Она была о любви и выборе.
О людях, которые сыграли в ней, и о временах, которые не позволили им остаться вместе.
Одно из самых ранних воспоминаний. 1 января 1979 года. Новогодняя ночь. Вдалеке мерцает огнями живая елка. А по черно-белому ТВ — Млечный Путь, Звездный мост, где две фигурки, Он и Она, бредут навстречу друг другу… И оторвать взгляд от экрана трехлетней девочке невозможно.
Потом я все детство ждала, когда же этот фильм снова покажут по телевизору. Ждала 10 лет.
Информации не было. И я не знала, что в том же 1979-м премьер Большого Александр Годунов сбежал в США, и поэтому кино про принцессу из 12-го века и художника из 21-го, которые встретились в невозможный лунный день 31 июня и полюбили друг друга, положили на полку.
«Всегда быть вместе не могут люди, всегда быть рядом не могут люди…» — пела на концертах молодая Лариса Долина, ещё не ставшая женщиной-мемом.
Когда я выросла, одна из самых первых моих статей в «МК», опубликованная на изломе тысячелетия, была именно про них — героев этой картины.
Успеть до июня
Я счастлива, что успела застать Николая Еременко-младшего. Он специально ради меня, начинающей журналистки, пришел в Дом кино, мы сидели в фойе, и он со смехом возмущался, как с ним не хотела целоваться Мелисента-Наташа Трубникова. «Единственная из всех моих кинопартнерш», — говорил Николай Николаевич.
Был, кажется, конец марта, но на нем была тёплая дубленка, которую он так и не снял. Вот так все просто. Я и главный секс-символ советского кино. Рядом. На откидном стуле. А буквально через два месяца в мае Еременко не стало.
Я носилась как ненормальная, чтобы успеть сделать статью к июню 2001-го — именно этот месяц и этот год был показан в фильме. Мне казалось важным не упустить никого, словно, если собрать героев вместе на страницах газеты, история наконец закроется.
Даже слетала к Леониду Квинихидзе в Крым, в музыкальный театр, где он был главным режиссером (в 2014 именно у этого театра толпа будет скандировать «Крымнаш»…)
И у леди Нинет побывала в доме артистов балета в Газетном переулке. Людмила Власова мне сказала, что не осталась со своим мужем Годуновым в США, потому что понимала, что пути назад не будет.
«Я больше не увижу маму, родных, Москву, Большой театр», — обстоятельно перечислила она.
«Это значит, что, наверное, Годунов не был для нее дороже всего на свете», — подумала я, но вслух ничего не ответила.
В отличие от принцессы Милисенты, которая пошла за Сэмом в 21 век, забыв про родной Перадор, и жизнь в нем.
Принцесса прошла по Звездному мосту в одну сторону и навсегда отреклась от того, что было дорого ее сердцу.
Впрочем, тут каждый выбирает для себя. И не мне судить.
Все мои герои рассказывали разное, но смысл оставался один: в жизни, как и в «31 июня», за любовь пришлось заплатить слишком дорого.
Так давайте перескажем эту невероятную историю ещё раз.
Не могут люди
Эта картина могла бы стать первым отечественным мюзиклом. Снятая по голливудским канонам в рекордно короткие сроки — за полтора месяца.
Но большинство из тех, кто играл в этой сказке, уйдя со съемочной площадки, так больше никогда и не увиделись.
Их разбросало по разные стороны океана — по разные стороны “железного занавеса”.
Это были времена, когда артистов-эмигрантов, покинувших СССР, “хоронили заживо”. Их имена безжалостно забывались. Картины с их участием запрещали или вообще уничтожали пленку.
В августе 1979 года, после скандального бегства в США Александра Годунова — ведущего танцовщика Большого театра, сыгравшего в картине роль музыканта Лемисона, — “31 июня” положили на полку на десять лет.
“Я сочинила новую сказку...”
Джон Б.Пристли считался в СССР писателем прогрессивным. И лишь одна его радиопьеса была неудачной — “31 июня”. Место действия — 50-е годы двадцатого века. Герой — художник лет сорока, которому мерещилось лицо необыкновенной девушки из прошлого.
По мотивам этой истории режиссер Леонид Квинихидзе, прославившийся своими картинами про соломенную шляпку и небесных ласточек, задумал снять мюзикл. Но сценарист Нина Фомина едва осилила “слепую” копию подстрочного перевода.
