Ночь Тарковского

Государственная программа развития идиотизма в России

12 апреля 2002 в 00:00, просмотров: 2238

“Знает ли об этом президент?!” “Как им не стыдно перед президентом?!” “Подставили президента!” Есть телепередачи, где ежеминутно с надрывом поминают подставленного президента. То есть что лодка утонула или авианосец украли — полбеды. Главное — президент оказался в неудобном положении.

В прошлой жизни ни разу не встречал в прессе горестных восклицаний: “Эх, подставили нашего дорогого Генерального секретаря ЦК КПСС!”

Генсека цитировали в газетах, высмеивали в анекдотах, награждали орденами... Но если какой-нибудь завод заваливал план или область срывала поставки — никогда не звучало: “Как же им не стыдно! Ведь они же подставляют Леонида Ильича!”

Что ж, коли такая мода, попробуем и мы.

5 марта 2002 года в Московском Кремле, обращаясь к группе своих знаменитых советников по культуре, президент сказал:

“Наш прямой диалог должен привести к правильному определению приоритетов в политике государства в области культуры... которая служит консолидации национального самосознания...

Основная тема нашей повестки — культура и дети. Речь пойдет о тех проблемах, которые встают на пути создания нормальной духовной среды для развития ребенка, молодого человека вообще. Среды, столь необходимой для того, чтобы в стране выросло полноценное поколение граждан...

Девальвация культурных ценностей и образцов поведения — все это база для роста детской преступности, наркомании, беспризорности...

Нужно создавать созвучные времени системы культурных ценностей. Причем не только создавать, но и тиражировать, внедрять в сознание. Для этого необходимо использовать все имеющиеся у государства и общества ресурсы — как привычное телевидение, так и...”

Сказано хоть и канцелярским языком, но видно, что хотят как лучше.

Наверху говорят много и все время хотят как лучше.

В Кремле, в Думе и вообще где попало и кто попало говорят о духовности, патриотизме и прочие пустые верные слова. А дела, точный список реальных дел, каждый день публикуется во всех газетах. Вот один такой список.

  • 9.10 “Монстры озер”. Сериал (Англия)
  • 10.10 “Навеки твоя”. Сериал (Индия)
  • 11.20 “Санта-Барбара”. Сериал (США)
  • 12.05 Моя семья (шоу)
  • 13.00 Что хочет женщина (шоу)
  • 13.30 “Годзилла”. Сериал (США)
  • 14.25 “Возвращение в Эдем”. Сериал (Австралия)
  • 15.25 “Дикий ангел”. Сериал (Аргентина)
  • 16.20 “FM и ребята”. Сериал
  • 17.50 “В зеркале Венеры”. Сериал
  • 18.50 “Комиссар Рекс”. 25-я серия (Австрия)
  • 20.55 “Трое против всех”. Сериал
  • 21.55 “Марш Турецкого”. Сериал
  • 23.30 Клуб сенаторов (шоу)
  • 0.15 “Иваново детство”. К 70-летию Тарковского. Окончание в 1.45.

Это программа РТР — государственная программа! — на 3 апреля 2002 года. Спустя месяц после правильных лозунгов, произнесенных в Кремле. Неужели это начальники госТВ сознательно подставляют президента? Ай-яй-яй!

Весь список до полуночи — дрянь. Но самое лицемерное — “к 70-летию”. Государственники не забыли великого режиссера, отметились, сунули культурную ценность туда, где рекламное время ничего не стоит.

“Иваново детство” в час ночи? Тарковскому такого подарка не надо. Это нам надо. И не так взрослым (мы видели, помним), как подросткам. А кто будет смотреть с 0.15 до 1.45? Какие подростки? Почему не в 18.00, не в 21.00? А потому.

Посмотрите, кто занял все лучшее время? Кто занял вообще все время — слякоть, пошлость. То, что надо. Но только не нам, а рекламодателям. Ибо чем больше эту слякоть смотрят, тем больше становится дураков. А чем больше дураков — тем больше будет продано пива. (Умные тоже любят пиво, но пьют его меньше, просто потому что у них меньше свободного времени.)

