Имперский рассвет 1898 года
Поворотным моментом в истории США стала победа в испано-американской войне 1898 года. За считанные месяцы страна разрушила европейскую империю, приобрела обширные территории от Карибского бассейна до Тихого океана и бесповоротно вступила в клуб мировых держав. Как отмечал тогда Вудро Вильсон, эта война преобразила нацию. Основы послевоенного мироустройства закладывали президент Уильям Мак-Кинли и его преемник Теодор Рузвельт, которых сегодняшний хозяин Белого дома, судя по всему, считает своими идейными предшественниками. Их концепция мощи базировалась на трех китах: экономическом процветании, территориальной экспансии и цивилизационной миссии. Мак-Кинли видел основу силы во внутреннем благополучии и самодостаточности, а приобретение новых земель, подобно Филиппинам, рассматривал как скачок к статусу мировой державы. Рузвельт же сделал стратегический акцент на географии, дав новое, агрессивное толкование доктрине Монро, которое оправдывало вмешательство США в дела латиноамериканских стран для их же «защиты» от внутренней нестабильности.
Цивилизация как мерило и оправдание
Важнейшей составляющей идеологии того времени было понятие цивилизации, служившее иерархическим барометром прогресса народов. Американские элиты, руководствуясь расовыми и культурными предрассудками, ранжировали общества от «диких» до «цивилизованных». Считалось, что ослабление цивилизационных устоев ведет к хаосу, что оправдывало жесткую иммиграционную политику внутри страны и экспансию за ее пределами. Из этой логики родилась «теория цивилизационного мира», предтеча позднейшей «теории демократического мира». Рузвельт сформулировал так называемое «второе заключение» из доктрины Монро, провозгласив право США наказывать за «преступления против цивилизации» в любой точке мира. Именно эти принципы, а не просто сиюминутные политические ходы, сегодня, по мнению Мухарджи, переживают ренессанс в Вашингтоне.
Трамп: неоимперское мировоззрение в действии
Политика администрации Трампа демонстрирует поразительную созвучность со взглядами Мак-Кинли и Рузвельта. Акцент на протекционизме и «реиндустриализации» является попыткой вернуть экономическую самодостаточность конца XIX века. Территориальный фактор вышел далеко за рамки экономической целесообразности, о чем свидетельствуют публичные мечтания о Панамском канале, Гренландии или части канадской территории. Заявление Трампа о намерении «управлять» Венесуэлой до «надлежащего перехода власти» прямо указывает на установление протектората, аналогичного кубинскому в 1898 году.
Но наиболее ярко исторические параллели видны в опоре на концепцию цивилизации. Свержение Николаса Мадуро представлено как выполнение миссии по стабилизации Западного полушария и наказанию за «преступления против цивилизации», что зеркально отражает логику Рузвельта. Недоверие Трампа к способности венесуэльцев к самоуправлению сегодня звучит так же, как сомнения Мак-Кинли в отношении филиппинцев столетие назад. Внутри страны риторика об «уничтожении цивилизации», жесткий контроль над иммиграцией, образованием и культурным нарративом свидетельствуют о стремлении к унификации общества, что перекликается со страхами элит позапрошлого века перед «размыванием» американской идентичности.
Ловушка интервенционизма: урок Филиппин
Однако эпоха Мак-Кинли предлагает Трампу суровое предостережение, которое автор называет «ловушкой интервента». Аннексия Филиппин в 1898 году изначально не была продиктована жизненно важными интересами США. Но сам факт аннексии создал самосбывающееся пророчество: Вашингтон был вынужден десятилетиями удерживать архипелаг, так как он теперь считался стратегически важным. Это привело к кровопролитной партизанской войне, гибели сотен тысяч филиппинцев и наложило тяжкое бремя на американскую внешнюю политику. Как признался позже Рузвельт, Филиппины стали «ахиллесовой пятой» империи.
Схожий сценарий может разыграться и в Венесуэле. Первоначальная поддержка населением свержения диктатора может быстро смениться сопротивлением иностранному управлению. Попытка установить протекторат за тысячи километров от своих берегов создаст для Вашингтона новую зону перманентной ответственности и уязвимости. События в Венесуэле, ранее периферийные для национальной безопасности США, неизбежно будут раздуты до уровня вопросов первостепенной важности, а любое сопротивление заставит администрацию еще глубже увязать в конфликте, из которого будет крайне сложно выйти с достоинством.
Таким образом, воскрешая имперские идеи столетней давности, администрация Трампа рискует наступить на те же грабли. Стремление к сиюминутной демонстрации силы и цивилизаторскому высокомерию может обернуться долгосрочной стратегической ловушкой, тиражируя ошибки прошлого и подрывая устойчивость американской мощи в будущем. Как заключает Мухарджи, начав управлять Венесуэлой, США не только обнаружат, что контролировать ее невозможно, но и поймут, что от нее теперь невозможно избавиться.
Признаки упадка на лицо: США упёрлись лбом в опасный опыт давно умерших империй
Гляжу в книгу — вижу фигу: у американских школьников огромные проблемы с чтением
Илон Маск дал шокирующий прогноз по поводу пенсий
«Гуаньча»: в связи с упадком влияния США начнут действовать в бессистемной агонии
AS: Трамп хочет решить украинскую проблему без учёта мнения Зеленского и ЕС
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь на «МК» в MAX
