Снимать кино — дело рисованное

“Обыкновенное чудо” свершилось под Люберцами

14.07.2009 в 19:12, просмотров: 2768
Автор сценария, режиссер, оператор. Обычно этому триумвирату достаются лавры главных создателей фильма. Однако в съемочной группе есть еще один человек, от которого в очень значительной степени зависит мощь новой киноленты: художник-постановщик. Вместе с оператором он создает такую атмосферу фильма, которая заставляла бы зрителя безоговорочно верить в картинку на экране.  

— У меня и моих коллег могут быть в разных фильмах совершенно противоположные задачи, — поясняет Людмила Кусакова, опытнейший художник-постановщик киностудии “Мосфильм”. — Когда-то моя работа должна быть практически незаметна для зрителя, зато в других картинах, наоборот, декорации играют определяющую роль и буквально живут на экране своей жизнью.


После встреч с Людмилой Михайловной как-то не получается использовать по отношению к ней одномерное слово “мэтр”. На самом-то деле она — Человек, Который Не Устает Сомневаться. Сомневаться и искать. Искать и находить художественные изюминки для каждого нового фильма, снимаемого с ее участием.

Похищенный мальчик

“Город Зеро”, “Цареубийца”, “Звезда”... На личном счету Кусаковой много популярных кинокартин. Однако едва ли не самая любимая зрителями, конечно же, “Покровские ворота”.  

— Для художника-постановщика очень важно почувствовать жанр будущего фильма. В “Покровских воротах” мне захотелось делать такую картину-лубок. Режиссеру Михаилу Козакову подобная идея понравилась: “Давайте попробуем!”  

Особнячок, в котором можно было бы “прописать” героев фильма, удалось найти на Гоголевском бульваре.  

— Мы ездили по Москве, пытаясь найти подходящую натуру, и наша машина уже проскочила это место, но взгляд почему-то зацепился за уголок старого дома, мелькнувшего на задворках. “Давай, говорю водителю, назад!” Двор возле особняка пришлось, конечно, для съемок немного доделать.

 Глухую стену соседней многоэтажки украсили огромным рекламным плакатом в духе 1950-х. (Поначалу там должен был быть призыв покупать икру, однако в связи с продовольственным дефицитом в стране нам предложили заменить икру на что-нибудь не столь вопиющее. Вот тогда и появилось изображение молодой курортницы с чемоданом и подпись-призыв: “Отдыхайте на курортах Крыма!”.) Возле дома поставили большой стол с лавочками, за которым в нескольких сценах “аборигены” играют в домино, а Костик дает сеанс одновременной игры в шахматы. Кроме того, установили на площадке побитую временем скульптуру мальчика. Признаюсь: это произведение соц-арта я позаимствовала со двора собственного дома в районе Песчаных улиц безо всякого разрешения. И никто даже не заметил его отсутствия!  

— Квартиру, где жили главные герои фильма, выстроили в павильоне киностудии. Сама я никогда в коммуналке не жила, но, конечно, не раз бывала в подобных местах совместного проживания. При всей своей типичности она, как и было задумано, получилась очень теплая, эта наша коммуналка. И в ней не пахнет щами… Для экс-супругов Хоботовых я придумала большую комнату с колоннами, разгороженную так, что Льву Евгеньевичу достался такой длинный узкий пенал.  

Зато практически все уличные эпизоды в фильме удалось снять на натуре. Тогда еще в центре столицы можно было найти целые кварталы старой застройки, сохранившие вид, какой они имели и в 1950-е, и даже в 1930-е годы.  

— Увы, сейчас, по прошествии четверти века, практически все это исчезло, и снимать фильмы о прошлом стало гораздо труднее. В этом пришлось самой убедиться, получив приглашение от Карена Шахназарова поработать в его новой картине “Исчезнувшая империя”. Действие фильма происходит в начале 1970-х, и я даже не могла представить себе, как же будет сложно снимать натурные эпизоды. Прежние заповедные уголки Москвы исчезли, везде понатыканы современные кафе, палатки, рекламные щиты… С великим трудом удалось найти в районе Покровского бульвара подходящий старый двор, который мы еще подретушировали, воткнув посередине обшарпанную беседку-“грибок”, повесив старые почтовые ящики… Кусочки московских улиц “образца 1970-х” обнаружились лишь на Пироговке, но даже их пришлось дополнительно декорировать. Поставили афишные тумбы, киоск “Газеты”, пивной ларек, развесили плакаты и лозунги социалистических времен… Еще привезли павильон, какие раньше были на остановках автобуса. И что удивительно: многие москвичи старшего возраста именно возле него стали толпиться, поджидая транспорт! Будто и не заметили, как перенеслись на 30 лет назад.

