Молодец среди овец

Чабан из Забайкалья так и не понял, за какие заслуги ему присвоили звание Героя России

31 октября 2007 в 15:00, просмотров: 2106

Старший чабан опытно-производственного хозяйства “Ононское” Шилкинского района Читинской области Михайлов Бабу-Доржо удостоен звания Героя Российской Федерации за спасение 525 овец и сельхозтехники во время степного пожара 15 апреля 2007 года.


Соответствующий указ подписал Президент России Владимир Путин…


Прознав о высокой награде, пошил чабан себе костюм, со сберкнижки снял последние сбережения (с пустым карманом в столицу не сунешься), отвесил поклон жене и отправился в путь-дорожку…

Испытания предстояли животноводу нелегкие. Стоять рядом с Путиным — это тебе не овцами командовать.


О приключениях читинского чабана в столице — в материале специального корреспондента “МК”.

Провожали героя-бурята всем селом. Награду земляка отмечали всем районом.

— Ты один по Москве не гуляй, — напутствовали Михайлова перед отъездом сельчане. — Деньги держи ближе к телу, чтоб не обчистили. А Путину передай: пусть читинским колхозникам зарплаты прибавит. Главное — не трухай, так и режь правду-матку президенту в лицо. Он таких уважает…

Двое суток предстояло добираться чабану до высшей награды Родины. Подсчитал Михайлов расходы. Призадумался. Нет, не поднять буряту такой суммы. Неужели все сбережения на черный день придется зараз выложить?

Пока чабан с супругой ломали голову, как быть, в дом к Бабу-Доржо пришли радостные вести. “Пакуй чемоданы! — ликовал директор хозяйства “Ононское” Геннадий Калинин. — Едем за счет администрации. Чай, не каждый день у нас чабанов награждают”.

“Даже не знали, за какой наградой ехали”

— Вы что пьете? Красненькое или беленькое? — деловито интересовался перед моим визитом к Герою России председатель Ононского совхоза Геннадий Калинин. — Вы же, москвичи, народ привередливый. Не понаслышке знаю. Сам только оттуда вернулся, сопровождал нашего чабана. Так что заранее предупреждаю: у нас на селе, кроме самогона, ничего и нет…

На повороте к чабанской стоянке — новенький председательский “уазик”. Других машин здесь не держат, да и это авто считается на селе непозволительной роскошью. В ходу — разбитые “Москвичи” да списанные “Победы” середины прошлого века.

— Мы вас полчаса как ждем, уж и стол накрыли, барана закололи… — с распростертыми объятьями встретил меня председатель. — Наш герой как вернулся из столицы, так позабыл о спокойной жизни. К нему теперь гонцы из близлежащих сел только и бегают. И все требуют проставляться…

— А где сам-то Бабу-Доржо? — по слогам выговариваю непривычное бурятское имя.

— Да вы его просто Борей зовите, по-другому у нас его не кличут, — смеется председатель. — Его имя пока выговоришь, язык сломаешь… Кстати, вон он ковыляет…

Михайлов Бабу-Доржо — крепкий мужичок невысокого роста. Из-под вязаной шапочки выбивается непослушная седая прядь, поверх рубашки ядовито-синего цвета натянута молодежная толстовка, серые брюки не прикрывают стоптанные пыльные ботинки.

— Ну что ж, раз добрались, проходите в дом, — гостеприимный хозяин, кажется, немного смущен.

Герой России наполняет рюмку до краев. На мой неожиданный отказ делает брови домиком.

— Как так? Сам президент не побрезговал со мной пригубить бокал, а ты стесняешься, — искренне удивляется чабан.

Ну что на это скажешь?

Бабу-Доржо отпахал на посту более тридцати лет. И в родном Шилкинском районе уже давно играет роль “свадебного генерала”. Ежегодно местная администрация чествует Михайлова грамотами как лучшего овцевода края. И почести эти, поверьте, не за выслугу лет — мало ли таких чабанов-ветеранов наберется по всей Читинской области? А вот попробуйте отыскать в этих суровых краях абсолютного трезвенника! В этом смысле Бабу-Доржо — уникум. И уже за трезвый образ жизни он достоин самой высокой награды, единогласно считают местные власти.

