Нацпроект “Прощай, здоровье!”

Миллион россиян в год умирает от излечимых болезней

28.05.2009 в 15:55, просмотров: 7640
После того как Владимир Путин закрыл в правительстве Департамент по нацпроектам, пресса выписала громким начинаниям Кремля похоронку. Рано: власти вдруг вытащили из загашника самый затратный и скандальный нацпроект — “Здоровье”. Уверяют — не заглох.

Над системой здравоохранения государство экспериментирует примерно 16 лет — начиная с создания в стране обязательного медицинского страхования (ОМС). Реформы шли рука об руку с хроническим недофинансированием. На Западе в систему здравоохранения вливают от 5—10% ВВП, у нас — 2,6—3,5%. Но дело, как всегда, далеко не только в деньгах…  

Нацпроект “Здоровье” — самый раскрученный эксперимент над системой, наиболее дорогой в семействе нацпроектов. 182,2 млрд. руб. за три года выделено только из федерального бюджета. Сколько дошло по назначению, не посчитает никто. “Здоровье” — самый нагруженный проблемами, несостыковками и правонарушениями госпроект, уверен глава Росфиннадзора Сергей Павленко.  

Скандалы сыпались как из рога изобилия… ФОМС пойман на взятках в особо крупном размере, других чиновников уличали в навязывании пациентам лекарств и одновременном требовании откатов с фармацевтов… Менее громкие нарушения выявлялись конвейерным методом. Например, в прошлом году их насчитали в среднем по 2,8 тыс. штук в месяц.  

Но телекартинка с “полей” нацпроекта все равно радовала глаз. Счастливые старики в кабинетах врачей общей практики, чиновники на стройках высокотехнологичных центров, всеобщая диспансеризация… Какое-то время — начиная с лета — стало как-то не до “Здоровья”: аудитории дали передохнуть.

 Теперь нацпроект — в роли “успокоительного” — нам предлагается опять. И даже с дополнениями: малозатратными программами вроде борьбы с курением и массовым привлечением детей в спортивные секции. Привлекать, правда, особо некуда. Недорогие секции и раньше-то были в дефиците, а теперь, когда закон позволил выгонять на улицу малодоходных арендаторов, их и вовсе можно будет по пальцам пересчитать…  

“Старые” направления нацпроекта тоже сохраняются. “Все, что мы смогли раскочегарить, движется неплохо, — высказался недавно на эту тему президент. — Будем продвигать и высокотехнологичную медицинскую помощь, и лекарственное обеспечение, и работу по наиболее приоритетным программам здравоохранения, таким как онкология, туберкулез, сердечно-сосудистая патология”.  

Если “продвигаться” предстоит по той же траектории — как бы население по пути не задавить…

Креативный подход

Цели нацпроекта:

Повышение качества медицинской помощи.  

Улучшение лекарственного обеспечения.
 

Чтобы выполнять продуктовые нормы, человека нужно кормить минимум на 150 руб. в день. Заключенные в тюрьмах питаются на 90. Пациенты пермских стационаров раньше кушали на 50. Теперь им приходится довольствоваться 40 “деревянными” в день — стационарам вычеркнули 20% расходов на питание. Что можно выбросить из меню, в котором и так нет необходимых овощей-фруктов?  

Хуже, что 20% потеряла и другая статья расходов — лекарства. Для пациента эти минус 20% — минус таблетки, уколы…  

Это еще ладно, “утешают” врачи: в стране есть стационары, где кормят на 16—30 руб. в сутки. Лечат на 10—30 рублей в день.  

Пермский край отнюдь не уникален: режут по живому везде. Питерские медики рассказывают, что на голодном пайке окажутся, например, и без того не процветающие психушки.  

Не кризис создал все эти проблемы. Он их всего лишь усугубил.  

Страна не производит своих лекарств (только 10% полностью наши), импортные подорожали. По некоторым позициям — в разы. Что же делать врачам?  

