mk.ru : Московский комсомолец

Каково сиротам в детском доме? Всем ясно, что плохо. Но почему плохо? Многие уверены, что сироты живут в ужасающих условиях. Их отвратительно кормят, им не покупают игрушки, у них в жизни нет праздников. На Новый год им нужно дарить подарки и привнести в их жизнь хоть капельку счастья. Как правило, люди, желающие помогать детдомовцам, руководствуются самыми лучшими побуждениями. Они хотят помогать, но не знают как. Самый очевидный способ — приехать в детский дом с мешком подарков. Поучаствовать в новогоднем концерте, поводить с детьми хоровод, ведь им так не хватает живого человеческого общения. Пожалуй, можно еще свозить детей в цирк или зоопарк...

Из таких поездок-походов люди, как правило, возвращаются надломленными и опустошенными. Кто послабее, старается забыть дорогу в детский дом, мотивируя это тем, что всех детей не осчастливишь, другие — те, что поупорнее, продолжают ездить, дарить, водить хороводы...

Что на самом деле нужно детдомовцам? Что происходит за закрытыми дверями госучреждения, о чем сироты мечтают, чего ждут? И главное, как им помочь? На эти вопросы «МК» ответил в прошлом выпускник детского дома, а в настоящем публицист и общественный деятель, автор биографической книги «Соленое детство» Александр Гезалов.

Александр пытается донести до людей истинные нужды сирот, направить в правильное русло благотворительность уже много лет, с тех пор как стал помогать тем, о чьих проблемах знает не понаслышке.

Только ветераны имеют право обсуждать войну, могут позволить себе критику и иронию.

Также и о детдоме могут по-настоящему рассуждать только сироты. Из 13 человек, выпускавшихся с Александром, в живых сейчас только один — остальных убили алкоголизм и криминал. Александр Гезалов вышел из системы детского дома и смог войти в реальную жизнь. Теперь помогает остальным.

"Мне бы очень не хотелось, чтобы, читая эти строки, вам показалось, что я хочу разжалобить кого-то, чтобы меня кто-нибудь пожалел. Нет. А хотелось бы, чтобы, прочитав воспоминания о "соленом" детстве, у кого-то дрогнуло сердце. Может, этот кто-то вспомнит о своих детях. Где они, что с ними? Или, встретив ребенка из детского дома, вы будете готовы не только "жалеть", а искренне помочь такому ребенку", - пишет он в предисловии к своей книге.

Кузница иждивенцев и уголовников

Спрашиваю у Александра, в каких условиях живут сироты. Ответ впечатляет.

Из его слов получается, что в российских детских домах сироты живут очень даже хорошо — по меркам общества потребления. Они едят, пьют, курят, употребляют алкоголь, общаются по аське и смотрят «Дом-2» на плазменном экране.

— Может, такое только в Москве, а в глубинке сироты бедствуют?

— Это расхожий стереотип, спонсоры уже всюду добрались, — говорит Александр. — Слава Богу, что самые дальние детские дома еще не знают, что такое айфон на халяву, вот если узнают, тогда швах. Как ни парадоксально звучит, чем беднее детский дом, тем лучше. Ребенок там понимает, что никто и ничего ему не должен, и надежда не на спонсора, а только на свои силы. Потребительского отношения меньше в разы.

	Александр Гезалов.

Слова Гезалова подтверждают и многочисленные волонтеры, и воспитатели детских домов:

— Вот советские детдома, те действительно бедствовали, — говорит Василий Макаров, волонтер, который занимается помощью сиротам уже 30 лет. — Точнее, там были жесткие ограничения в игрушках, в питании, а сейчас... Лучше бы их хоть чуть-чуть ограничивали! Они же привыкают, что у них есть все что только душе угодно, а потом выходят «в мир» — и оказывается, что о каждой мелочи надо заботиться самим. А они не умеют...

Александр Гезалов приводит статистику:

— Всего лишь 5–7% сирот после выхода из детского дома вписываются во взрослую жизнь. Большинство спивается, скалывается, попадает в тюрьму. Ведь тюремная система наиболее близка к детдомовской, сиротам она знакома с детства. Живешь на всем готовом, существует четкая иерархия внутри коллектива. После выпуска дети дезориентированы, ведь они уверены, что их будут обеспечивать, как раньше, что им все должны. Девочки от безвыходности часто начинают заниматься проституцией еще до выхода из детдома. Помню диалог с одной воспитанницей лет 14. Говорю: «Как же ты жить потом собираешься, какие у тебя цели, чем будешь заниматься?» А она: «Меня мой спонсор будет содержать». «Зачем, — говорю, — ты нужна будешь спонсору?» — «А затем, что я красивая, он меня не оставит».

Пельменное дерево

— Детский дом живет по праздничному календарю, — рассказывает Александр Гезалов. — От Нового года до Рождества, от Рождества до Дня защитника Отечества, дальше 8 Марта, первое апреля, День защиты детей, День народного единства, не говоря уже о всяких местных праздниках вроде Дня города, села, юбилеях спонсорских организаций и тому подобного.

