Вахтанговцы на столетии главного театра Израиля провели операцию «рыба»

Римас Туминас привез в Тель-Авив «Макскарад»

21.10.2018 в 17:04, просмотров: 8465

Для Тель-Авива, где сейчас воздух +30, а море всего на три градуса меньше, снег — экстраординарное событие. Впрочем, это явление носит не природный, а исключительно театральный характер. Снегопад в Тель-Авив привез Театр им. Евгения Вахтангова в рамках столетия главного и единственного государственного театра Израиля — Габимы. Она, как известно, 90 лет назад началась с легкой руки именно Евгения Вахтангова. О кровной связи, о технических ошибках, спасении замысла, политических аналогиях — в репортаже с Земли обетованной обозревателя «МК».

Вахтанговцы на столетии главного театра Израиля провели операцию «рыба»
До спектакля осталось несколько минут.

Еще в марте вахтанговцы принимали свою театральную «родню»: Габима показывала на двух сценах два своих спектакля — мюзикл и современную драму. И вот ответный визит в рамках фестиваля «Раз в сто лет» — зеркальный: два названия два вечера одновременно идут в двух залах — «Маскарад» и «Медея».

За четыре часа до начала «Маскарада». Римас Туминас пытается приспособить драму Лермонтова к чужой сцене, которая, увы, меньше и, главное, не имеет люков, а значит, будут проблемы.

— У нас в проруби, ты знаешь, живет такая рыба. Туда же опускают проигравшего покойника, — говорит Римас Туминас, он несколько раздражен. — Израильтяне, когда увидели, как эта сцена идет у нас, решили, что под нашим планшетом целый бассейн. Здесь говорят: такой мы вам сделать не можем. А у нас не бассейн, а два ведра воды. Дайте звук воды, — просит он звукорежиссера.

фото: Марина Райкина
Человек Зимы - Олег Лопухов

Да, на гастролях разные накладки случаются, в основном технического характера. А в случае с «Маскарадом» из-за чисто технической проблемы ломается художественный образ. Тут рыба не просто какая-то там водоплавающая, она же символ — ускользающего счастья, мимолетности чувств, зыбкости, удачи. Вот и Арбенин, которого замечательно играет Евгений Князев, сам циничный игрок, не удержал своего счастья, став игрушкой в чужих руках.

— Так как вы с рыбой? — спрашиваю Римаса. — А с покойником как — его же в Москве тоже в прорубь опускают, а он неожиданно и смешно появляется в другой — такая фарсовая краска в драме.

— Ну что, ящик придумали — в него покойника и положим, как в гроб. Ночью ящик в черное красили, а вот репетировать часа четыре придется.

Тут мастер не ошибся — четыре с лишним часа ушло на изменение нескольких сцен, чтобы художественный замысел не пострадал. Минут пятьдесят актеры отдохнут и выйдут на спектакль.

Пока на сцене разбираются с рыбой, с «покойным», прости Господи, я совершаю экскурсию по легендарному еврейскому театру. С 1933 года, когда группа энтузиастов, мечтавшая создать театр на иврите, намотавшаяся по Европе, осела на Земле обетованной, здание это в центре Тель-Авива претерпело три реконструкции. От самого первого исторического здания осталось пять высоких гладких колонн, которые, по замыслу архитектора Игеля Карми, теперь оказались в фойе за стеной из стекла — и за счет этого увеличилась зрительская зона.

Вид на Площадь искусств через стекло открывается шикарный — слева зал филармонии, справа — местный Гайд-парк, где по субботам устраивают сходки противники премьера Нетаньяху. И пока москвичи играют «Маскарад», весь первый акт здесь будут бушевать политические страсти. Местные переведут мне про безволие премьер-министра, не справляющегося со своим кабинетом, про коррупцию, которая довела страну до ручки, и пр. Как мне это все знакомо, только одна разница — вокруг митингующих я не вижу металлических ограждений, полицейских с дубинками, автозаков наготове.

Но вернемся к объекту национальной культуры — Габиме. Здесь четыре зала, которые могут работать одновременно (количество мест от 960 до 150), и они носят имена своих основателей — Мескин, Берлинов, Ровин. А репертуарный спектакль «Цемах», идущий в Габиме, рассказывает историю самого театра. Заснеженный «Маскарад» оккупировал самый большой зал — «Ровин», а «Медея» — зал «Берлионов», тот, что на 360 мест.

фото: Марина Райкина
Баронесса Штраль - Лидия Вележева

Худрук Габимы Моше Кептен, который в субботу, несмотря на шабад, репетирует новый спектакль, говорит, что в театре очень хотели на 100-летие придумать что-то особенное, вот и придумали себе спешл геста — Вахтанговский. Габима много ездит по миру, два раза была в России, но прежде таких партнерских отношений у нее ни с кем не было.

— Это наш первый международный фестиваль Габимы, мы хотим сделать его традиционным. Только дальше он будет называться «Раз в 101 год», в 102 т.д.

В Габиме все замечательно — богатая история, приветливые люди работают, но физическое состояние театра — не лучшее. «Может, государство недостаточно средств выделяет на содержание своего театрального символа?» — интересуюсь у директора Оделии Фридман, изящной блондинки. Она говорит, что годовой бюджет театра — 80 миллионов шекелей и только четверть из них дает государство. «Конечно, хотелось бы больше».

фото: Марина Райкина
Арбенин - Евгений Князев

После третьего звонка зал под завязку. Судя по тому, что над сценой размещена бегущая строка на иврите, на Вахтанговский пришли не только бывшие соотечественники, истосковавшиеся по хорошему театру.

— Судя по тому, как быстро раскупали билеты, мы сделали вывод, что вас в Израиле ждали, — говорит Оделия.

А вахтанговцы очень старались отыграть спектакль без ущерба для художественного замысла. Чтобы публика, не видевшая горько-насмешливой романтической драмы Туминаса такой, какой она должна быть, не почувствовала разницы. Поэтому Олег Лопухов в роли бессловесного кладбищенского дурачка в рваном зипуне, но треуголке играется с зеленой рыбой — ее важно на руках выносит Женя Косарев. Судя по аплодисментам в финале, операция «рыба» на «Маскараде» прошла удачно. А на втором показе — как будто так и было.

Тель-Авив.