«Я легла спать в полной уверенности, что никто не заставит меня экранизировать эту скучную вещь, — рассказывала мне тогда она, — а утром в голову пришла крамольная мысль: не буду я ничего переписывать, а сама под именем Пристли сочиню новую сказку. Перенесу действие в первый год XXI века. С классика Пристли взятки гладки, а оригинал пьесы в худсовете все равно не читали».
...Так возникла сказочная страна Перадор. В ней жили прекрасная принцесса Мелисента, глупый король, добрые и злые волшебники. Придворная интриганка леди Нинет мечтала о короне. А влюбленный в нее музыкант Лемисон выделывал умопомрачительные танцевальные па.
Особая каста
На все роли, где нужно было танцевать, Леонид Квинихидзе взял балетных артистов.
— Это был очень смелый шаг с его стороны, — уверяла Нина Фомина. — Балетные у властей считались неблагонадежными. Уже эмигрировали Михаил Барышников и Рудольф Нуреев. Пять фильмов по моим сценариям запретили из-за того, что герои удрали на Запад. Я не хотела, чтобы и с “31 июня” произошло то же самое.
Николая Еременко долго упрашивали сыграть влюбленного человека художника Сэма.
— Романтические герои мне не нравились, — объяснял мне Еременко, — играть нечего, все держится на внешности героя-любовника. Я хотел уже отказаться, но услышал мелодии к этому фильму и... Они были потрясающими.
Ноты любви
Все песни на музыку композитора Александра Зацепина были записаны дома. По тем временам у маэстро была лучшая аппаратура в Москве.
Голос принцессы нашли в крошечном закарпатском Ужгороде. 23-летняя солистка ансамбля “Музыки” Таня Анциферова ни в какую не хотела отправляться на пробы.
— Обычно “песни советских композиторов” — сплошная показуха, — рассказала мне она. — Записываться надо было в праздники, а мне хотелось остаться дома и “ловить” телевидение с нормальной музыкой. У нас, в Закарпатье, и Чехословакию можно было смотреть, и Венгрию.
В столицу Татьяна все-таки приехала. Спела как сумела и тут же умчалась на гастроли. Но именно эта черновая запись и вошла в итоге в картину.
О вреде поцелуев
— Я жила в танце, но, когда раздавалась команда “Мотор!” и надо было произносить текст, сразу становилось не по себе, будто чего-то не хватало, — вспоминала Наталья Трубникова. — Но однажды режиссер включил для меня поразительную мелодию Зацепина. От нее прямо в дрожь бросило.
Дальше слова принцесса произносила только под музыку. В конечный вариант, после озвучания, это не вошло. Но по плавным движениям губ героини заметно, что она будто напевает.
Общих сцен у “влюбленных” Трубниковой и Еременко было не так уж и много. Несмотря на неземную страсть, в кадре они даже ни разу не поцеловались.
— Для меня случай уникальнейший. Это моя единственная партнерша в кино, с которой я не целовался, — искренне возмущался тогда Николай Николаевич. — Хотя в финале их поцелуй необходим. Но Наташа убедила режиссера, что делать этого не следует.
У Трубниковой на сей счет было другое мнение: “Сцена нашей встречи, свидания после долгого пути через века настолько красива, что не требовала физических доказательств. Мы должны были коснуться друг друга и замереть — так я чувствовала...”
На съемках все наблюдали за другой влюбленной парой — Александром Годуновым и его женой Людмилой Власовой. Он играл самую трагичную роль в фильме — музыканта Лемисона. Она была своенравной леди Нинет, отвергнувшей его любовь.
“Эта женщина будет моей...”
— Я узнавала Сашу по шагам, — скажет мне Людмила Власова о муже спустя двадцать лет после его бегства.
По всем законам логики их роман был невозможен. Она была намного старше его. Она была солисткой балета Большого. Она была замужем. А он — никому не известный 18-летний мальчик — приехал покорять Москву из Риги. “Если я чего-нибудь добьюсь, то уведу ее”, — поклялся Годунов.
Он искал ее взаимности несколько лет. Глаз с нее не сводил. Она просила не смотреть на нее как на произведение искусства. Он ответил серьезно: “Я знаю — вы живая”.
Вскоре она ушла от богатого мужа и переехала в маленькую квартирку, где жил он.
Он, уже став звездой главного театра страны, не замечал никого и ничего вокруг, кроме своей жены. Забрасывал ее бриллиантами и мехами. По утрам, убегая на репетиции, оставлял на подушке признания в любви. Несмотря ни на что, она их сохранила.
