Ушла на базу

Теленеделя с Александром Мельманом

24 октября 2013 в 19:55, просмотров: 5042

Темы стремительно уходят. Сегодня ты говоришь о чем-то очень страшном, что произошло здесь и сейчас. Но завтра будет еще страшнее, и предыдущие ужасы вдруг становятся всего лишь детскими шалостями, правда, со смертельным исходом. Сегодня Бирюлево с единственной жертвой, завтра — Волгоград и взорванный автобус. Вот так, информация, как осетрина, второй свежести не бывает.

Ушла на базу
фото: Михаил Ковалев

Ведущая программы «Воскресное «Время» Ирада Зейналова рассказывала зрителям о подозреваемом в убийстве Орхане Зейналове. Ей было тяжело, конечно. Но и остальным ведущим тоже непросто. Нужно было так отразить бирюлевские события, пройти сквозь струйки, чтобы никого не задеть. Ни нациков, потому что это святое и они отражают настроение большей части российского народа; ни нацменов (мигрантов, гастарбайтеров — как угодно), потому что именно они поднимают экономику страны, встающую с колен, дешево и сердито. При этом политические ТВ-форматы должны всю вину свалить на кого угодно: на ментов (лучше местных), на власть (только местную!) и ни в коем случае, ни за что на свете не указать пальцем в небо. Лучшие, они же самые главные люди страны у нас вне подозрения, это понятно.

Базу в Бирюлеве стали закрывать, и телевизор поначалу очень этому радовался. Затем все поняли, даже первые телеобозреватели страны, что база — всего лишь прикрытие. Несерьезно это! И тут же закричали про коррупцию, все как один. Ну вот, нашли наконец корень зла, только обвинения повисли в воздухе. Откуда коррупция, чья, кто кому дает? Тут даже Александр Розенбаум, такой верный служитель власть имущих, бывший депутат Государственной думы от правящей партии, не выдержал и на самом первом канале во время музыкальной паузы программы «Что? Где? Когда?» спел песню вот с таким куплетом: «На седьмом десятке ночи/Терпеливей и короче,/Но не потому, что много пью./Потому что нету мочи/Знать, как бабки пилят в Сочи/Те, кому награды раздают». Весь Интернет аж забился в радостных конвульсиях.

Но просто коррупции не бывает, и если телевизор сказал «а», кто же будет «б»? Кто будет тем маленьким наивным мальчиком (Соловьев, Леонтьев, Петр Толстой?), который затрясется от собственной неадекватной смелости и укажет-таки на нашего любимого короля. Такого умного, правильного, так понимающего свой народ, сильного и неприступного, оказавшегося в нужное время в нужном месте, уже вошедшего в историю, но все-таки… голого.

…Телевизор создает нам страну, картинку с выставки. Там всё благостно и просто замечательно. Там выступают первые лица, а в глазах такая забота о нас, бедненьких. Мудрость их неоспорима, они решают любые проблемы. Этот телемир такой прекрасный, светлый, радужный, что только и хочется неотрывно пялиться в это голубое окошко, повешенное на стене. После такого ТВ просто необходимо радоваться жизни, верить в свою мечту.

Но вдруг искусственные зарисовки рассыпаются. От бытового убийства, от непредвиденных погромов. И взрывы, взрывы… Настоящая жизнь и смерть лезут в экран, и телевидение уже не справляется. Замазывает страшную реальность изо всех сил, заговаривает зубы своими телеведущими…

Часто получается. Мы как подорванные опять включаем ящик и ждем от него успокоения. Пусть придуманного кем-то, но ведь так необходимого. Получаем дозу этого снотворного и, удовлетворенные, спокойно засыпаем. До следующего горящего автобуса. Или вагона метро. Или дома.

Люба-Любушка

По делам их узнаете их. Оказалось, что эта библейская мудрость права далеко не всегда. Вот человек что-то делает, исполняет, играет роль, а мы думаем, что он и в жизни точно такой же. Но ведь не правда ваша, бывает всякое.

Вот Дима Билан. Мы отлично знаем, что и как он поет, а что не поет. Да, один раз он выиграл «Евровидение», был еще на втором месте, но любимцем народа так и не стал. Харизма не та, репертуар? И вот он опять в жюри шоу «Голос». Черт побери, но в него там невозможно не влюбиться. Такой умненький, тоненький (душевно!), чувствующий, переживающий… Какой хороший человек! Те, кто близко с ним не знаком, никогда бы этого не поняли, если бы не «Голос».

