Хроника событий Наши Маши гордость наша: обнинские "пляжницы" взяли золото в Аргентине Алина Загитова установила новый мировой рекорд Завершившая карьеру Липницкая будет комментировать фигурное катание на телевидении Сенсация: россиянин выигрывает летний Гран-при по прыжкам с трамплина Фигуристка Медведева вернулась из Канады

Юрист, добившийся оправдания российских спортсменов в CAS, раскрыл детали

«Надеюсь, решение станет переломным моментом в оценке так называемых «документов от Родченкова»

02.02.2018 в 17:05, просмотров: 113017

Принятое накануне решение CAS (международного арбитражного спортивного суда в Лозанне) о снятии санкций с 28 наших спортсменов обнадежило россиян и огорчило МОК. Какими же были заседания CAS? Как удалось прийти к «оправдательному» вердикту, и что он может означать в перспективе? Об этом в эксклюзивном интервью нам рассказал адвокат, представлявший интересы российских атлетов на процессе в CAS, известный спортивный юрист Артём Пацев.

Юрист, добившийся оправдания российских спортсменов в CAS, раскрыл детали
фото: ibnlive.in

- Справедливости ради надо сказать, что на процессе, помимо меня, работала большая международная команда адвокатов: швейцарские юристы, немец и американец Пол Грин, - рассказывает Артём Пацев. - Основная трудность была, во-первых, в значительном объеме материала, а во-вторых, в доказательной базе. Мы должны были поставить под сомнения аргументы и доказательства, представленные МОК, которые, на наш взгляд, являлись совершенно недостаточными для выводов о нарушении нашими олимпийцами тех или иных антидопинговых правил.

На злобу дня: МОК против CAS: олимпийский душок и олимпийский дух  

Сейчас оспаривались решения т.н. «комиссии Освальда», в которых, по нашему мнению, придан неоправданно большой вес неким «документам», представленным Родченковым, а также выводам канадского профессора Ричарда Макларена, сделанным на основании исключительно тех же самых «документов». Напротив, нам нужно было представить большое количество доказательств со своей стороны – и по каждому спортсмену индивидуально, и в рамках общей стратегии защиты в целом.

Она, помимо представления четких и неопровержимых доказательств отсутствия нарушений со стороны самих спортсменов, предусматривала также предоставление массы доказательств отсутствия в России некой «государственной системы» употребления допинга и покрытия подобных фактов. Эти утверждения – всего-навсего измышления Родченкова.

- Насколько его показания юридически состоятельны в принципе?

- Мы считаем, что доказательства, которые собраны МОК на протяжении года (столько работала комиссия Освальда), не являются убедительными. Комиссия Освальда посчитала иначе и наказала наших олимпийцев за какие-то несуществующие нарушения, почему и последовало обращение в CAS от всех спортсменов, которые были затронуты решениями комиссии.

Важно и правильно, что арбитры старались абстрагироваться от того информационного фона, который сопровождал процесс. Западные спортсмены и журналисты в соцсетях, на страницах СМИ требовали крови российских спортсменов. Несмотря на это, арбитры, думаю, смогли дать надлежащую оценку представленным с обеих сторон доказательствам. Пока еще полного текста решения у нас нет, поэтому сложно сказать, какие аргументы были восприняты в большей или меньшей степени. Когда мы получим мотивированные решения CAS, внимательно их проанализируем и будем двигаться дальше в деле защиты прав российских спортсменов.

Надеюсь, решение CAS станет переломным моментом в оценке так называемых «документов от Родченкова». На информации из них базируются уже известный всему миру доклад Макларена и целый ряд дисциплинарных производств в международных федерациях по различным видам спорта, в том числе летним: например, Федерация тяжелой атлетики России была отстранена от участия в Олимпийских играх еще в 2016 году.

Признание доклада Макларена является основным критерием для восстановления в правах РУСАДА и ВФЛА, хотя он, что для нас очевидно, обладает небольшой доказательной силой. То же условие о восстановлении действует и для Паралимпийского комитета России, чье членство в Международном Паралимпийском комитете было приостановлено не из-за каких-либо положительных допинг-проб, а «благодаря» появлению доклада Макларена.

