Театр имени Волкова запустил немое кино о страсти и муках

Тургеневская любовь в песочнице

19 мая 2015 в 14:57, просмотров: 4681

В первом русском театре — Ярославском имени Волкова — сыграли премьеру «Месяц в деревне». Комедия Тургенева, как считал сам автор, совсем не годится для сцены, но с 1872 года — а это дата самой первой постановки — она появлялась на разных сценах и в разных странах такое количество раз, что любая другая пьеса только позавидует. А любая труппа за честь почтет иметь «Месяц в деревне» в своем репертуаре. Ярославскую версию с интересом наблюдал обозреватель «МК».

Театр имени Волкова запустил немое кино о страсти и муках
Анастасия Светлова. Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.

Тургеневскую комедию играют буквально у ног публики — на старейшей сцене и зрители, и артисты. Первые — в креслах, последние — в песке, как на пляже. Пока зрители занимают места, артисты прогуливаются по песочку, загребая его ногами. Или сидят возле пианино в углу, наигрывая что-то смешное. Или режутся в карты, сидя у стола, поставленного прямо в песок. Вот такую песочницу для Тургенева придумал режиссер Евгений Марчелли, который как никто умеет отчаянно, но аккуратно обращаться с классикой. Несколько лет назад его спектакль по Чехову «Пьеса без названия» получил две «Золотые маски». Теперь вот — «Месяц в деревне».

Из досье «МК». Комедия написана в 1850 году и через 22 года поставлена в Малом театре, через пять лет — в Александринском, а в Нью-Йорке — в 1930-м. Выдержала огромное количество постановок по миру, и режиссеры любят брать ее для бенефиса ведущих актрис. В свое время бенефициантками были Мария Савина (в разное время играла и Наталью Петровну, и воспитанницу Верочку), Васильева, Книппер-Чехова, Гиацинтова и другие. В советское время шумный успех эта пьеса имела в постановке Анатолия Эфроса на Малой Бронной с блистательным составом — Ольга Яковлева, Елена Коренева, Михаил Козаков, Леонид Броневой… Существует несколько теле- и киноверсий. Последнюю год назад сделала Вера Глаголева.

Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.

С самого начала зрителю дана установка в виде текста на экране. «Комедия эта написана четыре года тому назад и никогда не назначалась для сцены. Это, собственно, не комедия — а повесть в драматической форме. Для сцены она не годится, это ясно; благосклонному читателю остается решить, годится ли она для печати». И подпись — Иван Тургенев. Как следует это понимать: будет не до смеха? А вещица, мол, не сценична, так что не взыщите? Посмотрим, как режиссер Марчелли разберется в любовном квадрате (помещица Наталья Петровна, ее воспитанница Верочка, друг семьи Ракитин, давно влюбленный в Н.П., и учитель сына Натальи Петровны — Беляев, в которого влюблены обе женщины) — а это вам не треугольник. Какими у него окажутся тургеневские женщины в XXI веке? Кстати, одно из первоначальных названий пьесы — как раз «Две женщины».

Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.

Две соперницы — 17-летняя Вера и ее благодетельница Наталья Петровна. Последней, как молодое вино, ударила в голову любовь к студенту, что занимается летом с ее 10-летним сыном. Наверное, во времена Тургенева это была существенная разница: одной — 17, а другой — 29. Сегодня же это молодые женщины с небольшой разницей в житейском и особенно любовном опыте. А если говорить о возрастной дистанции между объектами страсти, так просто смешно: каких-то 8 лет между студентом и Натальей Петровной, ошалевшей от любви.

Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.

К чести Марчелли стоит сказать, что возрастные и тем более социальные особенности в контексте эпох не играют для него существенной роли. В фокусе только человек, его психология (особенно женская), которая остается неизменной, как бы ее ни пытались моделировать и менять обстоятельства, половые трансформации. У Марчелли красивая, нет — очень красивая, породистая женщина (стать, огромные темные, словно омут, глаза) ходит по сцене, ведет себя нервозно и несдержанно, хотя изо всех сил старается контролировать себя, свои чувства, в которых боится признаться, боится грехопадения, а главное — за спокойствие своего дома. А дом-то стоит на песке — материал, как известно, непрочный. Все непрочно — отношения между мужчиной и женщиной, между матерью и детьми. А еще есть долг, а желания — что с ними-то делать? Одним словом, та подлейшая зыбкость, которая в любой момент может обернуться бурей с катастрофическими последствиями.

Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.

Вот, собственно, эту психологическую неустойчивость жизни удивительным образом передают в своем премьерном спектакле Евгений Марчелли и его артисты. Конечно, бенефициантка тут — Анастасия Светлова, хотя никакого бенефиса у актрисы нет. Блистательная работа, за которой наблюдать одно наслаждение: фраза, еще — и уже другое настроение. И таких перемен у нее за короткий отрезок времени множество. И все это легко, без надрыва и видимых переходов. А лицо ее воспитанницы Верочки, этой некрасивой красавицы (такая фактура у Марии Полумогиной), как зеркальное отражение чувств своей соперницы. В конце первого акта две сложнейшие, идущие встык психологические сцены Светлова проводит изумительно, как будто на пределе чувств. Как будто кажется, вот-вот она и ее визави потеряют сознание… Но нет…

Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.

Когда же между персонажами выяснение отношений доходит до точки кипения, режиссер переводит их в экранное существование весьма оригинальным способом. Как в немом синематографе: живьем идет сцена под страстный аккомпанемент тапера (в данном случае пианино на песке — не рояль в кустах), а на экране — титры тургеневского текста. Очень выразительно, эмоционально, и смешной оказывается техническая допотопность.

Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.

Киноприем замечательно передает комедийную природу тургеневского сочинения. А игра актеров только усиливает ее. Это особенно проявляется в сценах с участием доктора Шпигельского (блистательная работа Юрия Круглова), Михаила Ракитина (Николай Шрайбер) и Владимира Майзингера в роли соседа Большинцова. Причем у Шрайбера, пожалуй, самая сложная роль — старого друга семьи Ислаевых, молчуна, давно и тайно влюбленного в Наталью Петровну. При минимуме текста он находит разные краски и для передачи конфуза, в котором оказался, и вызывающие сочувствие к своему герою.

Фото предоставлено пресс-службой Волковского театра.



Партнеры