Или Максим Аверин. Массовка знает его исключительно по «Глухарю», а значит, каждый норовит похлопать Макса по плечу: ну свой же парень, хороший мент! А что он в театре у Райкина делает, мало кто знает… Я увидел его на канале «Культура» в утренней программе «Наблюдатель», посвященной поэту Александру Межирову. Боже, какая же умница этот Аверин, просто красавец! В интеллектуальном смысле. А как читает стихи!

Но бывает наоборот. Любовь Успенская в программе «Вечерний Ургант». Хороша! Короткая юбочка, ножки, и вообще все спереди. Ваня называет ее Любой-Любушкой. И правильно, а как иначе обращаться к такой девушке?! Комсомолке, спортсменке… Но потом Любу все-таки попросили спеть. Она открыла рот, и… Лучше бы не открывала. Когда в программе «Один в один» ее пародировал Алексей Чумаков, многие подумали, что он над Любой издевается, сильно пережимает. Оказалось — нет! Чумаков поет именно так, как Люба. Лучше, чем Люба! Поэтому иногда все-таки лучше молчать, чем говорить. А так, по телику, просто шикарная женщина!

Она сама

Боже мой, она вернулась. Будто и не было этих двенадцати лет, как Юлия Меньшова исчезла с большого экрана. Так неожиданно, по-английски. В зените славы, как это называется. И вдруг…

Передачу «Я сама» на канале «ТВ-6. Москва» в 90-е смотрела без преувеличения вся страна. Юля тогда достигла такой популярности, что ее знаменитых родителей — кинорежиссера Владимира Меньшова и актрису Веру Алентову — называли не иначе как отец и мать знаменитой телеведущей. Она действительно была на своем месте — умная, красивая, жесткая, ласковая, а «Я сама» вдруг превратилась из чисто женского шоу в общенациональное.

Потом был дефолт, и через несколько лет передачу закрыли. Как, впрочем, и весь канал. Все думали, что Меньшова перейдет на другой и дальше будет звездить, но она совершенно исчезла из нашего поля зрения. Опять записалась в артистки. Мелькала в сериалах, не самых продвинутых. Даже сама поставила спектакль, где играли папа с мамой. Который, правда, мало кто видел.

Меньшову стали забывать, а ее родители вернули себе заслуженный статус величия. Теперь уже она стала всего лишь дочерью Владимира Меньшова и Веры Алентовой. Справедливость восторжествовала?

Ничего подобного! Юлия вернулась, будто и не пропадала никогда. Все такая же красивая, в отличной форме. Обаятельная и привлекательная, жесткая и ласковая.

Программа на Первом называется «Наедине со всеми». И нет в ней никакой желтизны или, наоборот, высоколобости. Меньшова вытаскивает из своих знаменитых и не очень гостей все даже самые маленькие скелетики из шкафов легко и непринужденно. Смотрит на них, гипнотизируя, как удав Каа. Симпатичный удав, однако.

Она совсем не устарела. Наоборот, оказалось, что именно Меньшовой на ТВ и не хватало. Она тут же сдвинула всех конкурентов и по праву заняла себе ранний прайм-тайм. Смотреть на нее — одно удовольствие, слушать — тоже. Оказалось, что Меньшова спокойно даст фору очень многим ведущим, бессменно застывшим в граните на Первом и других каналах. Ну и замечательно!

Жизнь поэта

На этой неделе Первый вдруг решил стать филиалом канала «Культура». Далеко послал (в отпуск? в загул?) самого Урганта, целого Познера, да еще Андрея Макарова, Толстого с Берманом и Жандаревым в придачу. А что вместо них, незаменимых? Евгения Александровича Евтушенко. И лучшие фильмы последних лет, от Бертолуччи до Михаэля Ханеке.

Уж не знаю, с чего это они так вдруг расстарались, но это и есть не информирование, не развлечение, а просвещение в собственном соку. Поздно, правда, по времени, но лучше поздно, чем никогда.

Евгений Евтушенко решил исповедаться писателю Соломону Волкову, живущему в Америке, ну и нам всем заодно. Поэту 81, на самом деле. Уникальному поэту, который еще может рассказать о времени и о себе. Он все помнит, прекрасно говорит.

Обо всех своих женах — правду и только правду. Об изменах как на духу. О Фиделе Кастро и Кеннеди, Брежневе и Хрущеве. О Бродском и КГБ. Но слушаешь: вроде бы обычный человек. Грешный, кающийся, пусть и публично. Все в тех же пиджачках с немыслимыми узорами. Лежит, сидит, стоит — и рассказывает. Просто, без затей, без умничанья. Ничего нового!

Но вот начинает читать собственные стихи — и действительно становится великим. Неподражаемым. Глубочайшим философом. Это и есть преображение — из обычного человека в Поэта.



Партнеры