Каторга для «Болотной». Потомок Достоевского объяснил беседу с Путиным

Потомок писателя выпрашивал гонорар за книгу предка

22 ноября 2013 в 16:51, просмотров: 11701

Концепция Достоевского о слезе ребёночка изменилась до неузнаваемости. Фёдор Михайлович полагал, что счастье всего человечества не стоит этой самой слезинки; его правнук Дмитрий на Всероссийском литературном собрании в присутствии Путина практически прямым текстом предложил для заключённых 6 мая каторгу: дескать, его предок после перенесенных страданий стал гением — всем полезно повторить. Чтобы прояснить вопрос о новом достоевском гуманизме, «МК» дозвонился до проживающего в Санкт-Петербурге Дмитрия Андреевича (разнорабочий, водитель троллейбуса).

Каторга для «Болотной». Потомок Достоевского объяснил беседу с Путиным
фото: youtube.com
Дмитрий Достоевский

- Как вы оцениваете итоги прошедшего мероприятия?

- Для меня лично присутствие на этом собрании, плюс ко всему в президиуме, окончилось победой моих двух мечт, которые я давно лелеял. Первая — идея о Всеславянском собрании, связанном с родом Достоевских. Все Достоевские — а им теперь 500 лет с гаком — прошли через все славянские страны: Белоруссию, Украину и Россию. На этом можно было бы собраться и проговорить о том, что нас разделяет. Я имел разговор с Владимиром Владимировичем и он дал добро — я думаю, это осуществится.

- Это после собрания вы поговорили?

- Да, я подошел к нему и попросил, мы переговорили, и он заинтересованно принял мое предложение.

- А вторая мечта?

- И вторая сдвинулась с места. Достоевский когда-то задумал издать книгу «Достоевский — детям», с Анной Григорьевной договорился, что выберет из своих произведений, что бы он хотел читать детям. Но, к сожалению, не успел. Книжка при его жизни не была напечатана, но он оставил авторский список и выдержки из своих произведений. Анна Григорьевна была занята полным собранием и издание этой книжицы передала своей подруге Стоюниной. А та ее издала в 1894, и с того момента эта книга не переиздавалась. Я бегаю с этой идеей очень давно, и пока это привело к тому, что было выпущено пиратское издание: кто-то на свой вкус сварганил книжку, выдернув что-то из Фёдора Михайловича. Но у меня есть старая книжка, её надо просто переиздать. Я обратился с этим к отцу Тихону Шевкунову и он на ура сказал: всё, я берусь! Это мои личные положительные итоги

- А как быть с авторскими правами при переиздании? Ведь их в 1918 году отобрали у Сниткиной-Достоевской и национализировали...

- Да, это так. Но с этой книжкой я заранее сделаю так договор, чтобы всё-таки какой-то гонорар нам поступил, поелику Богу угодно было продолжать этот род. У нас семья большая, мой сын многодетный, нам денежки лишними не будут. И я имею на это полное право, потому что собираюсь сделать эту книгу книгой Достоевских: напишу предисловие, а мои внучки прекрасные иллюстрации сделают, они хорошо рисуют.

- А кто пригласил вас на собрание и как?

- Это подобно тому, как меня спрашивают: «А когда вам мама сказала, что вы тот самый Достоевский?» Ну не знаю я! А вы знаете, запомнилось одно: она мне сказала: поменьше об этом говори. Такое время было, Достоевский в школе не проходился и не издавался... Ну вернёмся к этому моменту. Очень просто: у нас у всех компьютеры, Владимир Ильич Толстой — советник президента по культуре, он нашёл мои мэйлы и телефоны, написал мне и я присоединился к этой идее. А идея принадлежит ему и Наталье Дмитриевне Солженицыной.

Я приехал, что я часто теперь не делаю, потому что мне много лет и я ногами несколько слаб, но тут я посчитал обязательным хоть с палочкой, хоть как, но доползти до Москвы.

- У вас был какой-то предварительный инструктаж: кому что говорить, какие вопросы задавать?

- Со мной такого не было, и я влезал, когда считал нужным, когда хотел сделать какую-то реплику или комментарий. Никто меня не прихватывал. Думаю, если бы я сказал, что хочу выступить и что-то сказать, никто бы не запретил. Но я хотел послушать других, в том числе Владимира Владимировича, который рядом со мной вёл трибуну, стоял, я видел его, как соседа.

- Да, и кстати большой резонанс получило ваше высказывание об узниках Болотной — что, мол, Достоевский сидел на каторге и стал гением, дескать, и тем бы не помешало.

- А-а-а-а, добрались до этой жареной темы, добрались! Мы каждый со своих скворешен: я знаю все условия содержания Достоевского на каторге 4 года, Наталья Дмитриевна — условия содержания Солженицына. И она сказала — это самое тяжёлое и всё такое, я с ней не согласился: кандалы уже не применялись. А Фёдор Михайлович в ручных и ножных кандалах, весивших по 6 килограмм каждый, практически все четыре года находился, и потом на всю жизнь имел язвы на ногах незаживающие. Так что это значительно серьёзнее. А потом там была фраза, на которую я мог получить свист: что многие пиарятся на тюрьмах. Это у меня такое впечатление, понимаете? Люди рвутся!

- Дмитрий Андреевич, то есть вам кажется, что узники Болотной.... стойте, а как же слеза ребёночка?!

- Увы, на этом телефон потомка внезапно выключился. Больше Достоевский-правнук на звонки уже не отвечал...

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

Рекомендовал бы сам Достоевский узникам Болотной каторгу? Любопытный ответ на этот вопрос содержится в книге писателя Эдварда Радзинского «Александр II». 1 марта 1881 года заговорщики-народовольцы убили императора бомбой, а за месяц до этого был арестован один из членов организации Александр Баранников, по иронии судьбы снимавший квартиру как раз за стенкой питерской квартиры Достоевского.

Биографы писателя, восстанавливая хронологию событий, пришли к выводу: возможно, обыски и допросы за стенкой произвели тяжкое впечатление на Достоевского, хорошо помнившего, как сам он, осуждённый по делу петрашевцев, ожидал смертной казни на эшафоте. Настолько тяжёлое, что шок привёл к кризису и смерти. Похоже, потомкам подобные терзания уже неведомы...



Партнеры