Ежедневно публикуемая программа РТР — реальная государственная программа национальной катастрофы. Все разговоры в Кремле, в Думе, в академиях и храмах Христа Спасителя — в пользу бедных. А вот программа государственного ТВ — в пользу богатых. Сравните разговоры с программой. Все ясно? Или надо объяснять? А ведь РТР — государственное ТВ, существует на наши налоги. Но разве в наших интересах?

В опубликованном списке сериалов нет главного фильма наших дней. На экране он есть, но в программе его не ищите. За эти 17 часов (с 9 утра до 2 ночи) не менее шестидесяти раз на экране появляется блок рекламных роликов. Реклама — вот главный фильм. Остальное — вставлено в него. “Иваново детство” идет полтора часа в год, а реклама — пять часов в день. И дело не в том, какие товары она рекламирует, а в ней самой. Неважно, какая одежда на бандите, — он все равно ведет себя как бандит. Что бы ни напялил на себя негодяй (будь он хоть сто раз депутатом) — все его поведение наглое, грязное, горластое.

Еще немного, и депутатам предложат принять “закон Лесина”, чтобы никакие передачи не имели права прерывать рекламу больше трех раз в час и каждый раз не дольше, чем на 10 минут.

Зачем нам непрерывно показывают дрянь, несмотря на многократные возмущенные протесты?

— Публика требует! — отвечают государственники, начальники госТВ.

Да, приучи публику к наркотикам — будет требовать наркотиков.

Целый день на экране деловитый секс, грязные драки и похабные разговоры. А дома — дети. Ни воры, ни проститутки, ни бандиты не ведут себя так в присутствии детей, как госТВ. Так ведут себя секс-маньяки, педофилы, презираемые даже ворами и бандитами. Похоже, наши телепедофилы уже и приоритеты определили, и создали систему ценностей, и внедряют в сознание — то есть делают все, что им велели в Кремле. Но делают в свою сторону.

Не хочется никого обижать, даже президентских политсантехников, написавших ему речь про то, как надо вылечить национальное сознание по телевизору. Но, ребята, ведь Кашпировский уже это сделал. Или мало? Или у вас не все рубцы еще рассосались?

(РТР, конечно, не одиноко. Вот обычная программа НТВ: “На углу у Патриарших” (сериал); “Внимание! Розыск”; “Гонщики”, “Мертвые души” (о серийных убийцах); “Криминал”; “Криминальная Россия. “Поставщик смерти”; “Кровавый прилив”; “Кома”.

Это один обычный день. Помнится, нам внушали, что НТВ отняли у вредителей и отдали в хорошие руки.

* * *

И в прежние века отцы и дети мучились, не понимая друг друга. Но почти до конца ХХ века отцы и дети читали одни и те же книги, жили так же, верили так же... И конфликт был естественный — возрастной.

Теперь: отцы — читали книги, дети — смотрят ТВ.

Это не возрастной конфликт. Это разные породы.

Думая об этом, я не знал, что открываю Америку.

...После неоднократных публикаций “МК” о разрушительном воздействии ТВ (“Цензура или смерть”, “Растлителя вызывали?” и др.) один из крупнейших российских психологов передал мне книжечку о работах М.Маклюэна — “Идеологическая функция технократических концепций пропаганды”, изданную в 1977 под грифом “ДСП”, крошечным тиражом, для тех, кому положено.

Книги Маклюэна в СССР никогда не издавались. Но фрагменты его работ попадали в сборники ДСП (для служебного пользования).

В 1967 году, 35 лет назад, профессор Маршалл Маклюэн, американский (канадский) социолог, утверждал:

“Телевидение оказывает очень серьезное воздействие на психику человека. Поэтому необходимо исследовать, существует ли разница между теми людьми, которые смотрят телевизионные передачи с самого рождения, и теми, кто начал смотреть их, сперва научившись читать и писать.

