"Интернета нет, денег нет": как живет башкирская глубинка при коронавирусе

В деревнях невозможно учить детей - там один телефон на всю семью

На Земле еще остались места, где люди ничего не знают о введении электронных пропусков, не скупают маски, не держат дистанцию, о коронавирусе не говорят. Мы узнали, как живется в разгар эпидемии тем, у кого нет доступа к интернету и сотовой связи, возможности добраться до магазина и аптеки, а на всю деревню осталась одна медсестра. 

В деревнях невозможно учить детей - там один телефон на всю семью
Алия с мужем.

Алия Исхакова – простая русская баба. Живет в башкирской деревне. Воспитывает троих детей. Раз в год ее показывают по местным телеканалам. У женщины редкая профессия – она ухаживает за маралами в заповеднике. Только в этих сюжетах Алия рассказывала о том, как живут олени, а не люди. Настало время поговорить о народе.

Алию я нашла случайно. Женщина оставила комментарий под постом главы Башкортостана. Не про коронавирус. Ее проблема в масштабах вселенской катастрофы кажется каплей в море. Задала короткий вопрос: «Как учиться детям на удаленке, если интернета нет, а в семье один телефон на всех?».

Письмо студентки из деревни по поводу интернета.
Письмо студентки из деревни по поводу интернета.

На запрос Алии отреагировали в администрации. Ответ пришел на официальном бланке. Он длинный. Вывод короткий: «Вашу проблему пока решить не можем».

«Ничего не понимаем, но делаем»

Мы связалась с Алией. На долгую беседу не рассчитывали. А получилась целая история про русскую женщину, которая утонула в своих бедах еще задолго до коронавируса.

- Звоните сейчас, пока ловит какая-никакая связь, - написала сообщение Алия, когда в Москве было шесть утра.

Созваниваемся. Голос у собеседницы бодрый. Детей накормила, мужа на работу проводила. Можно выдохнуть и поговорить.

- Мы живем в деревне Саргая Бурзянского района. Работаем с мужем в Башкирском государственном заповеднике. Воспитываем троих детей, старшему - двенадцать, младшему - семь, - начала Алия.

Дети Алии в заповеднике с маралом.

Кажется, женщина только и ждала, чтобы ее выслушали.

Мы начали с насущного – учебы детей.

- Дела с учебой у нас хреновые. Как вы думаете, если один телефон на всю семью? Причем самый простенький, с него даже фотографии четкие не сделаешь, размытые получаются, будто в тумане. Есть мобильный интернет, правда, еле грузится. Но это лучше, чем ничего. Я загрузила вотсап, и туда учительница присылает нам задания. Мы фотографируем, что сделали, и отправляем обратно.

Только сегодня деньги на счете заканчиваются, значит, интернет отключат и связи на ближайшее время лишимся. До зарплаты еще далеко. Придется, детям сидеть и ничего не делать.

- Учителя в курсе?

- Учителей предупредила. Ну а что они могут сделать?

- Нет возможности дойти до них, переписать задание от руки?

- Так все уехали из деревни. Никого не осталось. У нас всего два учителя, они живут в соседних районах. Сюда только на работу приезжали. Начался коронавирус, всех распустили по домам.

- Об онлайн-обучении говорить не приходится?

- Онлайн-обучение, наверное, есть у тех, у кого имеется компьютер. У нас ни компьютера, ни планшета.

- У всей в деревне проблемы с интернетом?

- У меня и еще шести семей нет интернета. Вчера соседка спрашивала: «Как вы учитесь?». Я сказала, что учительница присылает задание по вотсапу. Правда, сообщения долго грузятся. Пока откроем, урок проходит. Сидим, всей семьей разбираемся в школьных заданиях. Я помогаю, отец. Ничего не понимаем, но делаем.

Соседка плакаться стала, для ее детей, и такое обучение – непозволительная роскошь. У нее телефон кнопочный, какой там интернет. А в семье десять детей.  

- Провести интернет не пробовали?

- Я с 2016 года обиваю пороги администрации райцентра, просила установить столбы, чтобы провести интернет. Мне сказали, что один столб стоит 25 тысяч рублей. Столбов нужно два. Но какой там 25 тысяч, у меня зарплата 7 тысяч рублей.

Ответ ведомства.

- Может сейчас нужно настойчивее просить?

- Я писала главе региона. Меня сначала попросили уточнить адрес. Я указала. Мне пожелали удачного дня.

«5 мая получим зарплату и поедем за продуктами»

- Кто вы про профессии?

- Я мараловод. Ухаживаю в заповеднике за маралами. Оленей нам в 2011 году завезли. У меня пять самок и один самец.

- Ваш муж где работает?

- Там же, в заповеднике. Он коневод. Коней разводит. Другой работы в деревне нет.

- Ваш муж сколько получает?

- 11 тысяч рублей.

- Пособия на детей выплачивают?

- Ежемесячно получаю 1900 рублей.

- На каждого ребенка?

- На всех троих.

- Как вы живете на эти деньги?

- Только на продукты хватает. На одежде экономим. Только на первое сентября приходится раскошеливаться. В этом году младший пойдет в школу, на что ему покупать одежду, ума не приложу. 

- Сейчас многодетным семьям раздают от школы гуманитарную помощь.

- До нашей деревне помощь не докатилась. Забыли, наверное. У нас школа маленькая, всего четыре класса. Старшие дети учатся в интернате в соседнем районе.

- В магазинах продукты есть?

- Есть сахар и соль. Больше ничего. Даже сладкого нет.

- Где же вы покупаете продукты?

- Катаемся раз в месяц в райцентр, в день зарплаты. Путь не близкий, 50 км. Автобусов нет. Чтобы добраться, просим родственника подвести, оплачиваем бензин. Поездка выходит 500 рублей туда-обратно. Но на такси дороже бы вышло. 

Дети за уроками.

- 5 мая получим зарплату и поедем.

«Один фельдшерский пункт, там сидит медсестра, в выходные она не работает»

Алия рассказывает о детях, о домашних проблемах, о деревне. О чем угодно, только не об эпидемии. Коронавирус? Нет, не слышали.

- Про коронавирус в деревне знают?

- Да, телевизор смотрим.

- Обсуждают эту тему?

- Не особо. По телевизору показывают, что люди болеют. Но у нас своих проблем хватает, - женщина немного смущается. - В Башкирии вроде не так сильно бушует этот вирус. В нашем районе его и вовсе нет. А еще говорят, что волонтеры в райцентр работают, продукты людям по домам доставляют.

- Вы тоже можете попросить привезти продукты?

- Кто же сюда поедет? Нет, здесь нет волонтеров.

- Больница в деревне есть?

- Фельдшерский пункт. Там медсестра сидит. Но она только в будние дни работает, в выходные все закрыто. Ближайшая больница только в райцентре, далеко от нас.

- Медсестре защитный костюм предоставили?

- Не знаю, наверное, по телевизору говорят, что всем врачам раздали. Я там давно не была. Хотя у меня со здоровьем не очень. В январе инсульт случился. А мне только 37 лет будет. Нервничаю сильно, вот и не выдержал организм.

- Аптека в деревне есть?

- Нет аптеки.

- И масок нет? И перчаток?

- Нет.

- Сколько человек живет в деревне?

- Около 40 домов у нас. Вот и подсчитайте, сколько человек живут. У нас тут остались рабочие, которые в заповедники трудятся, да пенсионеры.

- Заповедник не закрыли на карантин?

- У нас приказ работать. Животные не должны голодать, поэтому ходим на работу.

- Меры предосторожности соблюдаете?

- Не слышали об этом. Да кто к нам сюда приедет, вирус некому привозить. Только летом туристы заглядывают. А так скукота и пустота.

Алия замолчала. О чем еще говорить? И вдруг робко, будто стесняясь: «Можно я еще про нашу крышу расскажу?».

- Дом нам предоставили от заповедника, большой, добротный. Вот только крыша совсем старая, протекает. Два дня шел сильный дождь, с крыши так текло - думали, рухнет. Я обращалась к чиновникам из Минприроды, разговаривала с главой районной администрации, все обещали помочь. Потом забыли.

- К вам вообще доезжают сюда чиновники?

- Меня саму почти каждый год снимает местное телевидение, потому что я ухаживаю за редкими животными. В интернете вы можете найти сюжеты. Но я рассказываю только о заповеднике и маралах. Если бы к нам президент Башкортостана хоть раз доехал, посмотрел, как люди живут. А то ведь наш наш Бурзянский район считается одним из самых богатых в регионе, его называют «золото Башкирии». Какое там золото? Моим детям компьютер только снится. Сын нет-нет, да спросит: «Мама, у нас когда-нибудь будет компьютер?». 

