Рассказы

Коллекционер жизни

09.11.2012 в 18:10, просмотров: 2230

На традиционной книжной ярмарке «нон-фикшн», которая по традиции пройдет в Доме художника на Крымском Валу, состоится презентация новой книги Андрея ЯХОНТОВА «Мышеловка из пяти букв». В «Мышеловку…» включены произведения, преимущественно печатавшиеся в «МК». Но будет и новенькое. Предлагаем вашему вниманию...

Встреча с писателем намечена на субботу, 1 декабря, в 13.00, стенд Н-37.

Рассказы
Рисунок Алексея Меринова

Не пересолила

Молодой человек опрятной наружности и симпатичная девушка оказались вдвоем в купе поезда дальнего следования. Дело было под вечер, сгущалась темнота. Молодой человек достал из портфельчика бутылку вина и предложил выпить за знакомство.

— Вы что вообразили! — надула губки девушка. — Я похожа на особу, которая пьет с первым встречным?

— Ничего я не вообразил, — обиделся юноша. — Просто купил в привокзальном ресторане вина... Хорошего... Думал: кого судьба пошлет в попутчики? Вдруг какую-нибудь старую грымзу или пенсионера-хрыча?.. Тогда забудусь в алкогольном мареве... И вдруг — такое везение. Вы...

— Не надо сомнительных комплиментов, — отрезала она. — Слышали мы такие комплименты...

— Я просто хотел сказать...

— А не надо просто говорить... Когда просто говоришь, с языка слетают пошлости... Надо говорить, хорошо подумав...

Молодой человек нерешительно сжимал в руке штопор. Поезд мчал в темноте. Стучали колеса на стыках.

— Сами подумайте... Не в одиночку же мне...

— Вы горький пьяница? Не можете без спиртного? Или я похожа на алкоголичку? — отбрила его девушка. — Выйдите из купе, позвольте переодеться...

Молодой человек поставил бутылку на столик и ушел в тамбур, где долго курил, а когда вернулся, девушка лежала на полке, натянув одеяло до подбородка.

— Не вздумайте приближаться, — предупредила она. — Мой папа высокий чин в милицейской иерархии. Даже не знаю, что с вами сделает, если я ему пожалуюсь...

Юноша вздохнул, испросил позволения погасить свет и, щелкнув выключателем, стал раздеваться.

— Чем это вы шуршите? — насторожилась попутчица. — Я уже начинаю волноваться и жалеть, что свет потушен...

— Ничем не шуршу... Чем мне шуршать? — резко ответил он. — А свет выключил, чтобы не оскорбить вашего эстетического чувства. Голые мужские ноги... Простите за слово «голые»... Не у всех вызывают адекватную реакцию.

— Включите электричество! — потребовала она. — Я должна видеть каждое ваше движение... Иначе...

Она не договорила, он щелкнул тумблером и проворно юркнул в постель...

— Вообще, — продолжала она, — даже если будете лежать смирно и неподвижно, как покойник, не знаю, чем вся история закончится...

— Какая история? — взмолился он.

— Ну, это наше путешествие... Вино, темнота... Папа наверняка придет меня встречать... И когда увидит, что ехала я не одна...

— Но вы едете одна!

— В купе, я имею в виду... Он может просто взять и бросить вас в тюрягу. До выяснения. Или выхватить пистолет. А право на ношение он имеет. Пальнет вам в живот, изрешетит, и ему ничего за это не будет. Очень просто доказать: потребовалась самооборона.

— За что в меня палить?

— Потому что в состоянии аффекта... И в суде это докажут!

— Какого аффекта?

— Моя мама — прокурор. А брат — следователь. У нас все схвачено... В юридическом смысле... Уж не говорю о своем женихе. Он — воровской авторитет, криминальный король, мои папаня и брат его покрывают. За грабеж и мокруху его могли приговорить к вышке, но моя семья его отмазала... Он стреляет по-македонски с двух рук... Без промаха. Если он придет меня встречать... И от ревности у него помутится сознание...

— Какой ревности? К кому? Вы читали рассказ Чехова «Пересолил»?

— Чехов тут ни при чем, а против фактов не попрешь. Голый тип в койке... Наедине со мной...

Будто выброшенный пружиной, с диким воплем юноша, как был, в трусах и без носков, рванул по коридору, сам не понимая, куда...

Лишь под утро заметно удрученная девушка нашла его в вагоне-ресторане. Он сидел, прикрывшись салфеткой, и пил горячий чай. Зубы его стучали, глаза блуждали и невидяще помаргивали. Но когда в проходе возникла дочь прокурорши и мента, он впрыгнул на стол и завопил:

— Что еще надо?! Чего хотите! Я ушел и оставил вас в покое!

Официанты, которым он, видимо, успел поведать страшную историю своей ночевки, разбежались и попрятались.

