Кто живет в царских комнатах
— Будьте крайне осторожны, постарайтесь ничего не задеть, не повредить, ведь там все так и дышит историей, — наставляют меня сотрудники Федеральной службы охраны. Мы идем с ними по одному из коридоров дворца на первом этаже. Странно, нигде не видно и следов ремонта, не слышно никаких “строительных” шумов. Что же здесь реставрируют? Но вот и заветная дверца. Открывая ее, попадаю совсем в другой мир. Здесь хозяйничают художники, реставраторы, плотники, ученые. Все чем-то заняты, что-то красят, отчищают, делают чертежи, рассматривают какие-то схемы…
— Это и есть так называемая Собственная половина, или императорские покои, — поясняет официальный представитель ФСО, доктор исторических наук Сергей Девятов. — Когда-то помещения предназначались лично для императора и его семьи. Всего семь комнат — белая столовая, приемная императрицы, будуар, опочивальня их величеств, кабинет и приемная императора, камер-юнкерская. Именно их и предстоит отреставрировать. Работы года на два, не меньше.
Реставраторы каждую комнату поделили на участки и, прежде чем начать хоть какие-то работы, занесли все на бумагу. Поскольку статус у дворца особый (он ведь и сейчас выполняет функции парадной резиденции президента), к реставрации допустили только лучших специалистов.
— Для меня это была еще и возможность посмотреть легендарный дворец, — признается одна из подрядных работниц, Марина. — Сюда ведь мало кого пускают. Экскурсии по этим комнатам проводят лишь для глав иностранных делегаций, послов, тех, кого награждает президент.
К сведению, сам Медведев здесь тоже бывает не так уж часто. Важные государственные переговоры на Собственной половине проходят всего несколько раз в год. Возможно, это оттого, что даже первые лица трепетно относятся к императорским покоям. Кстати, не поднялась рука на царские кабинеты и у коммунистов. В 20—30-е годы практически весь дворец, который тогда назывался Большой народный кремлевский дворец, превратился в огромное общежитие, где жили первые лица государства, включая Сталина, Рыкова и Ворошилова. Но Собственную половину тогда вроде бы никто не занял. Единственное, здесь изредка проходили заседания секций Коминтерна…
Кому не по зубам императорские вещи
К моему приходу реставраторы уже сделали инвентаризацию всех вещей, что находятся на Собственной половине. Каждую описали, сфотографировали, выяснили, где и кем изготовлена и как здесь оказалась. Получился фолиант, который в руках едва удержишь! Да уж, вещей здесь действительно хватит на целый музей. И ведь ни одной “обыкновенной” нет. Что ни возьми — произведение искусства. Вот, к примеру, журнальный столик, инкрустированный черепаховыми щитками. Или обеденный стол с ножками в виде звериных лап. Хрустальные люстры в виде букетов цветов или ананаса. Ах! Двери, украшенные бронзой и перламутром, изготовленные без гвоздей и клея, на шипах. А когда смотришь на вазы, аж мурашки по коже. Они все изысканной формы, расписанные такими узорами, которые могут разве что в сказочном сне присниться. Одна из ваз для фруктов и сладостей такая высокая, что до угощения могли дотянуться лишь очень рослые гости. Такие вазы делали только на императорском фарфоровом заводе. А вообще мебель, шторы, другие предметы интерьера привозили сюда со всего мира.
— Можно взять отсюда любой предмет и сделать выставку одной вещи, но все вместе это смотрится как единая художественная композиция, — говорит Девятов. — Особенно сильное впечатление императорские комнаты производят, когда распахнуты все двери, ведущие в анфиладу — сквозной коридор Собственной половины. Занимался декором сам создатель проекта дворца Константин Тон! За все эти годы никто сюда ни одной новой вещи не добавлял и ничего не забирал. Только в императорском кабинете обстановка периода Николая Второго, во всех остальных помещениях — времен Николая Первого.
Большинство реликвий будто вчера сделано — ни царапинки, ни ржавчины. Даже “счетчики” времени здесь “законсервировались”. Это я про часы. Их в царских покоях больше десятка. Напольные, каминные, настенные… Они и сейчас работают, только иногда по-стариковски “ленятся” и отстают. Но реставраторы как реаниматоры — подмажут, подчистят, вдохнут в них вторую жизнь. Еще здесь повсюду висят барометры и зеркала. Их тоже предстоит привести в порядок. А под ногами у меня неописуемой красоты ковер. Неужто по нему ходил сам император? Ну это уж вряд ли…
— Э-э-э, зря не верите, все ковры той эпохи и прекрасно сохранились, — уверяют меня рабочие. — Кое-где, конечно, истерся ворс, но это дело техники, мы все легко подправим.
— А как же моль?
— Моль сюда не заглядывала и ничего в царских покоях не испортила. Возможно, ее отпугивали с помощью различных трав и отдушек.
Ни в “описи” императорского имущества, ни в самих секретных комнатах не нашла личных вещей царя. Где же все это добро? Не уцелело?
— Слава богу, все на месте, — успокаивают реставраторы. — Но хранится либо в фондах, либо в служебных помещениях БКД. Из “запасников” дворца, кстати, многие предметы периодически достают и выставляют в верхнем аванзале перед Андреевским залом. Недавно, к примеру, там показывали императорские коронационные вещи, его фарфоровые тарелки и серебряные кубки. А в Собственной половине остались только книги самодержца — множество томов Свода законов Российской империи да несколько письменных приборов. Кстати, некоторые из них с вмятинами, будто кто-то бросал их со злости о стену. Но было это уже не во времена царя…
Тайные надписи и секретные двери
Решаю чем-то помочь рабочим. А они всю Собственную половину заставляют лесами, из досок делают лестницы, чтобы добраться до высоченных расписных потолков. Я пристроилась к группе реставраторов, которые “скребут” стены. Подобно археологам, аккуратно, слой за слоем, мы снимаем с них пласты истории.
— Смотрите, да здесь на стене какое-то слово было написано! — кричу я им, обрадовавшись своей находке, как кошка мышке.
— Не какое-то, а “Богъ”, — поправляет меня поспешивший на зов бригадир художников Григор Геворгян. — Вот когда снимем слои краски со всей стены, сможем прочитать фразу. Скорее всего там написано “Помогай нам Богъ”. Ведь в те стародавние времена всю работу мастера делали помолясь и по благословению. И эта надпись, кстати, не первое открытие. Когда мы сняли слои краски с потолка, выяснилось, что фон был совсем другой. Он был намного нежнее, не как сейчас — зеленоватый, а бежево-розовый. Теперь нам нужно его восстановить.
Еще реставраторы обнаружили скрытые за слоями краски росписи и уже начали над ними работать. Тут я им не помощница — слишком тонкое это дело. Зато мне доверяют ведро позолоты. И учат, как покрывать ею выступающие элементы на потолке, где старая позолота поизносилась, поблекла, потускнела. Геофизики тем временем изучают стены в поисках трещин.
— А тайных ходов здесь случайно не обнаружили? — пристаю к ним с расспросами.
— Нет их ни на Собственной половине, ни вообще во всем БКД. Не нашли мы и потайных ниш, встроенных секретных сейфов. Все это характерно для более древних построек Кремля, когда здесь плелись интриги. А в период царствования Николая I необходимость подглядывать-подслушивать отпала, что и отразилось на строительстве БКД. Но в спальн