— Это же хорошо, что сиротам дарят подарки, участвуют в их жизни...

— Это плохо, — объясняет Александр, — дарить подарки и участвовать в жизни — совершенно разные понятия. Сладости, которые привозят спонсоры в новогодний цикл, дети едят еще несколько недель до нового праздника. Вся жизнь в детском доме — один сплошной «праздник». С последствиями в виде кариозных зубов и прогрессирующих желудочных заболеваний.

Позже юрист Людмила Николаева пояснила мне:

— Порядок таков, что все, что дарят сиротам, принадлежит им. Воспитатели не могут забрать что-то из подарков, выдавать порционно или ограничить как-то детей, иначе к ним могут быть применены прокурорские санкции.

Вот типичная ситуация, о которой рассказал «МК» директор одного из провинциальных детских домов. К ним приехали спонсоры. Шли по двору, неся в руках огромные мешки. А когда директор проводил вечерний обход, то обнаружил воспитанников от мала до велика в стельку пьяными. В мешках с подарками в числе прочего были плееры. Оказалось, дети «толкнули с рук» эти плееры, а на вырученные деньги накупили выпивки...

	фото: Геннадий Черкасов

Пить и курить детдомовцы начинают очень рано. А еще нюхать клей и лак.

— В жизни детдомовца очень мало труда, — говорит Александр, — очень мало возможности взять на себя ответственность, решать возникающие проблемы, в детском доме их нет, этих важных проблем. Они появятся потом. В детдоме отсутствует мотивация к образованию, к самообразованию. На встречах сироты спрашивают меня, в чем секрет успеха, что я делал, чтобы устроиться в жизни. Они не понимают, что устраивать их судьбы после выпуска из детдома никто не будет. Я рассказываю, что я просыпался, умывался, чистил зубы, одевался, брал дипломат и шел на учебу и работу. Для сирот эта схема фантастическая — это же все надо самому делать. Они не знают, что такое самостоятельность. «А кто же приготовит завтрак?» — интересуются они. Когда я спрашиваю у сироты, сколько, например, стоит котлета, мне отвечают, ну, наверное, рублей пять...

Волонтер-ветеран Василий Макаров вспоминает, что сталкивался с совершенно анекдотичными случаями, когда сироты всерьез полагали, будто пельмени растут на деревьях.

— Но ведь в большинстве семей ребенок тоже на всем готовом, его кормят, обеспечивают, холят и лелеют?

— Действительно, бывают семьи не менее «уродливые» по своему внутреннему устройству, чем детские дома, — объясняет Гезалов. — Но, во-первых, ребенок в семье все же приобретает хотя бы элементарные социальные навыки, он видит, как взрослые делают разные домашние дела, готовят еду, ходят на работу. Чаще всего родители все же приучают своего ребенка к труду, к ответственности за собственные поступки. Ребенка мотивируют на будущую жизнь, он знает, что должен учиться, потом работать, строить свою судьбу. Сироты же растут на всем готовом, не видят примеров, как можно жить иначе, и уверены, что после выхода из детдома государство по-прежнему будет их обеспечивать.

Чем помочь, чтобы не навредить

— Мне часто задают вопрос, что подарить сироте на Новый год. А как вы сами думаете, — спрашиваю я. — И тут человек выкладывает заранее заготовленный список. Все уже готово и решено: игрушки, сладости всякие, мобильный телефон (у сирот их часто несколько), костюм Бэтмена, поездки в Италию. Сирот же жалко, они самые несчастные на свете! Когда я говорю, что им все это не нужно, люди очень удивляются.

Волонтер Василий рассказывает об инициативной группе, под предводительством одного известного столичного фотографа:

— Он регулярно ездит в детские дома в сопровождении девочек-моделей. Они поздравляют сирот с праздником. Воспитанницы завистливо смотрят на длинноногих красоток, а мальчики приглашают их на танцы. Модели уверены, что пьесу нужно играть с полной самоотдачей, поэтому влюбленно смотрят в глаза мальчикам. А это, между прочим, уже дети перед выпуском! Я потом разговаривал с сиротами, они уверены, что девочки-модели будут ждать их и во взрослой жизни. И какая польза от таких визитов? А ведь люди, между прочим, как лучше хотят.

	фото: Михаил Ковалев

Так чем же все-таки можно помочь? Конечно, самое главное, что нужно сироте, — это мама и папа. Но подарить ребенку себя раз и навсегда — очень непростое дело. Сегодня только 12% граждан готовы взять сирот в свои семьи.

— Если у вас нет возможности взять ребенка насовсем, то хотя бы станьте ему другом, — говорит Александр. — Только пусть это будет надолго, а лучше навсегда. Вместе готовьтесь сделать шаг в его взрослую жизнь, но будьте ему не костылем, а полноценным наставником. Подарите сироте мотивацию к тому, чтобы получить образование, профессию.

Наставничество — это не простой путь. Об этом говорит и Гезалов, и все, кто серьезно подходит к проблеме помощи детдомам. Надо иметь не только большое желание помогать, но и хорошую подготовку — куда проще приехать с мешком подарков.