— Вот, например, заменили современный антибиотик на старье времен 80-х. Срок лечения увеличивается — как и токсическое воздействие на организм, — признался “МК” работник одного из стационаров. Дико — в частности, потому, что получили мы такое признание не где-нибудь в российской глубинке, а в московской больнице.  

Но антибиотики — еще цветочки.  

— После пересадки органа я должен все время принимать дорогой препарат из Швейцарии. С начала года стали подсовывать индийский аналог, — говорит житель Московской области Андрей. Репутация у дешевой замены сомнительная: препарат вызывал тяжелые осложнения на этапе клинических испытаний. О таком эксперименте над людьми рассказывают также пациенты из Вологодской области и некоторых других регионов. …Раньше о подобном ловком решении проблем говорили: “голь на выдумки хитра”, теперь — “креативный подход”.  

“Креативить” сейчас приходится и населению. Ветеринары рассказывают: народ скупает лошадиный гель и лечит им ушибы. Мазь для доения коров успешно заменяет крем для рук и ног. Средства для животных в десять раз дешевле человеческих. Гель для лошадей человеку в принципе неопасен: в его составе камфора, ментол и эвкалипт… Куда вреднее “креативная” экономия чиновников. Не на себе — на населении…

Таблетка от здоровья

Самое идиотское в сложившейся ситуации — это то, что лекарства, которых не хватает больным в одном регионе, вполне могут быть в избытке в другом. Росздравнадзор приводит данные на начало года: на больничных складах ряда регионов были обнаружены остатки дорогостоящих лекарств на сумму 11 млрд. руб.!

 Этим удивительное не заканчивается: лишние лекарства нельзя передавать из одного региона в другой — для пациентов, которым их не хватает. Что, остается ждать, когда срок применения лекарств закончится и их спишут?  

Проблеме с лекарственным обеспечением исполнился далеко не первый день. “Сроки закупок и поставок лекарств в стационары тянутся до полугода, — указывает уполномоченный по правам человека Владимир Лукин. — В результате многие больницы вынуждены применять морально устаревшие и неэффективные препараты”.  

А бывает, что лекарства не достаются никому. В прошлом году в России просто не были закуплены противотуберкулезные препараты. Из федерального бюджета не выделили деньги. И это “приоритетная программа здравоохранения”…  

И если бы дело только в нерасторопности чиновников. Основная причина банальна — на приобретение лекарств не хватает средств. Миллиарды страна теряет из-за закупки готовых форм и субстанций. 9 млрд. руб. в год мы тратим, например, только на импорт факторов свертывания крови. Однако чудеса случаются: теперь мы будем производить их сами (как и альбумин, в нехватке которого “МК” признавались даже в московских больницах). Медведеву недавно в Кирове показывали новую лабораторию завода по переработке препаратов крови. Завода, еще не работающего. Но президента уверяли, что строят. И россияне перестанут получать зараженную донорскую кровь и умирать.  

Однако случай поистине уникальный. Ассоциация российских фармпроизводителей недавно уверила главу Минпромторга Виктора Христенко, что стимулов слезать с импортной иглы и полностью работать на российском сырье у фармпрома нет. Наши разработки не пускают в госзакупки, а производство субстанций душат энерготарифами и преференциями для иностранных производителей.  

…А фармзавод в Кирове наверняка откроют, раз президент проинспектировал. А может, и нет. Например, центрам высоких медицинских технологий — пожалуй, главной изюминке нацпроекта “Здоровье” — это помогло мало.

Нацпроект покрыла плесень

Цели:  

Удовлетворение потребности населения в высокотехнологичной медицинской помощи.  

Развитие приоритетных программ здравоохранения.
 

К 2010 году в стране должны были заработать 15 таких суперцентров общей стоимостью 32 млрд. руб. Это по нацпроекту. Но масштабные планы съел… грибок.  