Вероятно, это два совершенно различных типа людей. Дети, научившиеся читать и писать до того, как они смотрели передачи телевидения, приобретают нечто вроде иммунитета; их чувства как бы имеют защитный покров, снимающий эффективность телевизионного воздействия. Следовало бы определить границы этого иммунитета по возрастным группам — ведь от него во многом зависит, как человек будет в дальнейшем жить и работать”.

Оказалось, что там, где телевизионный и телерекламный бум возник 50 лет назад, некоторые люди почти сразу начали понимать: происходит нечто совершенно новое, невероятно важное, а последствия — неизвестны.

Маклюэн писал: “Телевидение осуществляет тотальное вторжение внешнего мира во внутреннюю жизнь, то есть заменяет цели внутренними образами. Таким образом, дети, сформированные телевидением, не воспринимают “деловые” цели, которые ставит перед ними семья. Это и определяет сущность конфликта в семье”.

Вот как давно был поставлен диагноз: дети, сформированные телевидением.

Маклюэн писал: “Книгопечатная культура способствовала социализации детей; в то время семья и ребенок гармонично взаимодействовали с социальной средой. Однако сегодня электронные средства коммуникации создают новую электронную психологию... уничтожают традиционные внутрисемейные связи.

Новое поколение, воспитанное развлекательными телевизионными передачами, инстинктивно рассматривает всю человеческую жизнь как развлечение. Телевидение формирует у молодежи новую концепцию жизни, так называемую “систему игры”. Таким образом, телевидение настолько изменяет детей, пропитывает их в такой степени, что им теперь очень трудно устанавливать контакты со старшим поколением, подчиняться традиционным нормам воспитания и поведения”.

Не забудем, что “теперь” для Маклюэна — это конец 1960-х.

Отмечая эти поразительные явления, профессор Маклюэн ликовал! Ему казалось, что телевидение спасет мир от всех болезней. Цитируя Маклюэна, я поставил многоточие на месте изъятых слов. Вот как выглядит полная цитата: “электронные средства коммуникации создают новую электронную психологию, объединяют людей в одну большую семью — человечество, уничтожают традиционные внутрисемейные связи”.

Он верил, что телевидение, распространяя одинаковую информацию по всей земле, превратит человечество в “глобальную деревню”, где все всё обо всех знают; исчезнут войны, национальные конфликты, исчезнут раздоры политических партий и сами политические партии. Он даже не замечал непреодолимого парадокса в собственной фразе. Какая, к черту, большая семья, если уничтожены внутрисемейные связи?

Маклюэн радовался телевизору, как ребенок новой игрушке. А игрушка оказалась бомбой замедленного действия. Мы видим, что Маклюэн, верно оценив беспредельные возможности ТВ, страшно ошибся насчет последствий. Войны — вот они; национальные конфликты куда яростнее, чем в 60-х; да и “мирная жизнь” стала иной — бешеной и больной.

Наркомания взлетела одновременно с взрывным ростом количества ТВ. Количество быстро и напрочь задавило качество.

Клипы (а реклама — это клипы) тождественны наркотическим фантазиям. Буйные смены кадров, видеопсихоз, вспышки, взвизги, гримасы, черти. Клип — белая горячка, точнее, черная горячка.

И у этой черной горячки наглая пробивная философия.

Циничные, пошлые пословицы и прежде давали мудрые советы. “Хочешь жить — умей вертеться”. “Меньше знаешь — лучше спишь”. Теперь это формула звучит так: “Бери от жизни всё” — и называется “слоган”.

* * *

Мой мир отличается от сегодняшнего. Он просто другой.

В моем мире по улице, а то и в метро, шел мужик, растягивая гармошку. Кроме гармошки на нем висели три бабы и орали песню. И сверкали глазами, зовя всех встречных-поперечных влиться в хор. И песню эту мог подхватить любой житель страны.

Теперь молодой современник идет с пустыми глазами, никого не видит, в ушах штекер. Прямо в голову ему подается “музыка”.

Мы ее не слышим. Ни сочувствовать, ни подхватить не можем.