Поэтому нам предстоит еще очень большая работа в деле защиты российского спорта.

- Можете привести конкретный пример: за счет чего именно удалось оправдать того или иного нашего спортсмена?

- В принципе не совсем корректно называть имена и фамилии. Мы не знаем, каким доказательствам арбитры придали больший или меньший вес в каждом конкретном случае. Если же все-таки говорить о примерах оправданных по решению CAS, показателен случай скелетониста Александра Третьякова. Единственным осязаемым доказательством, которое выдвигал МОК, было указание его имени в некоем электронном списке "Дюшес", подготовленном и представленном Родченковым. Ни царапин на емкостях, ни нестандартного уровня соли, ни неправильно сданной пробы в его деле не было. Только то, что Родченков включил его в какой-то свой список. Но в итоге Александр Третьяков всё-таки полностью восстановлен в правах!

— Какова была атмосфера процесса, заседаний арбитража по отношению к спортсменам и их адвокатам?

— Обстановка в CAS всегда была и есть дружелюбная и спокойная. Никаких сенсаций, которые бывают иногда в судах, тут не было: ни драк, ни оскорблений, ни криков, ни мордобития (улыбается). Все проходило очень уравновешенно и вежливо. По-другому там не бывает.

— Психологического давления не было?

— Никого не притесняли. Спортсменов специально вызывали в CAS, чтобы они ответили на вопросы арбитров. Спрашивали о многом, подробно, потому что арбитры действительно хотели разобраться в каждом отдельном случае: что произошло с допинг-пробой спортсмена, как обычно происходит процесс закрытия емкостей для хранения проб, другие обстоятельства, относящиеся к данному атлету. Спортсмены давали показания на русском языке, и им был обеспечен постоянный перевод.

— Делается ли что-то подобное для поддержки и решения проблем паралимпийцев?

- Знаю, что такая работа постоянно ведется Паралимпийским комитетом России, проходят регулярные встречи с Рабочей группой Международного паралимпийского комитета.

Один из ключевых критериев, который до сих пор не выполнен - это обеспечение признания государством выводов докладов Макларена. Я, честно говоря, с трудом понимаю, как ПКР, общественная, т.е. негосударственная, организация, может заставить государство признать то, чего никогда не было. Поэтому думаю, что решение CAS будет существенным подспорьем и для ПКР, так как необходимо будет внимательно посмотреть на оценку арбитрами CAS докладов Макларена, и уже с учетом такой оценки требовать, к примеру, исключения такого необоснованного критерия и, следовательно, немедленного восстановления ПКР в правах.

Сам я работаю с несколькими конкретными паралимпийскими спортсменами. Надо сказать, что мы постоянно – и небезуспешно! – действуем, чтобы их допускали на международные соревнования, не забирали их титулы и не ущемляли отдельные личные права. К примеру, золотая медаль чемпиона мира возвращена паравелогонщику Алексею Обыденнову, освобожден от подозрений в употреблении запрещенных веществ армрестлер-инвалид Руслан Мамедов, ребята из зимних видов спорта, находящихся под управлением Международного Паралимпийского комитета, получают допуски на международные соревнования, хотя бы и под нейтральным флагом, и завоевывают путевки на Паралимпиаду в южнокорейский Пхенчхан.

— Сам факт выступления под нейтральным флагом и без национальной символики – это в сложившейся ситуации достижение или поражение России?

— В любой войне есть локальные поражения. Конечно, никак нельзя назвать отсутствие флага на соревнованиях победой. Другое дело, что флаг забрали, потому что приостановили членство ПКР и ОКР соответственно в Международном Паралимпийском и Международном Олимпийском комитетах. Сделано это со ссылкой на якобы существующую в России систему сокрытия использования допинга. Но теперь, когда 28 человек из 39 оправданы полностью, то, думаю, только самые оголтелые ненавистники российского спорта будут продолжать утверждать о наличии «государственной допинговой системы».

