Борис Химичев: “Я не верю в любовь”
Он переиграл всех представителей благородного сословия, хотя сам родился в деревне. Он — артист, а любому мужику в работе даст сто очков вперед. Был женат на первой актрисе страны, но старался держаться в тени. Актер Театра им. Моссовета Борис Химичев, несмотря на свои годы, красив, как лев зимой.
Самогонных дел мастер
— Это было так давно, что не знаю, правда ли это. Я ведь вырос в деревне, правда, с прекрасным названием Баламутовка. Поэтому я всю жизнь и баламутил. А какие могли быть интересы у деревенского мальчишки? Подработать в колхозе, чтобы помочь бабушке, которая меня воспитывала. Потом школа — я хорошо учился и успевал по точным предметам. Какие еще развлечения? Ну, кинопередвижка приезжала раз в три месяца. Вот поэтому я ничего другого и не предполагал, как поступить в университет. Что и сделал.
— Что с такой биографией умеет артист Химичев в отличие от коллег?
— Думаю, не все мои коллеги работали на комбайне. А я работал. Я возил воду к молотилке, окучивал кукурузу, картошку. К тому же я большой специалист в области производства самогона.
— Вот с этого момента, Борис Петрович, прошу поподробнее. На чем гнать — картофель или зерно?
— В основном, зерно и сахар, это наиболее приемлемые ингредиенты для горячительного напитка домашнего производства. Я познакомился с ним в семилетнем возрасте, когда это было очень рискованно, за это могли посадить. И мы с бабушкой в погребе, со всеми осторожностями...
— Так вы в семь лет уже продегустировали?
— Нет еще, я в семь лет участвовал в производстве. Ведь самогон в деревне уже в то время называли “жидким долларом”. Без “жидкого доллара” никуда: тебе не вспашут, не вскопают, не прибьют. Да и по сей день остается так же.
Чтобы костюмчик сидел
— Существует природа, какие-то физические данные. И вряд ли от тучного человека с огромной талией нужно требовать соответствовать фрачному костюму. Но, между прочим, это искусство — носить костюм, и в театральной школе мне эту науку преподавала княгиня Волконская. Это первое. А потом был “Мосфильм”. Там работал замечательный закройщик — маленький еврей, у которого все шили. И вот я был приглашен на свою первую кинопробу телефильма “Операция “Трест”, который снимал Сергей Колосов. Там мне сшили визитку. Помню, стою на примерке, как каланча, а вокруг меня ползает этот маленький человек. И я его спрашиваю: мол, как лучше носить визитку? А он мне говорит: “Молодой человек, у вас такая фигура! Я на нее так пошью! Вы только его не замечайте”. И я усвоил этот простой рецепт: если костюм хорошо сшит, стоит ли о нем говорить?
— Роль костюма в работе над ролью…
— О! Определяющая и решающая. Наверное, это доверие к мастерам грима и костюма сослужило мне добрую службу. В моем послужном списке есть рыцари, рецидивисты, князья, графы, генералы, священники. И это не результат моих исключительных возможностей или таланта. Это скорее судьба. Но тут легко споткнуться и стать на всю жизнь актером одной роли. Моя профессия — грустно признаваться — состоит из моды, времени. Того, какого героя требует общество. Поэтому я с радостью принимаю любые предложения. Если мне позвонил режиссер, значит, он как бы меня опережает своим предвидением, он во мне что-то видит.
— Но почему-то они все больше видят в вас красавцев, извините, с гниловатым нутром либо откровенных негодяев, например как в замечательной картине “Сыщик”.
— Роль удалась. Но почему негодяя? Я играю рецидивиста, точнее, человека, которому поздно менять профессию. И поэтому этот отрицательный тип вызывает понимание. А возьмите фильм “Отцы и дети”, где я играл Павла Петровича Кирсанова. Мой герой мечтает добиться взаимности от молодой женщины, которую полюбил, а она… Как вам такая ситуация?
Брак на две недели
— Давайте.
— Вот с годами представления об этой самой муке меняются?
— Не хочется быть банальным и отвечать фразами банальными. Видите ли… Я не верю в любовь. Я верю в поступки. Вот эти: “Я люблю! Люблю!” Черт его знает — метафора, что-то воздушное, что-то непонятное. А вот человек проснулся, взял жену на руки и поносил по квартире — это для меня любовь.
— По-вашему, брак — это поступок?
— Поступок.
— Значит, в своей жизни вы совершили как минимум пять поступков — пять раз женились. Орден вам!
— Если соблюдать рамки приличий, то я могу признаться, что какой-то период я боялся браков, просто боялся.
— Конечно, ну а потом как понеслось…
— И разрывы происходили потому, что, я думаю, на подсознательном уровне я в чем-то себе не доверял, а в чем-то не доверял партнерше.
— Внесите ясность, пожалуйста: когда мужчина часто женится — это от честности и порядочности по отношению к даме или он просто в вечном поиске?
— Что значит часто? Мой первый брак длился два месяца. Второй — десять лет. Пять лет — брачный период, а пять — мы как бы существовали в разводе, не решаясь окончательно порвать отношения. Третий брак продолжался полтора года, а четвертый — две недели. А вот пятый брак у меня длится двадцать лет. Значит, наверное, я использовал прежний опыт, ошибки, раз двадцать лет держусь.
— 14 дней — рекорд. Вы меня потрясаете.
— Я не собирался ставить рекорда. Вот вы спросили про безумный поступок — ну вот эти 14 дней как безумие. Но вряд ли это меня украшает.
— “Должен ли актер жениться на актрисе?” — спрашивал журнал позапрошлого века. А теперь этот же вопрос задаю вам я.
— Я ничего против не имею, я ищу сам ответ на этот вопрос. Мне кажется, если профессия носит характер соперничества, то это трудно. Вот я недавно читал интервью женщины-боксера. Она рассказала, что муж стал ревновать ее к успеху, к победам на ринге, и в результате они развелись.
Доронина из любовницы стала женой
— Замечательная женщина! Талантливая! Но давайте порассуждаем: у нас причина развода, думаю, была в соперничестве. Она — маститая актриса, а я только начинал. Спасибо, что тогда мы редко куда вместе ходили. Благодаря ей я пристрастился к чтению, у нее потрясающая библиотека, и она сама читает запоем. Вот как ей удержаться при ее славе не быть лидером? А мне (я только делал первые шаги) тоже важно чего-то добиться. И вот, представьте, мы появлялись в светском обществе. Все — к ней: к нам приехала, к нам приехала. А меня представляют как мужа. Надо сказать, меня не очень это задевало, но мне не хватало, чтобы она в этот момент взяла меня за руку. Это ранит? Ранит.
— Вы вместе играли на сцене?
— Наш роман с этого и начался — в спектакле “Вива
