Вы были такой близкий… Просто необходимый. Хотя встречались мы редко. Но каждая встреча… Столько теплоты шло от вас. Я же помню, я чувствую. До сих пор.
Вы всегда все понимали. Абсолютно! Все и всех. Хотя и обиды у вас были, вы рассказывали о них. Ну да, обидеть творческого человека легко.
Вы держали их в себе. Наверное, это вредно. Но вы были таким оптимистом…
Ваши глаза… Ваши глаза — это особая песня. Что в них вся боль еврейского народа — ну, уже банально. Просто это были говорящие глаза. И не надо слов, лишних слов, зачем? Он смотрит на тебя… Этого достаточно.
Я не видел никогда гнев в его глазах. Только мудрое понимание жизни. То, что она больно бьет, и иногда по голове. Что порой может быть немилосердна… И это все было в его глазах.
Но для меня он был Кашпировским, точно. Нет, у Кашпировского не те глаза. И Кашпировский, кому-то помогая, другим мог и навредить. Высоковский же был невозможно душевным человеком.
Он был влюбчив… Влюблялся в людей. Как в первый раз. Влюблялся во всё «МК», я это точно знаю. Молодел, стройнел, становился мальчишкой. Легким и безбашенным. Как бы…
Артист… Он всегда искал себя, всю жизнь. И в Сатире, и в антрепризе, и в своих монологах. И в пане Зюзе, конечно. В принципе Зюзя — альтер-эго Высоковского. Романтический герой, поэт. Да, чуть смешной, немного нелепый. Но добрый-добрый. И еще у него был очень высокий IQ. Только он это не всегда любил демонстрировать. Только тем, кто понимал. Его понимал.
…Я бы пришел сейчас к вам домой, как раньше. Вы бы говорили, а я слушал. И мне было бы хорошо, так хорошо…
3 августа исполнилось 7 лет, как не стало народного артиста Зиновия Моисеевича Высоковского. Но для нас он есть всегда.
