда я какую-нибудь строку забывал из своих старых стихов, мне тут же из зала подсказывали. Для поэта это самое дорогое. В Бостоне — зал человек на триста. В этом вечере принимали участие музыканты, певица Люда Фесенко. Она пела и свои песни, и мои.

— Вы зрителям представили свою жену?

— Да, со мной была Аня Пугач, красивая молодая женщина, моя любимая жена. Она работала в журнале “Юность”, где я был главным редактором 12 лет. Пришла она туда девочкой. Затем Аня закончила МГУ и аспирантуру. В “Юности” она печатала интересные интервью с известнейшими современниками: Василием Аксеновым, Фридрихом Горенштейном, Владимиром Максимовым…

— Все говорят о вашей разнице в возрасте. Насколько Аня моложе вас?

— (Смущен.) Она моложе меня на 30 лет. Я посвятил ей много благодарных стихов. Говорю ей: “Я молод, потому что рядом ты”.

— Говорят, поэзия сейчас мало востребована, а у ваших книг большие тиражи...

— “Виражи времени” выдержали 14 изданий. Книга “Нет женщин нелюбимых” — 9 изданий. Сборник лирики — 9 изданий. Как говорят книжные торговцы, я один из самых востребованных авторов. Общий тираж моих книг перевалил за 400 тысяч.

— Вы, наверное, знаете, Андрей Дмитриевич, что иные женщины на ваших вечерах думают: стихи написаны именно об их судьбах, адресованы именно им?

— У меня действительно восторженное отношение к женщинам. Я посвящал стихи любимым женщинам и женам, с которыми расстался. Я никогда не позволял себе говорить приземленно о них, а всегда благодарно за те мгновения, которые испытал рядом с ними. Для меня женщина — это образ богини, простите за возвышенную лексику, потому что все хорошее и значительное начинается с нее.

— Расскажите о вашей первой жене.

— С этой девчонкой, Алисой, я познакомился в 8-м классе, мы вместе учились. Невероятно красивая, блондинка, как и Аня, моя теперешняя жена. Мы с ней дружили. После школы, когда нам было по восемнадцать, у нее смертельно заболела мама. Помочь Алиса ей ничем не могла. Могла только чем-то успокоить бедную маму, в глазах которой читался ужас за судьбу дочери. И мы пошли с ней в загс, расписались и пришли к ее маме в больницу незадолго до ее смерти. И она умерла успокоенная — мы были вместе, значит, не пропадем. Это была первая моя любовь. Много лет я ее не видел, знаю, что она жива, что у нее семья. Но это детское, наивное и чистое восприятие женщины с тех пор живет во мне.

— Расскажите о вашей второй жене, родившей вам дочку.

— Она была преподавателем немецкого языка. Мы с ней тоже разошлись. Но нашу дочь Марину она воспитала в уважении к отцу. Она никогда не настраивала ее против меня. И я за это ей благодарен. И мы сейчас с ней в хороших отношениях, как и должно быть между интеллигентными людьми. Марина работает научным сотрудником Музея Пушкина на Мойке в Петербурге. Я ею горжусь — умная, тонкая, просвещенная женщина. У нее хороший муж, он ученый. У них дочь Кити, моя внучка. У меня два внука. Младший — полный мой тезка, Андрей Дмитриевич. Старший — сын моей дочери Наташи, закончил институт, он специалист по дизайну.

— Когда вы разводились, у вас были какие-то конфликты по разделу собственности?

— Нет. У меня была четырехкомнатная квартира — я все оставил своей третьей жене и сыну Дмитрию. Я продал свою недостроенную дачу и поделился со своими близкими. Никаких проблем не было. Моя третья жена была врачом. На нашу долю выпало неутешное горе — наш сын Дмитрий погиб. Много стихов я посвятил ему. До сих пор не могу прийти в себя.

— Жуткая трагедия… На что вы опирались в этом преодолении тоски и невосполнимости потери?

— Меня очень поддержала Аня. Она меня ни на минуту не оставляла одного. А душу мою лечили стихи о сыне. Я разговаривал с ним. Я тщетно вопрошал и просил у него прощения. И мне все казалось, что он меня слышит. Свою боль я делил с людьми, и они отозвались. Ко мне пришло много писем с выражением сочувствия, с поддержкой. Но самое главное лекарство я нашел на Святой земле — мы уехали в Израиль. Работали там несколько лет. Находясь ближе к Богу, я постепенно понял, как надо беречь жизнь и чувствовать Бога рядом. В себе. Конечно, моя боль о безвременно погибшем сыне будет во мне всегда.

— Дима являлся вам когда-нибудь во снах?

— Нет (с тяжелым вздохом). Он никогда не снится мне, но мысленно я чувствую — он все и всегда про меня знает.

— Сколько лет вы уже женаты на Ане?

— 12 лет. Мы всюду с ней вместе.

— Какие места в Израиле для вас целебны?

— Я очень люблю Израиль, хотя во мне нет ни капельки еврейской крови. Эта земля стала моей третьей родиной. Моя первая родина — Тверь, где я родился и где стал почетным гражданином. А Россия — моя большая Родина. Я люблю не только Святую землю, мне близки и люди, с которыми я там общался и общаюсь до сих пор. Некоторые их них мои соотечественники. Они помнят журнал “Юность” той поры, когда я был главным редактором и опубликовал произведения многих талантливых, мыслящих писателей и поэтов. У меня в Израиле были десятки поэтических вечеров. Вместе со мной выступали мои друзья — Иосиф Кобзон, Тамара Гвердцители, Аркадий Арканов…

Сейчас я работаю в Москве, но Израиль притягивает меня. Стараюсь бывать там хотя бы раз в два-три месяца. Я проехал его вдоль и поперек. В Иерусалиме мы с Аней проработали 4,5 года.

— Как себя чувствует православный человек в Израиле?

— У меня особое отношение к религии: православие, иудаизм, ислам, буддизм — это все, конечно, разное отношение к божествам, но есть же ВЫСШЕЕ начало.

— А как себя физически чувствует россиянин в израильском климате?

— Был бы счастлив, если бы в России был такой климат. Зимой цветут розы, деревья зеленеют. Ты просыпаешься от солнца, от синего неба. Едешь на работу — вдоль дороги множество цветов. Круглый год то весна, то лето — радуйся! Я обожаю эту землю.

— Но среди этой красоты таится опасность. Я помню о дорожном происшествии, случившемся с Андреем Дементьевым и его Аней.

— Я там не раз попадал в передряги. Сломал три ребра. Слава богу, когда Аня вела машину, она не очень сильно разбилась, но в больнице полежала. Опасно было приезжать в пограничные с Палестиной места. Правда, мы не боялись туда ездить, когда еще были открыты дороги. Не робели, когда проезд был запрещен. У меня на машине были дипломатические номера, и я мог проехать всюду. Но охрана нас всегда предупреждала: “Там опасно”, но я отвечал: “Ничего, бог даст, выберемся”.

— Вы, один из ведущих телепередачи “Народ хочет знать”, очевидно, почувствовали, что знание не спасает народ от бедности и незащищенности.

— Да, народ хочет знать правду о том, кто нарушает законы и мешает ему жить по-человечески. Больше всего меня огорчает в этой ситуации равнодушие чиновников. Мы говорим, но, кажется, никто не слышит. Наши слова, наши тревоги проходят словно сквозь вату — куда-то в бесконечность. Без отзвука. Меня не покидает тревога: услышит ли власть нас? Услышит ли она свой народ? Что же она сделает, чтобы все менялось к лучшему?

— Андрей Дмитриевич, народ хочет знать, почему вы не участвовали в последних передачах этого цикла. Кстати, кто придумал эту идею — общаться с семьями, обсуждая острые социальные проблемы?