«Новости до деревни не доходят, жители не знают об электронных пропусках»

Алла Валина – учительница. Женщина живет на Сахалине. Но о деревенских проблемах в республике Башкортостан знает не понаслышке.    

«Пять назад я гостила в деревне Арсланбеково Бураевского района у родителей мужа. Это чудесное сказочное место - кругом лес, поют птички, рядом пруд, квакают лягушки, самые внимательные могут увидеть бобров, лосей, зайцев, лисичек. Тогда я подумала, не это ли райское местечко.

А потом столкнулась с цивилизацией в деревне. Вернее, с ее отсутствием.

Раньше здесь проходила какая-никакая дорога. Сейчас от дороги осталось одно название. В дождь, слякоть автобус не может заехать за детьми, чтобы отвезти их до школы, что в 10 километрах. 

Люди живут печным отоплением, готовят на электроплитке. Тогда как в трёх километрах от деревни проходит магистраль с природным газом. До осени 2019 года в деревне было шесть точек освещения. Их срезали, оставили деревню без освещения. В весенне-осенний период быстро темнеет, ученики в темноте ждут у остановки автобус. Деревня расположена в лесной зоне, случалось дикие звери выходили к людям.

Письмо про отсутствие освещения.

Интернета в деревне нет, как и сотовой связи. Народ получают информацию только из телевидения или радио. Все, что показывают по телевизору, воспринимают за единственное и действительное. Так как дороги нет, получать своевременно прессу не могут. Хотя многие выписывают газеты. Только смысл получать прессу на неделю позже, когда информация устарела?

Ответ ведомства.

Раньше все смотрели местный канал БСТ, теперь с введением бесплатного цифрового телевидения он исчез. Теперь местные новостные вещания выпускают после российских новостей. Но в деревне невозможно сидеть и ждать - сегодня покажут местные новости или нет, скажут о чем-то важном или нет, там работа всегда кипит. Поэтому люди не в курсе, что происходит у них под носом.

Расскажу про коронавирус. Жители слышали об эпидемии, о том, что COVID-19 бушует в Москве и области. Но они мало знают о ситуации в республике и районе. Недавно мужчина поехал в районный центр в супермаркет за продуктами – своего магазина в деревне нет. Так его не пустили в магазин, потому что он был без маски. Он удивился, не знал о таких новвоведениях. Человек кинулся в аптеку, а там нет масок. Так и пришлось уехать обратно без продуктов.

Из-за отсутствия интернета школьники не могут обучаться в дистанционной форме. Дети находятся в «учебной» изоляции.

Отсутствие интернета сказывается на получении ряда услуг. Жители не могут воспользоваться порталом Госуслуги. Сейчас в связи с короновирусом идут выплаты на детей, опять же оформление только электронное, через Госуслуги. Родители не могут подать заявлении, соответственно остаются пока без выплат. Ездить в районный центр для оформления выплат у них нет возможности.

Во-первых, размыты дороги – далеко не уедешь. Во-вторых, с 20 апреля в республике ввели режим полной самоизоляции с введением электронных пропусков. Кстати, я не уверена, что жители знаю об электронных пропусках».

Недавно студентка из деревни Арсланбеково отправила обращение в Министерство образования республики.

«Я, Хайретдинова Лиана Даниловна, родилась и выросла в деревне Арсланбеково. Учусь на очном отделении в Нефтекамском педагогическом колледже.

Из-за карантина нас перевели на дистанционное обучение. Сейчас нахожусь в деревне. В деревне нет кабельного интернета, а воспользоваться выходом в интернет через сотового оператора нет возможности из-за отсутствия мобильной связи. Дети не получают образования, у выпускников нет возможности для подачи документов в приемные комиссии учебных заведение РФ». Девушка добавила, что выбраться из деревни, чтобы «поймать» на трассе мобильную связь – невозможно, потому что дорогу размыло.

Министерство образования и науки республики Башкортостан ответили оперативно: «Рекомендуем обратиться к оператору сотовой связи и провайдеру, обеспечивающему интернет-услуги, с которыми заключены договора, об улучшении качества предоставляемых ими услуг». Одним словом, интернета нет, но вы держитесь.

Читайте также: "Ядерщики в Сарове заразились коронавирусом через медицинского чиновника"

Сюжет:

Пандемия коронавируса

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №28247 от 23 апреля 2020

Заголовок в газете: Тариф «безнадежный»