— О прошлой жизни я вспоминала, как о красивом, но коротком сне, — вздыхала Людмила Власова. — Так не бывает, но в нашей паре не было ведомых, оба ведущие.
— Саша забывал обо всем, если Мила рядом, — вспоминала Наталья Трубникова. — Во время съемок он приходил смотреть на все сцены с ее участием. А когда Милы не было, вел себя словно маленький мальчик — не ел, грустил и крутил бесконечные пируэты.
В “31 июня” есть эпизод, когда его герой — трубадур Лемисон — признается в любви неприступной леди Нинет. Та лишь издевается над ним. И вдруг, в одно мгновение, словно предчувствуя надвигающуюся трагедию, опускается на колени и безмолвно просит прощения.
Но Лемисон исчезает в темном коридоре...
Экзамен по драконографии
Чиновники попытались вырезать из картины некоторые песни: “Что это за слова у вас такие подозрительные — “мир без любимого...”, — ругали они, — это что, про Юрия Любимова? Разве вы не знаете, что про него петь нельзя? Он эмигрировал в Париж!”
«В фильме есть смешная песенка про драконографию — науку о чудовищах, которых нет, — вспоминали члены съемочной группы. — Мы прекрасно понимали, что такое наша советская “драконография”.
И предполагали, что под мрачным Перадором подразумевалось страна, где драконов не существует, но каждый видел их в лицо.
“Как тяжело, должно быть, жилось принцессе среди этой средневековой плесени и гнили”, — решил режиссер. Так в картине появилась единственная “живая” сцена — поездка Мелисенты и Сэма в лес. И — капли дождя, сползающие по оконному стеклу автомобиля.
Это была настоящая свобода...
В перерывах между съемками мужчины обсуждали болезни Брежнева и дефицит.
— Я сдружился с Сашей Годуновым, — говорил мне Николай Еременко. — Замечательный парень, без гонора. Как-то рассказал мне анекдот: “Леонид Ильич благодарит солнце за то, что то греет и кормит его народ. А оно в ответ: “Опоздал, дорогой. Я уже на западе”.
“Я очень хочу к маме!”
Август 79-го. В квартире у Леонида Квинихидзе собралась съемочная группа. Дребезжащий “вражеский” голос не в силах перекрыть “глушилки”: “Солист Большого театра Александр Годунов остался в Америке. Самолет с его женой, балериной Людмилой Власовой, задержан в нью-йоркском аэропорту имени Кеннеди. Президент США Картер обещал лично вмешаться и воссоединить семью...”
...Она запомнила эти гастроли — первые и последние зарубежные. И вспышки фотоаппарата, снявшего прощальные кадры их любви. Потом эти снимки продали за баснословные суммы.
Саша был с ней. И вдруг его не стало. Вокруг — чужие, серьезные люди. Объясняют, что он предал ее и страну, попросил политического убежища: “Он хочет, чтобы вы тоже остались”.
Это был знаменитый рейс 222 — “Нью-Йорк—Москва”. Летное поле оцепили полицейские машины и люди с плакатами. Три дня американцы требовали отпустить ее к мужу. Три дня диспетчеры не давали лайнеру воздушного коридора. Людмила знала, что Александр ждал неподалеку, в микроавтобусе. Сквозь стекла был виден его сгорбленный силуэт. Слышны отчаянные крики: “Я не могу жить без нее!” Она говорит, что молила об одном — чтобы ее оставили в покое.
Приходил его адвокат: “У вас будет все — богатство, слава, любовь...” — “Не вам решать мою судьбу”, — ответила тогда Мила.
— Все забыли, что тогда значило эмигрировать. Это значило навсегда, — как отрезала Власова. Она говорит, что, не задумываясь, выбрала Родину.
Все было как в кино. В “31 июня” принцесса Мелисента тоже выбирала между любовью и отчим домом. И в итоге покинула затхлое королевство, навсегда осталась с любимым в свободном и радостном XXI веке. Но у сказочной принцессы было большое преимущество — она потеряла память о прошлом.
Власова выбрала “Большой театр, брата Алика, и маму... Я знаю, что мама не упрекнула бы меня, если б я осталась с Сашей. Но она бы тихо угасла”.
После долгих и бесплодных переговоров «рейс 222» с балериной на борту взял курс на Москву.
Сжигая сердца...