Свои многочисленные регалии чабан хранит в допотопном советском серванте. Первым делом выкладывает самые дорогие. Вот орден Дружбы народов, который Михайлов получил в 86-м году. Вот значки “Ударник десятой пятилетки” и “Ударник двенадцатой пятилетки”.

— А это — самая ценная, — смахивает пыль с потертой награды собеседник. — В 1979 году мне вручили премию Ленинского комсомола ЦК ВЛКСМ. 222 рубля тогда выдали…

Последняя награда — Звезда Героя России — хранится в кожаной коробочке. В бархатном обрамлении две медали. Одна золотая. Вторая — муляж.

— Путин мне на грудь подлинник приколол, — вспоминает Бабу-Доржо. — Но я как только со сцены спустился, сельскохозяйственники зашептали: “Перед выходом из Кремля золотую положи обратно в коробочку, а муляж надень. Это же Москва! Сопрут — и не заметишь”. А в той звезде — чистое золото 890-й пробы. Попробуй, какая тяжелая! Так что на банкете я бросил звезду в бокал шампанского, обмыл и тут же подальше от людских глаз припрятал. Я ведь с этой медалькой до самого приезда в Читу не расставался. Даже ночью под подушку клал. Гостиничным сейфам не доверяю.

Как в Кремле прознали о подвиге, сам чабан до сих пор не ведает. Карты раскрыл председатель совхоза.

— Борис уж 13 лет без высоких наград живет, несправедливо, — рассуждает Геннадий Николаевич. — И вот в конце мая решили мы отправить заявку в наградной отдел на его имя. В письменном виде поведали о его достижениях. На победу не рассчитывали — ведь на это звание претендовали порядка 40 чабанов со всей России. И вот в конце сентября — звонок: “Приезжайте за наградой в Москву”. Я так опешил, что даже не поинтересовался, какую медаль-то будут вручать земляку. Эх, думаю, лишь бы вручили, лишь бы не сорвалось…

Так награда нашла своего героя.

“Не было никакого пожара”

В официальном сообщении Кремля было сказано: “Присвоить звание Героя за героизм и самоотверженность при спасении отары овец”. Когда и от кого спасал овец Бабу-Доржо, не уточнялось. Завесу тайны приоткрыл советник министра сельского хозяйства РФ: “Тут сочетание двух героических поступков: Михайлов дал вооруженный отпор грабителям, а еще спас 525 овец во время степного пожара 15 апреля 2007 года”.

Мы с Бабу-Доржо выходим на двор. Герой демонстрирует мне кошары, выстроенные собственными руками.

— А где же спасенные полтысячи овец? — оглядываюсь в поисках отары.

— Бросьте вы, какие полтыщи?! Всего-навсего триста овец в моей отаре. Сейчас придут с пастбища, им уже пора воду пить, — Бабу-Доржо поглядывает на часы. — Они меня совсем перестали слушаться. Подзабыли хозяина...

В ожидании отары прошу чабана подробнее рассказать о ратном подвиге.

— Честно говоря, я и сам не понял, за что меня наградили, — опускает глаза собеседник. — От пожара я никого не спасал. Просто в этом году вся Читинская область горела. Я испугался: вдруг огонь и до наших мест дойдет?

А степной пожар — вещь страшная. Все сносит на своем пути. Ну, я завел трактор и на всяких случай опахал часть пастбища. Но стихия до нас так и не добралась.

Кстати, вице-губернатор Читинской области представил местным журналистам иную версию героизма Михайлова. Рассказал, что чабан спас отару вовсе не от пожара, а от бандитов.

— Ну зачем на этом внимание заострять? — машет рукой Бабу-Доржо. — Дело было давно, еще в прошлом году… Ночью приехали на мою стоянку какие-то люди на джипе. Видимо, захотели мяса. Я решил припугнуть, зарядил дробовик… Вот и весь подвиг. У нас подобное хулиганство — обычное явление. Так в соседнем хозяйстве какие-то наркоманы украли 17 коров. Сторожей положили… Ко мне тоже частенько наведаются незваные гости. Однажды я чуть одного поленом не прибил. Бог отвел… А то не видать бы мне сейчас никакой награды…

Время обеда давно прошло. Однако отара не спешила к хозяину.

— Валер, распряги лошадь, сгоняй за овцами! — кричит Михайлов щупленькому мужичку в телогрейке. — Хороший мужик Валера, женщину бы ему найти, а то совсем одичает. Вот он и пришел. Да так и остался. Вот и живем теперь втроем — я, жена Галя и Валера. А супруге моей отдельный поклон. Таких “декабристок”, как она, сейчас днем с огнем не сыскать.

И действительно: кому охота вдали от цивилизации век коротать? Ведь на чабанской стоянке из всех благ — только свет. Отопление — печное, газ — привозной. Сотовые телефоны не работают. Ближайший телефонный узел — в часе езды от стоянки.

— У меня даже жилья нет, домик принадлежит совхозу, — вздыхает бурят. — Это проблема всех чабанов. Если выстроить хату на селе, ее за неделю растащат по бревнышкам. Но я надеюсь до самого финиша с овцами протянуть. 

Хотя протянуть с зарплатой читинского чабана можно только ноги. Около 4 тысяч рублей получают на двоих чабан Бабу-Доржо и чабан Галина.

— Галя — моя вторая жена. Первая умерла восемь лет назад, ей было 45 лет, — неожиданно разоткровенничался собеседник. — У Галины тогда муж разбился в автокатастрофе. Беда нас объединила. Теперь я — многодетный отец. Два сыночка и четыре дочери.

Но теперь печалиться нечему. В нагрузку к Золотой Звезде Михайлову полагается пожизненная ежемесячная пенсия в размере 25 тысяч рублей с вычетом налога.

— К сожалению, я не успел оформить заявку до первого октября. Так что сгорели мои денежки. Обещали начать выплачивать только с нового года, — сокрушается Михайлов. — Но зато мне полагается два бесплатных проезда по России. Вот в конце декабря хочу с женой паломником в Индию рвануть. А еще по моему новенькому удостоверению я теперь имею право в очередях не стоять. Но мне пока как-то неудобно…

Сейчас Бабу-Доржо гадает, как лучше распорядится деньгами. В свою очередь, его земляки уже начали делить шкуру неубитого медведя.

“Теперь есть у кого деньги занять, — потирают руки сельчане. — Борька мужик добрый. На бутылку всегда одолжит. Ведь эти деньги ему ни за что достались. Наши, деревенские, недоумевают: как же ему так подфартило? Что он такого героического сделал? Посовещались мы и порешили: все-таки это общие деньги. Так что придется чабану делиться…”

“Пьеха не подпустила к Путину”

Последний раз Бабу-Доржо гостил в Москве в 1979 году. Тогда ему вручали престижную по тем временам премию Ленинского комсомола за “высокие достижения в социалистическом соревновании”.

— Ту поездку я запомнил на всю жизнь, — улыбается Михайлов. — Правда, нагрудный знак вручали мне не в Кремле, а в Министерстве сельского хозяйства. В Кремль и в ГУМ нас только на экскурсию водили. Я тогда отоварился в магазине польской косметики “Ванда”. Все село обеспечил губной помадой, тушью и румянами…

В этот раз напрасно старушки ждали “сына” домой с подарками. Даже сувенира чабан не привез. Денег еле-еле на пропитание хватило.

— К награде Ленинского комсомола тогда представили 70 сельскохозяйственников со всего Советского Союза.

Поселили нас в “России”. Когда мы зашли в буфет гостиницы, ахнули: столько невиданного спиртного на прилавках стояло! В общем, “уговорили” весь бар за ночь…

…И решил чабан на этот раз тряхнуть сединой. После церемонии награждения отправился снять стресс в тот самый бар знаменитого отеля.

— Пришел на место, гляжу — нет больше “России”, — разводит руками чабан. — Я бросился к прохожим. “Где “Россия”?!” — кричу. От меня, как от полоумного, шарахаются. Я ведь даже не слышал, что гостиницу снесли. Расстроился страшно. Жаль, не успел у Путина спросить, зачем такое здание разрушили…

Пришлось Герою России довольствоваться гостиницей “Измайлово”.

— Я наконец-то ваше метро посмотрел, — говорит Михайлов. — А вот в Кремль нас 9 октября доставили на лимузине прямо к воротам. До начала церемонии оставалось минут сорок, за это время мы успели обежать все музеи.