— В свое время я обратился к тогдашнему президенту ТВЦ Олегу Попцову, и мы вместе продумывали передачу типа “Народ и власть”. Передача “Народ хочет знать” задумывалась для двух ведущих. Сначала я вел с Матвеем Ганапольским, а потом с Кирой Прошутинской. Президент авторского телевидения Анатолий Малкин, муж Киры, посчитал, что достаточно одного ведущего. Пришлось мне уйти. Вероятно, есть и подспудные причины. Говорят, что я слишком непримирим в своих политических оценках.

— По-моему, передача “Народ хочет знать” без вас утратила душу. Вы представляли огромную семью, где сотни тысяч единомышленников разделяли ваши позиции. Теперь без вас снизилась острота гуманистического звучания и, по-моему, глубина оценок. Я наблюдала ваше непримиримое сражение с Жириновским в передаче “К барьеру!”. Вы стойко держались, и телезрители признали вашу победу.

— Я выступил против закона о монетизации льгот для ветеранов, инвалидов, пенсионеров. Народ вышел на улицы, и правительство вынуждено было считаться с мнением людей, протестующих против необдуманного и разорительного для них решения. Я счастлив, что этот протест был услышан и правительство изыскало средства для сохранения льгот.

— Андрей Дмитриевич, однажды я была свидетелем вашей встречи с Андреем Вознесенским и Майей Плисецкой — они знакомились в журнале “Юность” с живописными работами студентов Архитектурного института. А потом мы слушали ваши стихи. И когда вы прочли стихотворение “Сандаловый профиль Плисецкой”, я заметила слезы на глазах великой балерины.

— Я счастлив, что эти стихи напечатаны в ее буклете. Я посвятил стихи и Родиону Щедрину, замечательному композитору, ее мужу. И мне было очень приятно, что к его 70-летию вышла книга и она открывалась моими стихами. Я эти стихи посвятил не просто великим профессионалам искусства, перед которыми я преклоняюсь, а просто потому, что и Майя, и Родион — потрясающие люди. Они мои друзья. Я посвятил стихи и Андрею Вознесенскому, и Гале Вишневской, и Василию Лановому, и Иосифу Кобзону. Мои друзья живут не только в России, но и в разных странах мира.

Поэта Дементьева знают и любят повсюду. 16 июля у Андрея Дмитриевича — день рождения. Он сам себе сделал подарок — выпустил книгу “Новые стихи” Поздравляем.


Что может быть

Прекрасней красоты?

Что может быть

Надежней верной дружбы?

А без любви и дружбы

Дни пусты,

Как Божий храм

Без прихожан и службы.


Что может быть

Прекрасней красоты?

Я страж ее

И добровольный пленник.

Благодарю судьбу,

Что ты явилась мне

По зову сердца

И надежд весенних.


Я принимаю эту красоту

И дружбу,

Освещенную любовью.

И к тем вершинам

Я всю жизнь иду

Сквозь радости,

Невзгоды

И злословье…


Андрей Дементьев.

Из книги “Новые стихи”


При рожденье каждого из нас

В небе зажигается звезда…

Чтобы свет ее в душе не гас,

Жизнь должна быть честно прожита.


Если же нарушен тот завет —

Многое изменится в судьбе…

Берегите свой небесный свет,

Если не хотите зла себе.


Рушат деревья в центре Москвы.

Старый бульвар стал похож на пустыню.

Тихая музыка грустной листвы

Больше не будет звучать здесь отныне.


Птицы, лишившись зеленых ветвей,

В небе кружат и садятся на краны.

И, не скрывая тревоги своей,

Снова готовятся в дальние страны.


Бывший бульвар закатили в асфальт.

Древний пейзаж на машинах увозят.

В небыль ушли и Саврасов, и Фальк.


Вроде бы лето.

А душу морозит…





Партнеры