— Не занимайтесь самодеятельностью, — предупреждает Александр, — обратитесь в организацию, занимающуюся поддержкой сирот. Изучите ее опыт. Там вас обязаны обучить, подготовить к тому, что и как вы будете делать в рамках проекта. Это нужно не только ради вашей безопасности, но и для того, чтобы не навредить тому, ради кого вы поднимаете свою хоругвь. Почему хоругвь? Потому что наставничество больше всего напоминает крестный ход. Вместе с сотрудниками такой организации вы сможете приезжать в детский дом, они дадут вам необходимые навыки общения с сиротами.

Вот некоторые советы от Александра Гезалова тем, кто хочет подарить взрослую жизнь ребенку-сироте:

— Нужно четко установить границы общения с детьми. Уметь отвечать мотивированным отказом на иждивенческие вопросы: «Дай мне то, что тебе не нужно, ты же мой друг».

— Будущий наставник должен быть готов к неадекватному поведению ребенка. Знать причины вспышек гнева у сирот, ярости, озлобленности.

— Нужно иметь четкий план взаимодействия с ребенком, чтобы идти от самых малых до больших результатов.

— Можно приезжать к ребенку лично, а можно и письма писать. Самое главное — не вестись на попрошайничество детей. В разговоре и в письмах важно рассказать, что представляет собой реальная жизнь, и при этом заинтересовать его этой жизнью.

— Нет смысла водить сирот в цирки и рестораны. Если вы забираете сироту из детского дома на какое-то время, лучше сходите с ним в магазин, научите делать покупки, мыть посуду и чистить картошку — для его будущей жизни от этого будет несоизмеримо больше пользы. Мы организовали детский адаптационный лагерь для детдомовцев «Желтая подводная лодка», где дети учатся обслуживать себя самостоятельно, отвыкают жить на всем готовом. В работе с детьми там тоже принимают участие добровольные помощники. Хорошо, чтоб таких мест для детдомовцев стало больше, и именно этим озаботились благотворители.

— Если будущий наставник не готов начать жить в новом ритме, чувствует себя неуверенно, то лучше вообще не начинать, чтобы не навредить ребенку и себе.

КСТАТИ

Не так давно у москвичей вызвали всплеск возмущения плакаты в метро, призывающие сдавать детей в детский дом.

«Дорогие родители! Сегодня, когда материальное обеспечение детских домов и интернатов столицы значительно превосходит уровень жизни обычных семей в нашей стране, мы предлагаем вам передать ваших детей в заботливые руки профессиональных педагогов и воспитателей», — гласит текст на плакате. И внизу — контактный телефон столичного Департамента семейной и молодежной политики.

	фото: Артем Макеев

Казалось, это чья-то злая шутка, и в самом департаменте от причастности к изощренной социальной рекламе открестились:

— Это какая-то провокация, мы не имеем отношения к этим плакатам.

Однако, по мнению Александра Гезалова, такая инициатива могла исходить только от департамента, и объявление вовсе не провокация. Просто неправильная, абсурдная формулировка и текст возмутили людей, поэтому объявления быстро сняли.

— Как ни парадоксально, инициатива изначально была хорошая, попытка что-либо изменить, — объясняет Александр. — Никто в детский дом сдавать родных детей не призывает. Но детские дома могут и должны стать центрами помощи кризисным семьям, куда родители пришли бы вместе с детьми и получили бы помощь. Детдомам надо помочь стать такими центрами, им нужен внешний оператор из тех же общественных организаций.

Дело в том, что в детских домах России работает около полумиллиона человек — и каждый получает зарплату. Прибавьте к этому деньги на содержание помещений, питание, одежду и пр. В итоге на сиротские учреждения государство тратит около 20 миллиардов ежегодно. И еще спонсоры столько же приносят. А семьи, из которых изъяли детей, продолжают катиться вниз по наклонной. Схемы разрушения семей бывают разные, но часто на начальной стадии еще можно вмешаться.

— Недавно, — рассказывает Александр, — один специально созданный для интернатной системы институт объявил конкурс: как нам сделать так, чтобы детские дома были лучше? И это госзаказ. То есть государству проще поддерживать детские дома, а не родные или приемные семьи. Поэтому такое дурацкое на первый взгляд объявление на самом деле транслирует правильную идею. Нужно развивать социальную работу среди кризисных семей, и центрами помощи могут стать именно детские дома.

Из книги Александра Гезалова «Соленое детство»:

"Кажется, что помню себя совсем маленьким, как ни странно, - только что родившимся, понимающим, что меня оставляют в роддоме. Я спрашиваю глазами: как мои дела? Что-то белое, которому неловко смотреть мне в глаза. А "оно" все причитает: "Мама придет, мама придет... Эта странная фраза врезалась в меня, как торпеда. Куда и зачем от меня уходить моей маме? "Белое" уже знает, что мать не придет. Знаю и я. Но "их" так научили говорить "правду", чтобы ребенок не ерзал, не плакал - молчал, как перед расстрелом".