Перво-наперво эта напасть нарисовалась в Краснодаре. Здесь в 2007 году (задолго до первых проявлений кризиса!) должен был заработать Федеральный центр травматологии, ортопедии и эндопротезирования, рассчитанный на 12,5 тыс. человек в год. В обещанные сроки начали рыть котлован. Работа шла ни шатко ни валко. Но в декабре 2008 года, пусть и с опозданием, объект все-таки попытались сдать.  

И тут-то и обнаружился грибок: им были поражены 60% модулей, то есть готовых “кубиков”, из которых строился центр. Причины случившегося покрыты мраком: основная версия — здание собирали полтора года вместо полутора месяцев.  

Центр был забракован. Цена проекта — примерно 2,4 млрд. федеральных и краевых рублей.  

Грибок не угомонился и поразил модули будущего Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии в Красноярске. Зараза была найдена в том числе и в отделениях, требующих строгого асептического режима. Что случилось, опять “никто не понял”. Кто-то говорит, доставили с нарушениями, другие — хранили кое-как, третьи — собирали тяп-ляп.  

Теперь чиновники решают, достаточно ли будет заменить пораженные блоки или придется строить с нуля. Скорее — второй вариант. Стоимость проекта — 2,5 млрд. руб.  

…Плесень на модулях символична — она высветила целый ворох бюрократических проблем.  

В Челябинске обошлось без грибка. Но и здешний Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии (опять все та же “приоритетная программа здравоохранения”!) преследуют неудачи. В один прекрасный день выяснилось, что проектную документацию одновременно разрабатывали и федеральные, и местные организации. Разработчики не совпали друг с другом, и все перепуталось. Возникла задержка. Потом по дороге “потерялось” оборудование для строительства. И т.п.
Цена проекта — опять же 2,5 млрд. руб.  

Зато один центр все той же сердечно-сосудистой хирургии открыли — в Пензе. Это один-единственный из 15 проектов. В январе прошлого года Владимир Путин перерезал ленточку, а куратор нацпроектов Дмитрий Медведев обнадежил жителей Поволжья приятными перспективами.  

Но сердечники рано радовались….

“Нет ручек — нету мультиков”

Цели:  

Повышение доступности медицинской помощи.  

Укрепление здоровья населения России, снижение уровня заболеваемости, инвалидности, смертности.
 

В мае в пензенском Центре сердечно-сосудистой хирургии кончились квоты на лечение.  

Врачи центра приводят пугающие цифры: на 2009 год получено государственное задание выполнить 881 операцию. К середине мая лимит был фактически исчерпан. “Вынуждены остановить работу”, — вздыхает главврач. Купленное за “нацпроектные” миллионы оборудование осталось без дела. Но самое главное — люди. На момент остановки работы в центре было девять больных…  

Квота — это то, без чего получить приоритетную высокотехнологичную помощь нельзя. Квота — это целый клубок проблем как для врача, так и для пациента. Проблемы начинаются уже на этапе получения пресловутого разрешения на госпитализацию.  

…В Ростовской области не проводят лучевую терапию детям. Родители маленьких пациентов вдруг обнаружили: родной край не заказал квот. То есть их не то чтобы не хватило — вообще не запросили. У одного ребенка, например, была опухоль головного мозга: терапия остановилась. Неизвестно, чем бы все закончилось, не возьми на себя затраты благотворительный фонд…  

Но благотворительных фондов на всех жертв системы квот, увы, не хватит.  

С высокотехнологичной помощью происходит еще много чудес. Например, у пациентов клиники в Белгороде вроде бы имелся к ней доступ. Но и тут вдруг финансирование урезали. И больным, которые сидели на диализе (процедуре очистки крови аппаратом “Искусственная почка”), просто отказали в одной процедуре из трех. Становится плохо — возвращают трехразовый диализ. Так и лечатся.  

