Ранний сентябрь. Пока ничто не предвещает беды. Константин Богомолов ставит спектакль, который бьет все рекорды по посещаемости в медиа- и интернет-пространстве. А кто был свидетелем этого чуда живьем, с гордостью рассказывает про праздник Святого бракосочетания. Брачующиеся — Константин Богомолов и Ксения Собчак — разъезжают по российской столице на катафалке. В карете прибывают на венчание в храм, где царит благочиние с благолепием. Но под занавес свадебного торжества супруга-бунтарь не отказывает себе во грехе — на свадебном столе зажигает в честь возлюбленного. Нет, что бы ни говорили злые языки, но барышня и хулиган нашли друг друга.
Две недели спустя. Как дурной знак — в начале сезона умирает Марк Захаров, патриарх отечественного театра, без малого полвека стоявший у руля «Ленкома». В его работах — всегда эффектных, парадоксальных, с обязательной претензией на политическое высказывание — с годами все чаще звучат печальные нотки. Старый театральный бунтарь ушел тихо, повернувшись лицом к больничной стене, уснул. Навеки. В гробу Мастер лежал как в жизни — бледен и строг, со своим выдающимся носом. Теперь в «Ленкоме» рулит другой Марк — Варшавер, суперпрофи менеджерского корпуса. Он доведет до публики последний замысел Мастера — спектакль «Капкан», который тот не успел завершить. Редчайший случай благородства. А через три месяца в другом знаковом театре уйдет из жизни Галина Волчек. Назначенные худруками в один день, они и ушли из жизни одновременно.
Старт театральной осени. Историю иконы рока и гранжа Курта Кобейна представляет худрук «Модерна» Юрий Грымов в своем спектакле «Nirvana». Исполненная в театре кинематографично, на крупных планах, она прозвучит мощным художественным высказыванием на тему «наркотики и молодежь».
Осень отмечена побоями. Первый случай в истории современного театра — худрук ударит артиста. Начальник МХАТа им. Горького Бояков нанесет несколько ударов-пощечин артисту Сахарову за то, что тот попытается пройти на собрание труппы. Артист, получивший по лицу от худрука, обратится в медучреждение, где и зафиксирует побои. А Эдуард и дальше продолжит жестко насаждать порядок в театре Татьяны Дорониной, называя себя последователем Станиславского. И при чем тут Станиславский?
Октябрь. По-прежнему ничто не предвещает беды. Впервые на профессиональной сцене трансгендер. В небольшом театре «Практика», в спектакле «Занос» по «непьесе» Владимира Сорокина. Продвинутость гендерная поддержана продвинутостью технологической: зрители смотрят спектакль посредством спецочков. Роль жены главного героя играет дама выразительной наружности: красивая, ломкая, капризная. Грудь, стать, все такое... Но интонации все же не дамские — никуда не спрятать. И кто после этого кричит, что у нас на сцене приветствуются только традиционные ценности?
Поздняя осень. Как вялотекущее ОРВИ в организме, все тянется дело «Седьмой студии». Вроде бы все фигуранты наконец освобождены из-под домашнего ареста. И уже эксперты доказывают, что ничего никем не украдено, а даже напротив — сделано нереальное для развития в стране современного искусства. Затеплившаяся надежда на благоприятный исход дела тут же тает: его возвращают на доследование, и судья Менделеева назначает судебные заседания в ежедневном режиме с 10 утра до 18.00. Конечно, ни о каком нарушении трудового кодекса и речи нет — вопреки мечтаниям премьера Медведева пока еще пятидневная рабочая неделя и восьмичасовой рабочий день.
Тогда же. На вручении государственных наград в Кремле народная артистка СССР Татьяна Доронина имеет 40-минутную аудиенцию с Владимиром Путиным. Президент страны — последняя ее надежда получить сатисфакцию: выдающейся актрисе в обмен на уход с поста худрука гарантировали участие в творческой жизни театра, но обманули. А президенту явно не до театра, и расстановка сил остается прежней: Доронина, как королева в изгнании, Бояков во МХАТе продолжает отстаивать «пространство русского, российского, просвещенного патриотизма». Правда, что означает сея многозначительность, никто объяснить не может.
Начало ноября. У «Табакерки», похоже, восстанавливается дыхание, сбившееся в последние годы в силу нездоровья ее основателя. На «Ревизор» в постановке Сергея Газарова не попасть, несмотря на высокую цену билетов, доходящую до 15 000 рублей (220 евро по допандемическому курсу). Театр гиперактивного физического действия режиссер соединяет с психологическим. Среди корифеев «Табакерки» играет совсем новичок — Владислав Миллер, которого, не исключено, ждет звездное будущее.
Тогда же, поздней осенью. Ученики скончавшегося год назад Дмитрия Брусникина проводят первый фестиваль памяти своего учителя — «Брусфест». Первый блин не то что не комом, а концептуально продуман и осуществлен с размахом на разных арт-площадках города.
Параллельно. Фестиваль устраивают не только режиссеры-новаторы, артисты или независимые труппы. Свой первый фестиваль на базе Вахтанговского проводят театральные менеджеры. В центре форума не теория, а лучшая практика театрального менеджмента. Число участников говорит о востребованности такой профессиональной встречи: на форум приехало 450 театральных управленцев из 270 муниципальных и 50 частных учреждений культуры, 11 000 следили за работой коллег в режиме онлайн.
В преддверии зимы. Свой мультимедийный проект представляет Театр Наций в новом пространстве. «Я убил царя» — VR-спектакль, где благодаря VR-шлему каждый остается один на один с историей гибели царской семьи. Расследование выстроено на множестве свидетельских показаний, которые актеры дают от лица членов царской семьи и их палачей, — всего 35 персонажей.
В горячем театральном ноябре же. Электротеатр «Станиславский» являет взрослой публике своего «Пиноккио» — двухдневный марафон, навеянный произведением Карло Коллоди о деревянном человечке. «Пиноккио. Диптих» (так звучит название работы Бориса Юхананова) — не просто сказка и не просто Коллоди, а целая пиномифология. В «Пиноккио» Юхананов продолжает исследовать природу театра, с его воспаленной красотой, чувственным лабиринтом, где царит игра ума и заблуждений. И культивируется игра в и