Методология: счёт по братьям
Доктор Марк Дайбл, эволюционный антрополог, применил оригинальный подход: он анализировал пропорции полных и сводных братьев и сестёр у разных видов. Чем больше полных родственников — тем выше уровень моногамии, ведь у них оба родителя одинаковы. Для человека использовались как археологические данные (бронзовый век Европы, неолит Анатолии), так и этнографические сведения 94 современных обществ.
Премьер-лига моногамии: кто в топе?
Исследование выделило 11 социально моногамных видов, предпочитающих долгосрочные парные связи. Лидер — калифорнийская оленья мышь с показателем 100%: образует пары на всю жизнь. Люди занимают почётное седьмое место с 66% полных сиблингов — между сурикатами (60%) и бобрами (73%).
Из приматов в высшей лиге только белорукий гиббон (63,5%) и усатый тамарин (78%). Интересно, что человек и гиббон — единственные «монотокусные» виды в этом списке, то есть обычно рожающие по одному детёнышу за раз.
Провал приматов и триумф овцы
Большинство приматов показали шокирующе низкие результаты. Горные гориллы — 6%, шимпанзе — 4% (как у дельфинов), макаки — 1–2,3%. Это отражает их полигинные или полигинандрические системы спаривания.
Но абсолютный антирекорд принадлежит шотландской овце породы Соай: всего 0,6% моногамии. Каждая овца спаривается с множеством баранов, что делает её самым «распущенным» видом в исследовании.
Эволюционная загадка
«Основываясь на брачных схемах наших ближайших родственников, человеческая моногамия, вероятно, эволюционировала из немоногамной групповой жизни — переход, крайне необычный для млекопитающих», — отмечает доктор Дайбл.
Учёный подчёркивает важное различие: исследование измеряет репродуктивную моногамию, а не сексуальное поведение. У людей контрацепция и культурные нормы разрывают связь между спариванием и размножением.
Моногамия как ключ к успеху?
Долгое время считалось, что моногамия стала краеугольным камнем социального сотрудничества, позволившего людям доминировать на планете. Новые данные подтверждают: несмотря на культурное разнообразие (85% доиндустриальных обществ допускали полигинию), люди как вид демонстрируют «значительную тенденцию к моногамии с достаточной гибкостью».
«Даже крайности человеческого спектра всё равно выше, чем у большинства немоногамных видов», — резюмирует Дайбл.
Так что, вопреки расхожим мифам, в эволюционной гонке верности человек оказался среди чемпионов — далеко опередив шимпанзе и, к счастью, не приблизившись к овцам.