Да и он не может ее спеть, ибо эту хрень не споешь. А если и есть способные воспроизвести, то не делают этого почему-то. А если и сделают — никто не подхватит.

Нет песен, которые поет страна. Ящик поет стране новые песни, но она не подхватывает. А раньше ей пели, и она подхватывала.

Мужик с гармошкой — конечно, дикарь. Он сброшен с парохода современности, исчез. Мы умнее, у нас прогресс.

А как подумаешь... Вроде бы для игры на гармошке надо больше ума, чем для втыкания штекера.

* * *

Приучили людей к товарам? Нет, приучили к рекламным клипам. К их темпу, блеску, крику. Приучили так сильно, что малыши со скукой смотрят фильм и радостно оживляются при каждом появлении ликующих теток, непрерывно наслаждающихся майонезом, шоколадом, бульонными кубиками.

Дети любят повторения. Тысячи раз готовы слушать “Теремок”, “Курочку Рябу” — очень просто, очень знакомо (до прожилок, до детских припухлых желез), всегда одинаково. Дети не любят нарушений канона, любят буквальное, точное повторение. И реклама им это дает. И они любят ее тем местом, где расположена любовь к буквальным повторениям. И оно крепнет, распухает. А то место, где любовь к творчеству, — сжимается и хиреет. Дети идут за рекламой. Копируют слоганы, жесты, манеры и — превращаются в тех, экранных, безмозглых. И не только дети.

У нации сформирована потребность не в товарах, нет. В повторяющихся клипах, в манипуляции. Людей приучили к ежедневным сеансам манипуляции.

И теперь они хотят быть манипулируемыми.

Наркотики — тождественная картина. Желание зависимости.

Приучив на пивных клипах испытывать потребность в зависимости, потом можно манипулировать политическими картинками. Народ для разврата собрался и готов.

* * *

Человечество изобретательно. Снова и снова упрямо лезет на древо познания добра и зла, упрямо кусает яблоко — то есть продолжает делать то, за что Адам и Ева были выгнаны из рая.

В этой истории с яблоком Бог на первый взгляд выглядит самодуром. Кричал, топал ногами, проклинал. Вел себя, как...

Похоже, Он вел себя как отец, заставший детей, чиркающих спичками возле канистры с бензином.

Может быть, Он не столько разгневался, сколько испугался? Не за свой авторитет. За них — за своих детей.

Сатана соблазнял Еву не только “сладким”. Он, что хуже, соблазнял ее морально: “Ваш Отец не дает вам запретный плод, потому что, отведав, станете, как Он”. Сатана внушал, что Богом движет не отеческая забота, а ревность и жадность и желание всегда быть выше...

Все эти чувства следует исключить, говоря о Боге. Ибо эти чувства исключают любовь. Настоящая любовь, конечно, выше жадности, ревности, гордости.

Кусать яблоко? Открывать набитый бедствиями ящик Пандоры? А вдруг Адам и Ева (телом взрослые, но умом и душой еще совершенные дети) первым делом изобрели бы атомную бомбу. Не представляя последствий.

Да и без атомной бомбы, без механизмов, без промышленности дети Адама и Евы сумели превратить огромные пространства Африки и Ближнего Востока в пустыни, непригодные для жизни.

История полна запретов прогресса. Первым делом в голову, конечно, приходят Хиросима и Нагасаки. И последующее запрещение ядерного оружия. А еще? Запрещение химического оружия...

Смотрите, вбуханы триллионы долларов. Изобретали, производили, успешно испытывали и — запретили. И теперь надо еще миллиарды потратить на уничтожение.

А еще? А еще мирный, благословенный ДДТ. Аплодисменты планеты, спасение от вредителей, стопудовый урожай, победа!

Запрещен.

А еще? Дефолианты. Аплодисменты планеты, механизированная уборка хлопка, победа над рабским трудом.

Запретили.

