Между тем в десятках мест создают генераторы, берущие энергию как бы из ничего — попросту качают ее из окружающей среды (“МК” не раз писал о таких устройствах: к примеру, 10 февраля 2001 года — “Водогрейка Грицкевича”, и 16 октября — “Силу тяжести скоро отменят”).
Российская академия наук специально созывает ареопаг хранителей истины, которые в праведном гневе клеймят “лжеученых” — прежде всего тех, кто обходится без нефтяных скважин.
А меня приглашают на испытание передвижной теплостанции, которая на моих глазах обогревает дом, черпая энергию из Вселенной. Не испросив соизволения ни у академиков, ни у олигархов-теплоносителей.
Кому верить?..
Другое понятие, взятое из науки и ставшее фольклорным, — вечный двигатель. Им чуть ли не клянутся, как когда-то честным пионерским. Наткнулся на какую сомнительную затею — “ну, ты, блин, вечный двигатель изобрел...” Любому ежику, кое-как осилившему восьмилетку, очевидно: этого точно не может быть. Как говорится, по определению (тоже словечко эмигрировало в русский из математики).
А спроси этого эрудита: с чего ты, братец, взял, что вечный двигатель невозможен? В лучшем случае сошлется на замшелый эдикт Французской академии, запрещающий рассматривать проекты подобных устройств.
Лично у меня с “перпетуумом” свои давние отношения. В девятом, кажется, классе наша остроумная Надежда Степановна дала задание на дом: придумать вечный двигатель. А потом сосед по парте должен был оставить рожки да ножки от этого проекта. Все как добросовестные читатели “занимательного” Перельмана придумали какие-то механические крутилки-вертелки. А я выпендрился: изобрел капиллярную систему — вверх вода поднимается, как капля крови в стеклянной трубке при взятии анализа, ну а потом капает вниз. Мой сосед столько пыхтел над разоблачением, что я сам, грешным делом, на какое-то время затаился в испуге от собственной гениальности: да ведь за это Нобелевка светит!..
А в конце 70-х наконец-то увидел работающий вечный двигатель своими глазами. Было это на улице Миклухо-Маклая, возле метро “Беляево”, в лаборатории Ощепкова. Павел Кондратьевич показал мне лампочку от карманного фонарика, к которой были припаяны две проволочки, не замкнутые ни на что: вторые их концы свободно висели в воздухе. А лампочка — горела! Изобретатель недолго томил меня неизвестностью. Поведал, что проволока сделана из хитрого сплава меди и алюминия: левый конец — чисто медный, правый — чисто алюминиевый, а по всей длине слева направо содержание меди плавно уменьшается, содержание алюминия — постепенно возрастает. Электрон вынужден с ускорением бежать от алюминия к меди: средняя скорость движения электронов в меди гораздо выше, чем в алюминии. Вот электрончики и бегут. А значит, идет ток. Отнюдь не нарушая законов термодинамики.
Это, кстати, означает, что двигатель Ощепкова все-таки не вечный. Более корректно называть такие устройства даровыми источниками энергии. Ведь электрон для дополнительного ускорения черпает энергию из кристаллической решетки металла, а она, в свою очередь, — из окружающей среды. Павел Кондратьевич Ощепков — во избежание веселых сомнений — был профессором, доктором технических наук, заслуженным деятелем науки и техники РСФСР, заслуженным изобретателем РСФСР; он — создатель отечественного радиолокатора. В годы моего с ним знакомства Ощепков возглавлял Общественный институт энергетической инверсии. В этом названии отражена суть эффекта: инверсия означает обратное движение, то есть энергия переходит от менее нагретого тела к более нагретому.
Легко представить, как вставала на уши официальная наука, стремясь “найти ошибку” в электроцепи, собранной изобретателем. Чем хуже это у нее получалось, тем изощренней трепали нервы ученому. В итоге Ощепков умер, не добившись признания энергетической инверсии.
Но, видно, если лампочки зажигают, значит, это зачем-нибудь нужно...
Все, точка. Не хочу “Гравитона” — хочу в “Белые Столбы”. Чтобы чистые занавесочки, ромашки на подоконнике и чуткий доктор в накрахмаленном белом халате...
Красный бак — сердце тепловой станции. В нем вода с помощью установленного сзади мотора закручивается — примерно как в спускной воронке ванны. Затем эта закрученная вода по брезентовому шлангу подается в отопительную систему здания и по другому шлангу возвращается в бак. Замкнутый цикл. Без внешнего притока тепла. А батареи в здании постепенно разогреваются (само собой разумеется, что от теплоцентрали на время эксперимента здание отключено). Возле фланцев стоят термометры. Так вот, в “обратном” шланге, отводящем воду от системы, температура намного выше, чем в подающем. За счет этого эффекта КПД станции — 1,85. Хотя, как знают даже троечники, КПД всегда меньше единицы. Если хотя бы равен 1, старой физике конец!
Во избежание двусмысленности уточню: КПД действительно не может превышать единицы в замкнутой системе, то есть там, где дополнительной энергии взяться неоткуда. Это и означает, что вечный двигатель невозможен. Но в системе открытой, когда возможен приток энергии извне, КПД может быть любым — хоть 1000. Как в электросхеме Ощепкова. Или как в теплогенераторе, который просто запитывается энергией из окружающей среды.
Знакомлюсь с создателем “Гравитона”. Валерий Петрович Котельников — бывший военный, ныне главный конструктор научно-производственного предприятия “Гравитон” в Сызрани Самарской области. Тепловая машина, которую он демонстрирует московским военным, создана на основе патента №216289, выданного в 2000 году.
В практической жизни установка “Гравитон” замечательно удобна и даже незаменима. Представьте: где-то прорвало трубу, и в лютый мороз дом остался без подачи тепла. А внутри здания лежат больные, младенцы — те, кто через час-другой может опасно заболеть. Пока там рабочие отыщут место прорыва и устранят аварию… Зато подогнать “ЗиЛ-131” с “Гравитоном” на борту — минутное дело. Час, другой, третий — сколько понадобится для устранения неполадки — дом будет обогреваться. А то, что на это почти не потребуется энергии (ну, на раскрутку воды — самая малость дизельного топлива), — вопрос отдельный.
За счет чего же, спрашиваю Валерия Петровича, нагревается вода и получается выигрыш в энергии?
— За счет гравитационного поля, — объясняет конструктор, — отсюда, кстати, и название — “Гравитон”. Когда, к примеру, камень падает на землю — он ведь высвобождает энергию. Можно этой энергией воспользоваться? Так же, допустим, как пользуются энергией падающей воды на гидроэлектростанции? Эм