Лучший Копенгаген — это Москва 

Искать более древние городские пейзажи в современной столице — и вовсе безнадежное дело. Съемочным группам приходится выезжать на охоту за ними в провинцию.  

— Когда Шахназаров в 2003 году решил снимать фильм “Всадник по имени Смерть”, события в котором происходят до революции, было запланировано несколько командировок в провинциальные города, где удалось найти подходящие фрагменты старой застройки. Но ведь каждый такой выезд — это большая морока с доставкой и установкой декораций, а кроме того, наверняка — масса потерянного впустую времени. Вот я и предложила: “Давайте прямо на “Мосфильме” построим несколько кварталов старой Москвы — собирательный образ дореволюционного города!” Там поставили несколько десятков зданий, характерных для XIX столетия. При этом кое-что я добавила от себя. Например, “керосинка” — дом с керосиновой лавкой. Именно такой, помню, стоял когда-то давным-давно в районе Ростовских переулков. Для воссоздания исторически точных городских видов пришлось даже замостить улицы брусчаткой и булыжником…  

В итоге “старый город” стал одной из достопримечательностей киностудии. Сюда ежедневно мосфильмовские экскурсоводы приводят группы посетителей. Эти декорации попали в кадры двух десятков фильмов, и чуть ли не каждый месяц среди старинных кварталов снимают эпизоды очередной картины. Несколько лет назад “старая Москва” превратилась даже… в “старый Копенгаген”!  

— Я работала у Рязанова на фильме “Андерсен”. Некоторые кадры Эльдар Александрович решил снимать на родине великого сказочника. Выехали в Данию в командировку — подыскивать подходящую натуру. И там я совершенно разочаровалась, увидев эти расчерченные по линеечке датские города-музеи, где надо за три месяца до съемок согласовать с местными властями буквально все до последней мелочи — даже то, куда опавшие листья в кадре будут разбрасываться…

 Предложила датскую натуру у нас снимать. Но Рязанов оставался непоколебим. Буквально через три дня в Копенгаген должна была специальным чартерным рейсом вся съемочная группа прилететь… Ходили-ходили по городу, и вдруг Эльдар Александрович заявляет: “Поехали назад!” В России-то, где его знают и любят, все проблемы со съемками решаются быстро — даже самые, казалось бы, невозможные режиссерские задумки удается осуществить!..   

Уже через две недели мы приступили к съемкам. Первую сцену для “Андерсена” — во дворе фабрики — снимали в бывшем женском вытрезвителе на Плющихе (это здание прежде занимали Виноградовские бани). Потом выезжали снимать в замечательную подмосковную усадьбу Мураново. Рязанову эти несколько десятков километров от Москвы казались чересчур дальним расстоянием, зато, оказавшись на месте, он пришел в восторг от увиденных пейзажей… А для некоторых эпизодов пришлось “гримировать” под “скандинавский городской стандарт” бутафорские кварталы “старой Москвы”. В итоге получилось неплохо. Глядя на экран, я даже сама не могла порой понять, где же эти кадры снимали.   

Позднее у “мосфильмовской Москвы” появился “брат” — “древнерусский город”. Его построили для съемок фильма “Волкодав” и разместили на бетонной площадке киностудии, где прежде располагалась автостоянка. Все башни, стены, дома “города” собраны из бревен от уцелевших старых построек, которые специально искали по деревням и свозили на “Мосфильм” порой за 300—500 км.   

— Все жду: кто бы здесь сказку снял. Уж больно хороша фактура для такого фильма, — впору самой садиться и сценарий делать!

Чудо с помойки

В названии одного из фильмов, снятых с участием Кусаковой, очень точно выражена суть ее работы — “Обыкновенное чудо”.  

— Тогда подобралась интересная команда дебютантов. Оператор Коля Немоляев совсем недавно стал работать самостоятельно, у меня, как у художника-постановщика, это была вторая картина. Но режиссер Марк Захаров, для которого “Чудо” стало первым масштабным опытом в кино, считал нас матерыми кинематографистами. Сюжет сказки-притчи Шварца, ее атмосфера давали возможность реализовывать самые необычные фантазии. Правда, мастера бутафорского цеха, работавшие на фильме, поначалу относились к моим завихрениям с большим скептицизмом, но потом все-таки прониклись и даже сложные задания выполняли великолепно.  