И ДДТ, и дефолианты вроде бы такие полезные для сельского хозяйства. Но почему-то стали рождаться уроды, мутанты... И в учебнике с опозданием читаем: эти вещества наносят генетические травмы — то есть передаваемые по наследству, передаваемые в будущее — гарантия неизбежного рождения калек.

И рекордный урожай, и звезда Героя Соцтруда — стоят ли они уходящей в будущие столетия череды безруких, безглазых? Люди решили, что нет. И запретили достижения науки.

Лекарство талидомид. Женщины в США ликовали, жить им стало лучше, жить им стало веселее. Но потом у них родились уроды, без рук, без ног, без глаз... И когда жертв были уже тысячи, талидомид был запрещен.

Чем тише и медленнее действует яд — тем труднее его заметить. Чем ярче выглядит “польза” — тем труднее человеку отказаться от очередного “великого достижения цивилизации”.

Но отказывались не только от вещей. От идей. Как радостно были восприняты бредовые учения Фурье—Энгельса... Как радостно все согласились произойти от обезьяны, упразднить Бога как вредный глупый предрассудок.

За это только в СССР погибло сто миллионов человек, а сколько в Китае, Корее...

ТВ — это и вещь, и идея.

Очень соблазнительная вещь и очень смутная, непонятая пока идея.

Доставлять всем в один миг... что? Информацию? Что это такое? Зачем она?

Живет человек в деревне под Угличем. Зачем ему ежедневно знать про поезда, столкнувшиеся в Египте, ураганы в Бразилии, взрывы в Ирландии? Зачем доярку ежедневно дергать по странам и континентам? Зачем у нее в избе работает выдиратель из нормальной жизни? Зачем нищим ежедневно показывать могучих, тяжелых депутатов и сенаторов (дегустаторов, депутанторов)? Зачем простому человеку ежедневно крупным планом показывать бегающие глаза вице-премьера?

Зачем недоступные пляжи, зачем недоступные лекарства и яства? Зачем подпаску видеть все безобразия с фраками, люстрами, икрой? Не делаете ли вы его нормальную, спокойную жизнь — ненавистной? Ибо она — не такая, как у всех. А этих “всех” он видит потому, что именно их, и только их, видит камера ТВ.

От изобретения фашизма до запрета фашизма прошло 20 лет. Он успел уничтожить 50 миллионов. Коммунизм еще не запрещен, еще продолжает кормить травой Северную Корею. ДДТ был в ходу 50 лет. ТВ — ?

Все дело в массовом употреблении. Наркотики не заботили человечество, пока кокаин нюхали отдельные декаденты и султаны. А вот когда поголовно университеты и дивизии...

Стоит сказать хоть одно робкое слово о вреде телевидения; о принципиальном вреде ТВ, независимо от качества и содержания программ, — в ответ пошлые восклицания:

— Вы что, против ТВ вообще?! Но ведь это высшее достижение разума! Прогресс остановить нельзя!

И пр. и др.

Что такое прогресс? То, чего не было?

СПИДа не было, теперь есть. И формально он подходит под понятие прогресса. Но никого не возмущают и не изумляют всемирные усилия врачей остановить этот прогресс, повернуть вспять, уничтожить.

...В 1950—1960-е годы гонка вооружений привела к тому, что запахло полным уничтожением жизни на земле. Тогда, не помню кем, было сформулировано понятие “неприемлемые потери”. Отказ от атомной войны (Карибский кризис), отказ от применения ядерного оружия произошел не по совести, не в результате действий правозащитников, “зеленых” и пр. Это был отказ по расчету: победа — когда враг уничтожен, но на планете жить нельзя — это не победа, а неприемлемые потери.

Удастся ли убедить мир, что победа ТВ — это неприемлемые потери.

* * *

...В 1991-м мы взлетели в облака свободы. А опоры в обществе нет. Власть загуляла. Так было и в 1917-м. Тогда — провалились из свободы в лагеря. Так и теперь. Висели связанные под потолком. Вдруг — свобода! Все веревки одним махом перерезаны. И куда? Рухнули вниз.



    Партнеры