— Оставьте меня! — кричал он. — Уйдите! Мы через три часа подъезжаем. Не хочу, чтобы нас застукали... Не хочу погибать таким молодым! И в купе вернусь, только когда вы из него испаритесь. Да, поначалу мелькнула мысль о фривольном вечерке. Но теперь я раскаиваюсь и приношу миллион извинений!

Не слыша его, девушка приблизилась. Села за столик, отхлебнула из его чашки чаю. Поманила, чтоб он слез со стола. И когда он недоверчиво опустился на корточки и наклонился к ней, произнесла:

— Прости... Я все придумала... Про отца и брата... Живу с мамой. В однокомнатной квартире... Оторваться на сторону никакой возможности нет. Я мечтала о подобном счастливом шансе... И боялась его... Вдруг в попутчицы попадется старая грымза?.. Или древний старик?.. Увидела тебя — и обомлела. Не поверила глазам. Побоялась поверить. Ведь не бывает, чтобы мечты сбывались буквально. Извини. Пойдем скорее... Осталось три часа пути. А потом... Меня будет встречать на вокзале мой глупый лысый ухажер...

Обняв юношу, девушка повела его назад, в купе. Откуда за полчаса до того вышел утомленный любовью толстый потный проводник, позволивший смазливенькой крошке сесть в поезд бесплатно при условии: полночи она будет принадлежать ему...

Вася

Поддали мы в тот день прилично, сил идти в магазин не было. А деньги оставались. Мишка продал пальто: холода-то кончились. Тут и вспомнили о Васе. Он возился во дворе: не то колол лед, не то чинил водосточную трубу. Крикнули, чтоб зашел. Че­рез минуту он был у нас. В бушлате с блестящими пуговицами, в валенках, давно не бритый.

— Стакан нальем, — пообещал Валера.

Вася с готовностью закивал и побежал...

Прошел час, не меньше...

— Ну и сука же он, — сказал Валера.

И мы принялись играть в карты.

А тут звонок. Длинный, противный. Я сразу почув­ствовал недоброе.

При­шел начальник.

Валера завел жалостливо:

— Заплачу за квартиру, заплачу.

Начальник сосковородил скорбь на лице и сказал:

— Васю убило.

— Как? — завопили мы. — Мы его только что за водкой послали!

Начальник долдонит:

— Сосулькой кокнуло.

Тут до нас стало доходить.

— Плакали денежки!

— Ребята, — говорит начальник, — надо Васю похоронить. Близких у него нет. Только с вами он выпивал…

— Еще чего! Пусть за государ­ственный счет хоронят, — сказал Мишка. — Он и так нам остался должен. Кстати, в карманах у него не шарили? Там наши кровные должны быть…

— Жалко Васю, — пустил слезу начальник. — Сколько лет в конторе работал. Надо в последний путь... По-людски… Я вам денег дам. А в придачу… — начальник задумался, — позволю из Васиной комнаты взять что понравится.

Спустились в подвал, где жил Вася. Там — два хлипких стула. И больше ничего. Но Валерка в них вцепился.

— Французским гобеленом, — говорит, — обиты.

А Мишка задумчиво по сторонам смотрит:

— Не может быть, чтоб у него выпить не было. Обязатель­но где-нибудь заначка.

Стали искать. Найти не можем. Совсем отчаялись, когда я в туалет заглянул. Стоит бутыль литра на два и корочки в ней плавают.

— На мандарине настаивал, — определил Мишка.

Наполнили стаканы. Только спиртным это пойло и не пахло. На валерьянку похоже. Сердечником он, что ли, был, этот Вася?

На другой день начальник выделил грузовик — на нем песок возили и рассыпали, чтоб не скользко ходить. Сам сел в кабину, нас посадил в кузов.

Запашок в морге — нашатырем не перешибешь. А Вася лежит посреди зала в детском гробике. Ножки сложены крест-накрест, чтоб поместились. В том же прикиде, что и всегда: пуговицы на бушлате торжественно блестят. Небрит еще больше. В голове дыра, не зашпаклевали гады-врачи. Мишка в нее глянул и говорит:

— Сосулька, которой его прибило, не растаяла. Понятно: в холодильнике ведь лежал.

Начальник произнес прощальное слово:

— Ты прости нас, Вася. Откуда взять деньги? Вот и сколотили гроб сами.

Подняли гроб, тут и хлынуло у Васи из ушей и ноздрей: сосулька таять начала. Валерка отскочил, гроб бро­сил. Вася вывалил­ся.

Сбежались служители.

— Какого хрена! — кричат. — Мы его два часа в этот ящик заталкивали! Теперь сами мучайтесь.

С грехом пополам запихнули, только ноги не крест-накрест сложили, а в коленях согнули.

На кладбище та же история: раз никто не платит, могиль­щики могилку вырыли — пять копеек в ней не зароешь. Пришлось нам ломами и лопатами долбить.

Сбросили гроб в могилу. Начальник не отстает:

— А закопать?

Когда зарыли, каждому сунул по червонцу в зубы.

Поминали у Валеры. А потом спустились в Васину комнату и по стакану из его бутыли приняли. Чтоб нервы успокоить.