Да что уж там с высокотехнологичной помощью. Пациенты не могут добраться до обычных “районок”, свидетельствуют данные уполномоченного по правам человека. “Особую тревогу у граждан вызывали участившиеся факты закрытия больниц, отделений “Скорой помощи” и амбулаторий, — анализирует последствия нацпроекта Владимир Лукин. — Маломощные и неукомплектованные участковые больницы, в основном расположенные в сельской местности, плохо вписались в новую концепцию”. В рамках “оптимизации стационарного звена” их позакрывали. Пострадали старики и инвалиды, которые не могут доехать до районных больниц. Которых, кстати, тоже не хватает.  

К врачу узкой специализации попасть наиболее проблематично, заключает уполномоченный. Здесь сыграла роль обратная сторона медали “нацпроектного” роста зарплат терапевтов и их медсестер. Другие медкатегории на их фоне проиграли. “Вполне ожидаемо, что многие стали в инициативном порядке перепрофилироваться в участковых врачей, — считает Лукин. — В результате нехватка, в частности, врачей узкой специализации стала еще острее”.  

Терапевты тоже рано радовались. Они обнаружили, что количество требуемых от них отчетов выросло в несколько раз. Выбор невелик: или уходить с работы, или уменьшить время приема пациентов. Стоит ли упоминать, что пострадали, как всегда, пациенты.  

…Кстати, зимой из регионов посыпалась информация, что медики не получают выплаты, положенные по “Здоровью”. Власти Екатеринбурга даже пригрозили “выйти из нацпроекта”. Бунт как-то замяли — а то какой был бы удар по имиджу национального проектирования!

И вас вылечат…

Опыт нацпроекта “Здоровье” и других менее распиаренных манипуляций сейчас помогает нашим чиновникам писать новый эпохальный документ — концепцию развития здравоохранения до 2020 года. Говорят, уже почти готово. Цели документа — вполне в стиле аналогичных сочинений из разряда “как будет хорошо через десять лет”. Гвоздь программы: в обозримом будущем расходы госмедицины на одного пациента вырастут аж в 6 раз! Цифра неокончательная — публике показывали еще не итоговый вариант концепции. Но масштаб скачка все равно не может не радовать: вместо 5 тыс. (2008 год) на каждого придется 30 тыс. 400 руб. (2020 год) расходов! Кстати, уже в следующем году траты планируется вырастить до 9 тыс. 400 руб. Впечатляет…  

Одноименная концепция, принятая в 1997 году, тоже ставила высокие цены. “Хоронили” ее тихо и мирно: анализ результатов ее реализации так и не провели. Печальный итог подвели эксперты: ни одной цели не было достигнуто…  

В концепции значится, например, переход на одноканальное финансирование (только из ФОМС, а не из разных источников). Известный врач Леонид Рошаль говорит, что медики системы боятся.  

…В Ульяновской области, наверное, и вовсе в ужасе. Здесь одноканальное финансирование внедряют как эксперимент. На данный момент ульяновские больницы оказались в особенно плачевном на российском фоне положении — в долгах как в шелках и на грани финансовой катастрофы. В программу госгарантий бесплатной помощи изначально заложили дефицит в 30%... Лекарства больные покупают теперь сами.  

— На одни препараты за неделю потратил 500 рублей, — рассказывает Александр, который “бесплатно” лечился в стационаре Ульяновска. — У меня есть родные, которые помогли. А у кого нет — ложись и помирай?  

В концепции (во всяком случае, в представленных публике наработках) среди всех суперидей нет основополагающего. “Пациента нет. Нет и принципов, на которых должно базироваться здравоохранение, и нет механизмов их реализации и защиты”, — считает президент Лиги защиты прав пациентов Александр Саверский. Антимонопольщики не нашли в проекте важнейшей составляющей процесса лечения — совершенствования оказания лекарственной помощи. Ассоциация врачей частной практики не обнаружила механизма конкуренции. А вывод Минэкономразвития сводился, пожалуй, к главному — где мы возьмем столько денег?  

Но в общем-то никто не сомневается, что концепцию примут и мы в очередной раз должны будем зажить хорошо. Главное — не сдохнуть по пути к цели.  

…Пока же — миллион человек в год умирает в России от излечимых болезней. По подсчетам РАМН.