— Году в 87-м, в разгар перестройки, когда многое стало возможным, меня спросили, какой бы из своих “запрещенных” фильмов я хотела бы снова увидеть на экране. Я постеснялась просить за все и назвала только “31 июня”, — вспоминала сценаристка Нина Фомина. — Я знаю, почему выбрала его: да, мы играли “американскую жизнь”, но чувства-то были нашими, и любовь нашей.
Фильм снова выпустили на экраны. Для тех, кто играл в нем, 1979-й был уже далеким прошлым. Но в свое время бегство Годунова ударило и по их карьере.
Наталья Трубникова — Мелисента — превратилась в “актрису кинопроб”. Она могла бы стать андерсеновской Русалочкой, Анной Павловой, булгаковской Маргаритой... Но режиссеры не утверждали балерину на роли, считали почему-то, что она тоже уедет за границу.
Композитор Александр Зацепин в 82-м году перебрался в Париж, к французской жене. Незадолго до его отъезда Квинихидзе предложил опять поработать вместе, но Зацепин отказался — не хотел, чтобы очередной фильм лег на полку. Маэстро жив, вернулся в Россию. В этом году ему исполнится 100 лет.
В середине 90-х годов из Москвы исчез режиссер Леонид Квинихидзе. Он никому не сказал, куда уезжает. Его последние известные работы в кино — “Мэри Поппинс, до свидания!”, “Артистка из Грибова” — фильмы-прощания.
...Тогда я нашла его в Крыму, в Симферополе. Леонид Александрович жил на берегу Черного моря, с женой и маленькой дочкой. Руководил музыкальным театром, выпускал новые спектакли и был, по его словам, вполне счастлив. Как он думал — вдалеке от больших городов и политики...
Голосом Татьяны Анциферовой прощалась с нами московская Олимпиада-80. Однако потом ее песни редко звучали на ТВ. Татьяна перенесла тяжелую болезнь, но на судьбу не жаловалась. Ее редкий тембр голоса остался с ней.
...Вскоре после своего возвращения из Америки Людмила Власова ехала в такси. По радио раздались знакомые аккорды. Она разрыдалась, а водитель ничего не понял.
Пепел над океаном
Годунов так и не смог прийти в себя в эмиграции. Первые три месяца он был в страшной депрессии: не выходил из квартиры, не хотел никого видеть. Одиноким волком назвал его Иосиф Бродский.
— Я видел Сашу году в 85-м, когда тот приезжал в Париж, — вспоминал композитор Зацепин. — Мы жарили рябчиков в одной компании. Саша много пил и все порывался со мной поговорить, но так и заснул в кресле.
Через два года Годунова и Власову развели. Она стала хореографом спортивных танцев на льду, вышла замуж за оперного певца Юрия Статника, исполнявшего партию Бориса Годунова. “От Годунова до Годунова”, — шутили в Большом. Александр просил передать привет счастливчику. Он до последнего отказывался приехать погостить в новую свободную Россию — не верил, что у нас может что-то измениться.
Американская избранница Годунова, кинозвезда Жаклин Биссет, распахнула перед ним двери Голливуда. Годунов снимался — с Хариссоном Фордом в “Свидетеле”, с Брюсом Уиллисом в “Крепком орешке”. Играл в основном циников и негодяев.
— Я смотрела его американские фильмы. Но это был уже... не прежний Саша, не мой Саша, — вздыхала Власова.
Балетной карьеры на Западе Александр Годунов не сделал.
“Все эти люди давно умерли. Умерли не своей смертью”, — промолвил в финале герой Этуша — хранитель древнего музея, созданного на руинах Перадора. И кивнул в сторону скульптуры музыканта Лемисона.
...В мае 1995 года Александра Годунова нашли мертвым в собственной квартире в Лос-Анджелесе. Обстоятельства его смерти до сих пор неизвестны. По завещанию тело знаменитого танцовщика было кремировано, а пепел развеян над Атлантическим океаном...
Они так и не увиделись больше.
P. S. В 2026-м исполнится двадцать пять лет с момента выхода моей статьи.
Намного больше, чем от запрета фильма до его возвращения на экран.
Больше, чем от бегства Годунова до первой публикации в «МК». Уже нет в живых режиссера Квинихидзе. Многих актеров. Сделав круг, страна снова оказалась на своей орбите.
Это в сказке можно перейти по Звёздному мосту и забыть всё, что было до. Забвение дарит покой. В жизни память не исчезает. Она становится формой наказания.
Но в ту новогоднюю ночь 1979 года об этом ещё никто не знал. Наивная маленькая девочка смотрела на экран — и верила, что невозможное возможно.
Они обязательно встретятся…
