Беженец с Донбасса устроил разнос в российской больнице

Как обустроились в России эвакуировавшиеся из ЛДНР

Прошел почти месяц с тех пор, как первые беженцы из ДНР и ЛНР начали эвакуироваться в Россию и расселяться по пунктам размещения. Сначала думали, что это ненадолго. Но с той стороны прибывают все новые и новые волны переселенцев. Им еще только предстоит обживаться на новом месте. А что говорят те, кто уже несколько недель находится вдали от дома?

Как обустроились в России эвакуировавшиеся из ЛДНР
Николай Федорович и его жена Мария настроены вернуться домой, когда наступит мир. Автор фото Игорь Кондратов

Курск: «Навели порядок»

Прошел почти месяц, как Курск стал вторым домом для 1500 жителей ДНР и ЛНР. 83-летний Николай Федорович Дикарев и его жена Мария в столице «соловьиного края» находятся с 22 февраля. В ДНР они жили в городе Ясиноватая, что под Донецком.

Николай: - Из 3 недель, что мы здесь, неделю я пролежал с коронавирусом в больнице Курска. Слава богу, вылечили.

- Как живется на новом месте? Кормят нормально, не мерзнете?

- Сейчас хорошо, тепло, раньше было чуть хуже. Нас поселили во втором корпусе, а там общий туалет был далеко от нашей комнаты - в другом конце коридора. Пока дойдешь, много сил уходило, я на днях даже сознание в кабинке потерял, упал. Нас переселили в 6 корпус, где у нас свой санузел с душевой. Комната побольше и тишина, а там много детей заселили, было шумновато. А сейчас претензий никаких. Я представляю, сколько забот на себя взяло государство, чтобы оказать нам помощь.

Мария: - С едой не просто все хорошо, а отлично! Мы даже не все съедаем. Мы, пожилые, едим мало. Вот сегодня на завтрак давали макароны, сосиски и молочный суп, я его съела, а сосиски отдала пацанчикам. В меню соки, пирожки, яблоки, бананы, салаты и другие блюда. Готовят вкусно.

А вот в больнице, куда Николай Федорович попал с коронавирусом, было не очень.

Николай: - Связи с супругой никакой. Неизвестно, что она, жива или нет? У нее телефон есть, а у меня нет.

Мария: - Я говорю сотрудникам: «Передайте, что я от него не отказалась». (Оба смеются.) Просто я не могу никуда выйти из изоляции. Сначала симки были донецкие, теперь купили курские. Потом узнавала у главврача о его состоянии. Оказывается, он там, во Второй инфекционной больнице, порядки наводил. Питание плохое, туалетной бумаги в санузлах нет. Короче, после его слов все сразу появилось. Он начал пугать персонал, что пойдет к губернатору.

Николай Федорович в свое время работал первым заместителем управления по строительству в правительстве Донецкой области. Затем замминистра. За его плечами 50 лет стажа. Так что знает, где и что сказать и как себя вести.

Николай: - В больнице еда была невозможная, хотя на питание выделяют одинаково, что здесь в пункте размещения, что в больнице. Все от поваров зависит. Сказал об этом, и на второй день всё появилось, все вопросы решили.

- Не скучно вам целый день в четырех стенах?

Мария: - Некогда скучать. Я за ним ухаживаю, он еще плохо ходит. Телевизор есть, телефон. Наша задача - выкарабкаться после болезни

- Связь поддерживаете с родственниками, кто у вас остался в Донбассе?

- Здесь телефон плохо ловит, приходится выходить на улицу, чтобы позвонить сыну. Он у нас работает в Донецкой области. Ему дали отсрочку от армии до 1 апреля. Дочь в Крыму живет. Туда поехала дочь сына. Мы переживаем за него, особенно муж. Но я успокаиваю его, другие же воюют, там тоже чьи-то сыновья. Кто-то же должен бороться за нашу землю и будущее наших детей и внуков.

Мы три года жили в первой эвакуации с 2014 по 2017. Сначала в Миассе Челябинской области, через полгода перевезли в Тульскую область, затем был Новомосковск, а потом – с 2016 по июль 2017 года - жили в Туле, после чего вернулись на Донбасс, в Ясиноватую. Были беженцами, получили статус переселенцев, гражданство РФ. Мужу дали в 2017 году вторую группу инвалидности, оформили в России пенсию. И вот – срочная эвакуация.

- Что из имущества осталось в ДНР?

Николай: - У нас был двухэтажный дом. Когда в 2014 году после Майдана начались обстрелы, мы перебрались жить во флигель.

Мария: - Месяц так жили, заранее заготовив продукты. Обитали в подвале, там и телевизор был. Но через неделю разбомбили подстанцию, мы остались без света. Когда снаряд попал в наш дом, от него ничего не осталось. Вместо клумб - выжженная земля, пепел, тысячи дырочек от осколков. Два осколка попали в автомобиль.

У нас еще есть однокомнатная квартира в Ясиноватой. В нее и вернулись в 2017-м. Я молю Бога, чтобы хоть она сохранилась. Сейчас за ней присматривает соседка. Так что есть куда вернуться домой.

Николай: - В первые года обстрелов мы были в 5 километрах от взрыва первой ракеты «Точка-У». К счастью, никто не погиб, она упала на стадион. У всех машин в округе сработала сигнализация. Было страшно.

Знаете, и в советские времена было непросто в отношениях. Я ездил в командировки во Львов. Так нас, жителей юго-восточной Украины, за людей не считали. Спросишь у прохожего дорогу на русском языке, так он укажет в противоположную сторону.

Была ненависть, особенно после Майдана. На Украине местное население нейтральную сторону занимает, а эти….

Убегали в 2014 году под обстрелами «Градов», впервые услышал, как шипят осколки. Было страшно. Объездили в России 10 городов в первую волну беженцев. Сначала дали статус беженцев, затем получили на 3 года временное разрешение на проживание, потом – переселенцы, а потом получили статус россиян. Так что прошли всё.

- Что вы думаете о ситуации, которая сложилась сегодня на вашей родине?

- Знаем, что идут обстрелы, но мы настроены вернуться домой, когда наступит мир.

Но все-равно непонятно, что будет дальше, как принудить Америку и Украину подписать мир. Нас спасла Россия.

Тула: «Не хотим отсюда уезжать»

«Нас очень хорошо приняли здесь, обеспечили всем необходимым, над нами все тряслись!» - рассказывает Ольга, жительница пункта временного пребывания для беженцев из ДНР и ЛНР, развернутого на базе гостиничного комплекса «Приокский дворик» в деревне Егнышевка.

Женщина прибыла на территорию России с 12-летним сыном, на родине у нее остались родители. Она была приятно удивлена услÐ