– К сожалению, психологические проблемы у вернувшихся с мест боев возникнут, и никуда от этого не уйти. Боевую психическую травму получают все без исключения. Она возникает при любой угрозе потери жизни. Обстрел, угроза обстрела, кому-то порой достаточно просто увидеть трупы – все, что так или иначе связано со смертью, наносит человеку психологическую травму.
Одно из проявлений посттравматического синдрома, с которым сталкиваются участники боевых действий, это фактор вины: постоянные мысли о том, правильно сделал – неправильно, убил – не убил, попал – не попал... Любое совершенное или несовершенное действие, связанное с определением жизни и смерти, рождает чувство вины.
Зачастую вернувшиеся с передовой военнослужащие сталкиваются с нарушением сна либо с его потерей. Это крайне негативно отражается на нервной системе. На фоне ее нестабильности человек может часто впадать в навязчивые состояния. Вот он, к примеру, прожил там определенный героический период, когда постоянная угроза потери жизни являлась естественным фактором, и теперь он не может воспринимать обычную жизнь. Она ему кажется ненастоящей. То есть внутри себя человек как бы живет еще той жизнью, а внешний мир этому не соответствует. Возникает когнитивный диссонанс со всеми вытекающими отсюда последствиями: тревога, стыд, злость.
Нередко у людей, прошедших горячие точки, встречаются проявления агрессии и аутоагрессии. Те, кто пытается контролировать эту агрессию и самостоятельно подавлять, очень часто впоследствии перекладывают ее на алкоголь. Это самый тяжелый вариант, потому что здесь включается фактор привыкания. Человеку уже вроде как и комфортно испытывать страдания, он не видит смысла от них избавляться.
Поэтому агрессии надо давать выход, но делать это лучше под контролем специалистов. На этот случай в практической психологии есть приемы трансформации агрессии.
– Как бороться с посттравматическими синдромами и всем ли требуется помощь специалистов?
– Как военнослужащие будут преодолевать эти состояния, зависит в первую очередь от фактора их поддержки. Они должны четко понимать, на что могут опереться. Прежде всего это семья, общество, государство. Люди, вернувшиеся с войны, должны чувствовать и понимать, что они нужны и что они делали правое дело.
Среди солдат и офицеров, вернувшихся с Великой Отечественной войны, был минимальный процент посттравматических синдромов. Почему? Ведь они точно такие же люди, как и все, и их реакция на смерть была точно такой же, как у любого другого человека. Но они испытывали чувство массового героизма. Страна воспринимала их героями, практически весь мир говорил про русского солдата как про героя. Именно это чувство и компенсировало все пережитое. Поэтому, говоря сейчас про поддержку государства, общества, я имею в виду, что власти и население России должны относиться к нашим военнослужащим, участвующим в спецоперации и вернувшимся с нее, как к героям.
Чтобы пережить эти вещи, человеку нужен ресурс организма. Поэтому огромную роль в нормализации душевного состояния играет физическое здоровье. А проживать и переживать придется не один раз. Воспоминания хранятся долго. И только здоровому организму под силу с ними бороться.
На мой взгляд, помощь специалистов нужна не всем. Кто-то при поддержке близких людей успешно преодолевает эти проблемы самостоятельно. Как правило, более опытным военнослужащим, кто ранее уже принимал участие в боевых действиях, помогает именно поддержка сослуживцев, с которыми бок о бок переживали страшные моменты. У таких ребят и семьи, как правило, сплоченные и общаются между собой.
– Может ли посттравматический синдром привести к суицидальным мыслям и как это предотвратить?
– Любой суицид можно предотвратить, если своевременно обратить внимание на критическое состояние человека. Суицидальное состояние формируется с сужением сознания. Болезненные точки, связанные с воспоминанием о пережитом, настолько «оголяются», что человек не может с этим жить.
Надо понимать, что любая психическая боль впоследствии трансформируется в реальную. Ощущение этой болезненности убирает другие связи между полушариями мозга, и происходит, как я уже сказал, сужение сознания. Человек не видит другого выхода, как избавиться от этой болячки, кроме рокового шага. Что касается лечения таких состояний, то грамотный специалист может создать конкурирующие с болезненными связи, которые покажут, что есть выход, и человек не один.
– Военнослужащие, побывавшие в плену, – насколько сложно им вернуться к нормальной жизни?
– Безусловно, гораздо сложнее. Ведь ко всем имеющимся переживаниям у них добавляется еще один фактор – фактор унижения и уязвленности. Плен – это всегда униженное состояние. Ты сдался – значит, ты что-то недоделал или сделал не то. И эти вопросы люди постоянно задают сами себе, не находя на них ответа.
Возвращаясь к теме суицидальных мыслей: вооруженные конфликты последних лет показали, что самое большое количество суицидов – именно среди военнослужащих, прошедших через плен. И здесь однозначно с такими людьми должны работать психологи.
К сожалению, у нас очень плохо развита ситуация «должны и будут». Но я надеюсь, что после завершения спецоперации вопросу психологической реабилитации военнослужащих будет уделено должное внимание. Но лучше бы этим заниматься уже сейчас. И еще – не забывать о членах семей тех военнослужащих, которые погибли. Им поддержка и помощь нужны не меньше.