Чествовали собеседника в Екатерининском зале. Бабу-Доржо сидел плечом к плечу с Александром Збруевым и Беллой Ахмадулиной.

— Спрашиваешь, волновался ли я? А что мне волноваться? Костюм-то на мне был новехонький. В нем я себя уверенно чувствовал. Я ведь этот наряд специально для встречи с Путиным купил. Пусть знает: мы, селяне, не лыком шиты! — продолжает Бабу-Доржо.

— Ты лучше расскажи, как мы со спиртным промахнулись, — перебивает чабана председатель совхоза. — Мы ведь думали, что перед мероприятием нам дадут выпить для храбрости. Пришли, а на фуршете — только чай.

Обслуживали гостей исключительно мальчики с белым полотенцем. Не девчонки какие-то — значит, все серьезно! Я тогда подумал, сколько комбайнеров пропадает… Короче, пожалел тогда, что с собой водочку не пронес. Но, правда, охрана могла при входе отобрать. Мы ведь даже сотовые телефоны и фотоаппараты сдавали.

Речь читинского чабана транслировали все телеканалы. “Уважаемый Владимир Владимирович! Спасибо за высокую награду! За внимание к селянам... Потому что я же сам селянин. И от ихнего имени вам большое спасибо”, — заикаясь, произнес бурят.

— Вы знаете, ведь далеко не всем дают право выступить рядом с Путиным, — раскрывает секреты церемонии Михайлов. — Нас заранее предупредили: если желаете слово молвить, шепните президенту о своем желании и в двух словах скажите, о чем говорить будете. Гарант сам решит, как поступить. Речь я заранее не готовил, о чем сильно пожалел. Вот как хорошо сказал тракторист с Кубани: “Я готов защитить продовольственную безопасность Родины и независимость России на сто процентов!” У меня аж слезы выступили. А доярочка из Татарстана вообще двух слов связать не могла. Она и по-русски неважно говорила. Переводчика ей не предоставили. Мне ее так жалко стало, что я подарил ей свой букет цветов.

Перевожу взгляд на супругу. Не ревнует ли?

— Я так и не увидела своего супруга по телевизору, — расстраивается Галина. — Мы ждали награждение 12-го числа. Оповестить меня было некому. Вот так и получилось: вся деревня видела моего муженька, а мне не сказали…

— Вообще-то я хотел жену взять с собой, — признается чабан. — Но на кого ж отару бросить?

— Михалыч, а фотку с Путиным тебе не прислали? — интересуется председатель совхоза. — Мне-то, к сожалению, не удалось с президентом запечатлеться. После официального награждения все собрались на банкете. К нам подлетает какой-то товарищ и сообщает: “Сейчас к вам подойдет Путин”. Все сельхозники выстроились в ряд. А передо мной встала какая-то женщина. Как Путин подошел, я попытался ее осторожно подвинуть. Она — ни в какую! Ну, думаю, наглая… Присмотрелся — а это Пьеха! Вот из-за нее я в кадр и не попал. Наш чабан даже успел с Путиным чокнуться, а я так и не дотянулся до президента. Пьеху бесполезно было отталкивать. Она тоже с Путиным хотела поговорить. А еще я Расторгуева пожурил: “Ты че это, Коля, без галстука? Еще бы в тельняшке пришел”.

Бабу-Доржо провел в Москве целую неделю. Как и в советское время, график новоявленного Героя России был расписан по часам.

— Я даже к родственникам не успел заглянуть, — печалится бурят. — Один день провел в Министерстве сельского хозяйства, другой — в Госдуме у земляка, третий — на ВДНХ. А в последний день нас потащили на концерт. Там я познакомился с Зюгановым. Он мне свой календарик подарил и сказал: “Теперь, если нарушишь Правила дорожного движения, покажи гаишникам эту карточку, и они тебя отпустят”… Я только плечами пожал. У нас на селе отродясь сотрудников ГИБДД не было.

В небольшом театре города Шилка местные театралы уже готовят спектакль, посвященный Герою России Михайлову Бабу-Доржо. Режиссер будущего представления собрал все детские фотографии чабана, сценарист узнал подробности его биографии. Даже с актером на главную роль определились. Дело за малым — непонятно, кто будет играть Путина.

Читинская обл.—Москва.



Партнеры