Для интерьеров дома Хозяина-волшебника я использовала многие вещи, в буквальном смысле выброшенные на помойку. Вот, например, если помните, там есть удивительный корабль с огромным стеклянным шаром вместо парусов. Этот шар (видимо, плафон от старой люстры) мне попался на глаза на свалке, а потом нашли какой-то полуразломанный макет парусника. Ну и возникла идея их объединить, создав некий летучий корабль. Коля Немоляев предложил во время съемок шар наполнять клубами дыма — получился и вовсе удивительный эффект. Еще один “мусорный персонаж” — часы в доме. Я их решила сделать вывернутыми наизнанку. Подобрали на свалке какие-то колесики, шестеренки… Разложила их на полу, чтобы получилась видимость некоего огромного механизма, а рабочие потом все это уже скрепили.  

Для витража захотелось нарисовать дракона. Этот мой эскиз, перенесенный на стекло, потом, в завершающем эпизоде, Хозяйка — Ирина Купченко стирает тряпкой.  

Большинство сцен для “Чуда” снимали в павильоне. Но для кадров, где Медведь и Принцесса скачут на лошадях, подобрали подходящую отстраненную натуру в песчаных карьерах неподалеку от подмосковных Люберец.  
   
Секреты “кухни художника”

— И раньше, и сейчас, получив приглашение поработать на новой картине, я не знаю — справлюсь или не справлюсь. И сперва действительно “плаваю”… Но потом вдруг начинают откуда-то, будто извне, приходить идеи, и все мои сомнения тогда пропадают.  

— Работа обычно идет поэтапно: сначала что-то придумываю и делаю для себя черновые “почеркушки” и эскизы, затем из них рождаются рисунки сцен будущей картины. Потом готовлю простенькие макеты — для ощущения пространства. А уж после этого дело доходит и до собственно декораций…   

— Не раз такое бывало: до начала съемок — буквально три дня, на площадке ничего не готово, режиссер в отчаянии: “У тебя же еще здесь и конь не валялся!”, а я хожу спокойная — в голове-то уже все сложилось, и теперь это сделать к сроку — не проблема.  

— Некоторые ключевые детали вырисовываются совершенно неожиданно, в разгар съемок. Так случилось, например, на картине “Исчезнувшая империя”. Там есть очень важная психологически сцена, когда дедушка главного героя узнает о смерти своей дочери. Снимали на старой даче в подмосковном поселке Николина Гора. Роль деда исполнял Армен Джигарханян. Играл замечательно, однако какого-то “нерва” в отснятых кадрах все-таки не было. Вдруг появилась идея: мы занавесили половину веранды, где разворачиваются события, старыми газетами. И эта шуршащая “сиротская” деталь сразу придала эпизоду столь желанный эффект одиночества, неустроенности…  

— В чисто историческом кино слишком много ограничений, штампов. Поэтому я больше люблю сценарии “по историческому поводу”, наполненные мыслью автора. А фактическая достоверность должна присутствовать в таком фильме постольку-поскольку. Мне, как художнику-постановщику, нужно соответствующий исторический материал тщательно изучить… и забыть о нем! Конечно, нельзя, чтобы в итоге результат моей работы выглядел как ошибка, как откровенный исторический ляп, но некоторая вольность, оправданная образным решением эпизода, вполне допустима: так не было в реальности, но так могло быть!  

— При создании декораций нужно еще позаботиться о том, чтобы они были технологичны и удобны. Для фильма “Цареубийца” нам потребовалось восстановить знаменитый дом купца Ипатьева, где расстреляли семью Николая Второго. От самой постройки ничего не осталось. Я ходила в екатеринбургский музей, разговаривала со старожилами… И меня вывели на местный ЖЭК, где чудом сохранились копии планов этажей дома. Эти чертежи удалось заполучить, по ним стали в двух павильонах строить декорации — каждый этаж отдельно. Однако выяснилось, что одна из лестниц бутафорского дома просто не умещается в габаритах съемочного павильона. Ну, я и велела развернуть лестницу эту на 90 градусов вбок. Так и снимали…   

— Когда училась в художественной школе, то частенько прогуливала занятия и вместо них отправлялась гулять по старой Москве. Результаты такого “неправильного” поведения потом очень пригодились: я хорошо узнала дворы, улицы города, и впоследствии мне гораздо проще было даже не выходя из комнаты определить, где нужно в первую очередь искать подходящую городскую натуру для очередного фильма.  

— У меня есть “свой” комиссионный магазин, куда я уже много лет регулярно наведываюсь. При необходимости могу даже здесь брать некоторые вещи напрокат для съемок…  

— А вот самый главный секрет прошлых успехов. Мне просто везло в работе: были интересные сценарии, были интересные режиссеры и операторы, с которыми мы сразу становились единомышленниками. Это редкое совпадение!