«Люди могут обратиться за помощью к другим людям, а животные — нет»
Мариуполь, Волноваха, Новотроицкое… На окраинах еще шли бои, а сквозь гарь и дымовую завесу прорывались по разбитым дорогам на освобожденные территории волонтеры. В машине — медикаменты, бинты, переноски, мешки с кормами, бутыли с водой.
— Куда можно было проехать — продвигались потихоньку. А потом шли пешком, — говорит волонтер, хозяйка донецкого приюта Ирина Волик. — Что видели и чувствовали — не передать словами. До сих пор перед глазами черные, закопченные дома, окна выбиты, бетонные блоки — в хлам, а из руин кто-то тоненьким голоском, уже от бессилия, дает о себе знать. И ты лезешь в это крошево из бетона, кирпича и дерева. Понимаешь, что могут быть неразорвавшиеся гранаты, провалы, и все равно лезешь. И к тебе выползает котейка. Берешь его в руки, а он невесомый, там только шерсть и кости, настолько он истощен. Кормишь его, несешь к машине. А кто-то так и не выходит к людям. Рассыпаем в развалах корма, нарезаем из пластиковых бутылок баклажки и наливаем в них воду. Она у нас у самих сейчас на вес золота. В Донецке второй месяц нет воды. Ходим к людям, у кого есть колодцы, просим набрать воду в бутыли.
Иной раз у Ирины спрашивают: «Зачем лезть под пули, зачем так рисковать?» И она рассказывает о маленькой собачке, которая бежала по разбитой улице, мимо сожженной техники, воронок, а в глазах — такая надежда встретить хоть кого-нибудь… Вот из-за этого взгляда, по словам волонтера, и стоит рисковать.
— Люди могут обратиться за помощью к другим людям, а животные — нет, — констатирует Ирина. И вспоминает, как в Мариуполе услышала из разрушенного частного дома отчаянный лай. Крыша и второй этаж в доме были разбиты. А на первом этаже, в предбаннике, был заперт пес.
— На улице ни одного целого дома. Бедная собака пережила в запертом помещении все эти взрывы, прямое попадание снаряда в дом. Она не просто лаяла, а прямо пищала. Зайти на территорию без военных представителей мы не могли. Это могло быть расценено как мародерство. Обратились в военную комендатуру, попросили ребят, чтобы они пришли, вызволили собаку. Нашли соседа через несколько домов, который обещал забрать собаку к себе. Оставили ему корм.
Он же показал волонтерам, где прячутся кошки, оставшиеся без хозяев. Все они переехали к Ирине в донецкий приют.
— Для долго голодающих животных нужны медицинская поддержка, обследование, УЗИ, капельницы. Делаем со знакомыми ветеринарами все возможное, чтобы сохранить им жизнь.
Ирина вспоминает, что недавно они подобрали спаниеля в жутчайшем стрессе, девочку хаски с опаленной шерстью, старенькую таксу со шрамами на голове, молодого бородатика с минно-осколочным ранением…
— Много раненых и брошенных животных было в Волновахе. Сейчас спасаем собачку, у которой осколком от снаряда были порезаны мышцы и ткани. Еще одного подобранного пса спасти не удалось. У него осколок попал в брюшную полость, был поврежден кишечник. Мы долго за него боролись. Но, видимо, он долго лежал на улице, рана у него сильно нагноилась. Мы его потеряли.
О телах животных, разорванных взрывами, Ирина говорить не хочет. Больно. Вспоминает о спасенных.
— Недавно с нами в Мариуполь поехал корреспондент одного из телеканалов. Мы шли с ним по городу среди руин, прямо во дворах — свежие могилы, на сбитых наспех крестах выведены имена и фамилии. То же самое было и в Донецке. Мы тоже под окнами хоронили своих соседей и друзей. Весь 2014-й и 2015-й были в блокаде, у нас люди шли по улице и падали в обморок от голода. Только никто этого не хотел видеть, о нас никто не хотел слышать. Больно было в Мариуполе смотреть на бредущих по дорогам горожан. Мы-то привыкли жить одним днем, не зная, что будет завтра. А они в эту страшную ситуацию с бомбежками попали в первый раз.
Ирина рассказывает, что они несли на себе корма, переноски, искали в развалах животных. А жители шли навстречу с вещами и тележками, просили, ради бога, дать им немного корма для их питомцев.
— Отсыпали в кулечки и коробочки. А рядом громыхало. Корреспондент спрашивал: «А почему вы так спокойно идете?» Говорила: «Мы привыкли». Он возражал: «К войне невозможно привыкнуть». А мы за 8 лет жизни в аду перестали реагировать на взрывы. Это были наши будни.
«Пес стал глухим от разрыва снаряда еще в 2014-м»
«На участке в Новобахмутовке больше недели без еды и воды сидят на цепи две собаки — большая Ромул и маленькая Хоттабыч. Село пустое. Хозяин никак не может вернуться, не пропускают через блокпост. Возможно, у кого-то есть связь с военными. Спасите животин». «К военным прибился пес типа стаффа, стал глухим от разрыва снаряда еще в 2014-м. Умница, понимает жесты. Ребята просят забрать его с передовой». За день волонтерам приходят десятки подобных сообщений. Они садятся в машину и едут вытаскивать, спасать, забирать животных.
— Хозяева гибнут на улице во время обстрелов, а собаки так и остаются сидеть на цепи. Или оказываются запертыми в квартире. Ждут хозяев, а их уже нет в живых. Бывает, что хозяева уезжают, а кошек и собак бросают. Мы подобрали пса, который получил легкое ранение головы, никуда не отходил от дома в ожидании хозяев. Но шли дни, а за ним никто не приходил. Сейчас мы пытаемся пристроить его в добрые руки.
Как рассказывает Ирина, бросают собак и заводчики.
— Они разводили собак, зарабатывали на этом. А как бизнеса не стало, стали биться в истерике. Их собаки оказались на улице. Также их приносят в клиники на усыпление. Недавно я привезла нашему большому другу Ирине Серебряной в центр реабилитации «Республика ДРУГ» животных с освобожденных территорий, которые стали ненужными. Это и шпицы, и болонки. В