Но французская газета «Матэн» иначе истолковала это сообщение: «Согласно «Кёльнише цайтунг» служителей церквей города Антверпена заставили звонить в колокола, когда город был взят».
Информация «Матэн» не прошла незамеченной в редакции лондонской «Таймс». Сославшись на «Матэн», она написала: «Бельгийские священники отказались звонить в колокола в честь сдачи немцам Антверпена, после чего их лишили права служения».
Итальянская «Коррьера делла сера» заметила эту публикацию: «Британская «Таймс» сообщает, что несчастные священники, которые отказались звонить в колокола по случаю сдачи Антверпена, приговорены немцами к каторжным работам».
Теперь вновь выступила парижская «Матэн». Круг замкнулся.
«Согласно «Коррьера делла сера», — негодуя, писали французские журналисты, — немецкие варвары, захватившие Антверпен, повесили несчастных священников на колоколах головой вниз. За их героический отказ звонить в колокола в честь сдачи города».
Первая мировая — время расцвета пропаганды, что в военное время казалось оправданным и необходимым. Но отход от профессиональной журналистики — даже во имя сокрушения ненавистного врага — имеет свою цену.
Весной 191 года британские газеты написали, что в Германии из трупов солдат делают мыло и глицерин. Знаменитая «Таймс» опубликовала длинную статью, в которой в ужасающих деталях описывалось, как немцы перерабатывают трупы собственных солдат на мыло и глицерин. Конечно, это вызвало ненависть и презрение к врагу.
Через несколько лет после войны, в 1925 году, британский министр иностранных дел Остин Чемберлен, которого ждала Нобелевская премия мира, признал в палате общин, что это было ложное сообщение. Один из руководителей британской разведки генерал Джон Чартерис не без гордости поведал, что он все это выдумал.
В составе британской военной разведки образовали отдел МИ-7, занимавшийся дезинформацией или, как говорят профессионалы, активными мероприятиями. В отделе трудились 25 журналистов. Один из них, майор Хью Поллард, со смехом рассказывал, как его подразделение запустило новость о германских фабриках трупов — о том, как фрицы пускали жертв окопной войны на мыло...
Но смешного тут мало. Эта акция имела последствия. Когда нацисты пришли к власти в Германии, они постоянно вспоминали эту историю, как пример очевидной лживости британской прессы. Возможно, поэтому в мире так долго не верили сообщениям о реальных преступлениях нацистов во Вторую мировую. Вот что происходит, когда журналистика не исполняет своего профессионального долга и становится пропагандой.
В конце 1938 года Соединенные Штаты Америки пережили вторжение марсиан. Это был золотой век радио — и миллионы американцев в тот воскресный вечер включили приемники. Вступительные слова ведущего — «Си-би-эс представляет Орсона Уэллса и театр «Меркурий» в новой радиопостановке по мотивам романа «Война миров» — почти все слушатели благополучно пропустили мимо ушей.
Играла музыка, вдруг диктор сообщил, что профессор Фаррелл обнаружил взрывы на планете Марс. Снова зазвучала танцевальная музыка, а затем слушателям с тревогой сообщили, что большой метеор врезался в чью-то ферму в штате Нью-Джерси. И диктор стал описывать марсианина, выходящего из большого металлического цилиндра: «Марсиане установили военные машины... Они уничтожили семь тысяч солдат национальной гвардии, выпустив в воздух ядовитый газ».
Все так зримо! Слушатели были потрясены. И напуганы!..
Волшебная сила искусства?
Для того чтобы понять переживания 32 миллионов слушателей, находившихся у своих радиоприемников, надо напомнить, что это был предвоенный год. Радио и газеты ежедневно предупреждали американцев об опасностях, что надвигались со всех сторон. Все это создавало насыщенную страхом атмосферу, в которой каждую минуту могла случиться катастрофа. Вот почему миллионы радиослушателей поверили в сообщение о вторжении врага на территорию Соединенных Штатов...
Тогда многие серьезные люди полагали, что радио, как игла, используемая для инъекций, способно вводить идеи прямо в сознание людей и что при желании людей можно убедить в чем угодно.
Ученые опровергли эту упрощенную картину.
Нельзя заставить нас поверить в то, во что мы не верим. Но можно укрепить уже существующие у нас страхи. Сильнее всех запаниковали те, кому друзья или знакомые посоветовали немедленно включить радио и настроиться на эту волну. Иначе говоря, страх был порожден доверием к тем, кто их предупредил. Вот почему сегодня в социальных сетях легко верят любым фейковым новостям — они же поступают от своих, от друзей!
Социологи фиксируют: в массовом сознании нет запроса на новые знания, а есть запрос на подтверждение давно усвоенных простых схем, позволяющих все объяснить. Верим только тому, что подтверждает уже сложившееся у нас мнение. Не хотим узнать больше... Не желаем осваивать новую информацию. Нет спроса на факты и аналитику. Общество и не хочет, чтобы его предупреждали, где правда, а где неправда. Подлинные знания требуют серьезных размышлений. А не хочется себя утруждать...
Наше сегодняшнее отношение к миру определено представлениями прошлого. И пропагандистские шаблоны прежней «холодной войны» сидят в нас. Запасы злобы и вражды стратегического значения переходят от одного поколения к другому. Поэтому мы так легко вновь ощутили себя в осажденной крепости: вокруг одни враги.
Советские лидеры, плохо представлявшие себе внешний мир, испытывали в отношении Запада сложные чувства — уважение и презрение, зависть и пренебрежение. Российский истеблишмент злит сосредоточенность Запада на свободе и де