Более того, руководители страны даже не знали о той системе, которую практиковал негодяй Родченков, и это не мое мнение – это прямой вывод, сделанный в докладе специально созданной МОК комиссии Шмида. Целью этой комиссии как раз и было выяснить, существовала ли система поддержки допинга в России, и можно ли ее считать государственной.

Полагаю, что после вчерашнего вердикта CAS работа по восстановлению прав российских организаций должна активизироваться, чтобы спортсмены могли представлять свою страну с флагом, гербом, гимном.

— Может ли это как-то повлиять на позицию МОК?

— CAS – высший орган в решении спортивных споров. В отношении того, что оспорено, МОК обязан подчиниться решению CAS. Единственный способ для Международного олимпийского комитета противодействовать этому – обратиться в Верховный суд Швейцарии. Никто, конечно, не может им запретить обращаться с жалобой.

Но в чем МОК прав? В том, что если какое-то решение не было своевременно обжаловано, то оно считается действующим, и его ставить под сомнение не представляется возможным. Таким образом, наши спортсмены обжаловали вынесенные в отношении них решения комиссии Освальда, и победили – то есть, эти решения отменены. Но решение Исполкома МОК от 5 декабря 2017 года, которым приостановлено членство Олимпийского комитета России (и следствием которого стали запрет на российские флаг и гимн, а также необходимость для наших спортсменов носить нейтральную форму на Играх), не было обжаловано, а следовательно, оно продолжает действовать.

— Как объяснить негодование МОК?

— Наверное, это нормальная реакция проигравшей судебный спор стороны. Мы ведь тоже не всегда соглашаемся с теми или иными выносимыми судами решениями, хотя и обязаны им подчиняться.

— Должны ли получить путевку на Олимпиаду оправданные CAS?

— Решение арбитража не означает автоматически их допуск к участию в Олимпиаде. Именно для этих Игр и для российских спортсменов упомянутым уже мною решением Исполкома МОК от 5 декабря 2017 года установлен порядок участия наших спортсменов в Играх через выдачу приглашений. Это решение, как я уже сказал, не было предметом рассмотрения в CAS. Значит, МОК не обязан допустить их к участию, но сподвигнуть олимпийских чиновников к более конструктивной позиции, думаю, теперь можно, и тогда очевидно «чистые» российские спортсмены участвовать в Олимпиаде смогут. Это возможно решить даже сейчас, в оставшееся до Игр время.

— Вы говорили об обращении в суд по поводу решений МОК. Встречные иски возможны?

- У любого человека есть право обращения в судебные и государственные органы. И у спортсмена тоже есть соответствующие права. В CAS надо было обратиться, чтобы не оставаться обманщиками и допингерами, чтобы доказать, что сочинские медали завоеваны честно, пóтом и кровью, упорным многолетним трудом. Иски о защите репутации, возмещении причиненного вреда – личное дело каждого атлета. Думаю, что кто-то из ребят, конечно, подаст в суд.

Но сейчас, конечно, они больше заняты подготовкой к соревнованиям и получением приглашений для участия в Олимпиаде – это вершина успеха для любого спортсмена. Не стоит забывать и о том, что подобные иски в Европе и в Северной Америке – вещь очень и очень затратная. Как бы ни ругали нашу судебную систему, все-таки она позволяет каждому обратиться в суд, независимо от достатка. Но вот судебные тяжбы за рубежом по карману далеко не каждому, даже если мы говорим о спортсменах элитного уровня.

- Флаг России все-таки появился в эти дни и в CAS – у вас на нагрудном значке. Он помог вам как талисман?

- Вряд ли он как-то повлиял на решение судей, но мне самому он очень помог и поддержал. Кстати, и многие спортсмены говорили мне, что с флагом на форме ощущение себя и своих сил совершенно другие – по сравнению с «нейтральной» формой. Ощущение принадлежности к своей Родине окрыляет.

Читайте материал: Федеральный суд Швейцарии прокомментировал намерение МОК оспорить решение CAS

Реакция: Оправданные российские олимпийцы прокомментировали решение CAS: справедливо, но не праздник

Олимпиада 2018. Хроника событий