По заветам доктора Гааза: люди хотят делать добро, но для этого надо создавать условия

Его уже при жизни нарекли «святым доктором»

«Спешите делать добро» — надпись на памятнике, что стоит на могиле Федора Петровича Гааза. Его по праву уже при жизни нарекли «святым доктором».

Его уже при жизни нарекли «святым доктором»

Федор Гааз (а точнее, Фридрих Хааз) родился в 1780 году в маленьком немецком городке Бад-Мюнстерайфель, но врачебной практикой занялся в австрийской Вене. Там в 1806 году он встретил князя Николая Репнина-Волконского — тот приехал в Вену вылечить рану, полученную в боях с армией Наполеона. Молодой доктор Гааз помог русскому дворянину, да так хорошо, что Репнин-Волконский пригласил его в Москву — стать врачом семьи.

Со временем Гааз по-настоящему освоился в России: кроме службы семейным врачом у Репниных он возглавил одну из московских больниц, исследовал целебные свойства минеральных вод на Северном Кавказе, а в Отечественную войну 1812 года присоединился к русской армии как полковой лекарь. Вместе с солдатами он дошел до Парижа, мог остаться на родине в Германии, но предпочел вернуться в Россию. К тому времени он прекрасно выучил язык и сменил имя на Федор.

К 1828 году Гааз уже был важным человеком в Москве: обзавелся собственным особняком, упряжкой лошадей и прочими атрибутами богатства. А еще заработал себе репутацию большого филантропа, который бесплатно лечил бедных. Но это было лишь начало: в том году генерал-губернатор предложил Гаазу войти в комитет попечительства о тюрьмах. Он согласился, и с этого момента для него началась другая жизнь.

Доктор пришел в ужас, исследовав, в каком состоянии содержатся московские тюрьмы: страшная антисанитария, болезни, голод, насилие и полная безысходность. «Гааза окружали косность равнодушия, бюрократическая рутина, почти полная неподвижность законодательства и целый общественный быт, противоположный его великодушному взгляду на человека», — писал Анатолий Кони, российский юрист XIX века и биограф Гааза.

Многие добрые дела, которые успел совершить Гааз, касались обращения с заключенными. Он уговорил чиновников отказаться от унизительных и жестоких процедур вроде бритья у заключенных (мужчин и женщин) половины головы или приковывания по 10 человек к тяжелому железному пруту. Это надо представить себе: к пруту приковывались и мужчины, и женщины, вынужденные одновременно справлять естественную нужду. Гнались они по Владимирскому тракту, который при советской власти переименовали в шоссе Энтузиастов. Улица до сих пор носит это название, вызывая горькую улыбку у тех, кто знаком с историей.

Кроме того, Гааз настоял на том, чтобы кандалы, в которых заключенные отправлялись в Сибирь, сделали в три раза легче и снабдили кожаной подкладкой, чтобы причинять меньше боли, — за это ему были благодарны тысячи людей. Казалось бы, это мелочи, но на пробивание этих важных для заключенных вещей ушли годы.

Он учреждал школы для детей заключенных, вместе с юристами тщательно проверял все уголовные дела, до которых успевал добраться, чтобы не допустить осуждения невиновных.

Не меньшую славу принесли Гаазу его ежедневные визиты в московские тюрьмы — он вез арестантам еду и все необходимые вещи, часами говорил с ними. «Они любили его как бога, верили… не было ни одного случая, чтобы мало-мальски грубое слово вырвалось у ожесточенного и «пропащего» человека против Федора Петровича», — вспоминал Кони.

Интересы заключенных Гааз отстаивал и в высшем свете. Популярна история о том, как во время заседания попечительского комитета доктор сказал, что даже преступники не заслуживают того, с чем сталкиваются в российских тюрьмах. Московский митрополит Филарет раздраженно ответил: «Хватит защищать этих людей! Невинных не сажают в тюрьмы!», на что Гааз крикнул: «Вы забыли о Христе, отче!»

После долгой паузы Филарет тихо и со стыдом ответил: «Нет, кажется, это Христос забыл обо мне на мгновение», — и с тех пор помогал Гаазу во всех его начинаниях. Сам доктор, несмотря на то что был католиком, еще при жизни заслужил в Москве почтение, которое выражали только святым.

Однажды в темном московском закоулке «лихие люди» с него сняли шубу. Но когда выяснилось, чья она, грабители с извинениями вернули шубу хозяину.

Пока Гааз помогал бедным и несчастным, а их просьбам не было конца, он потратил все свои деньги, продал особняк и упряжку лошадей, жил в крохотной комнатке в своей больнице, неженатый и бездетный. Когда Гааз умер в 1853 году, его пришлось хоронить на деньги города — никаких сбережений у него не было. Зато на эти похороны пришли больше 20 тысяч человек — так обожали Гааза в народе. Что с того, что доктор был католиком, а его подопечные в большинстве своем — православными или мусульманами?

В 2018 году католическая церковь официально причислила доктора Гааза к лику святых.

Все эти исторические факты пришли на память в связи с тем, что недавно у нас в школе прошла благотворительная ярмарка.

Все, родители и дети, начиная с детсадовцев, продавали свои поделки, продукты домашней кулинарии, среди которых лично я с удовольствием закупил «ямбургеры», изготовленные в честь директора. 

Глаза родителей и детей светились счастьем. Люди хотят делать добро, но для этого необходимо создать условия.

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №29264 от 24 апреля 2024

Заголовок в газете: По заветам доктора Гааза

Что еще почитать

В регионах

Новости

Самое читаемое

Реклама

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру