Я не третейский судья,но церковь в нынешних условиях не должна что либо получить вообще.Если церковь начинает вмешиваться во все сферы жизни государства,то светская власть должна донести до своего народа то,что Гундяев -Кирилл обыкновенный барыга в рясе,а не праведник,верующий в Бога.Власть должна создать такие условия,при которых в монастыри пойдут" истинно верующие",а не побегут в них от скотских условий жизни в"миру".Если власть этого не делает,то она пытается ,заодно с попами,довести страну и народ до полного зомбирования.Отдав церкви то,на что она претендует,власть должна будет отдать народу,то на что претендует народ.То есть-платить населению свой процент от всех сделок с природными ресурсами и от всего проданного за рубеж,в том числе и произведённым этим населением и при участии населения.
Хорош ли закон для икон?
Московский Комсомолец № 25309 от 24 марта 2010 г., просмотров: 2826
Церковь и музейщики спорят, где и как лучше хранить церковные ценности 
Дискуссия продолжается. Музейщики обвиняют служителей церкви, те в долгу не остаются. Ситуация зашла настолько далеко, что из центрального офиса ЮНЕСКО пришел запрос в российский филиал с просьбой разъяснить: а что вообще происходит? Внесем ясность: законопроект на сегодняшний день имеется только лишь в черновом варианте — разрабатывается в недрах Минэкономразвития. Как стало известно “МК”, в документе идет речь о передаче РПЦ только объектов недвижимости. То, что хранится в музейных сокровищницах, изымать, передавать, отдавать не будут. Получается, в конфликте Церкви и музейного сообщества поставлена точка? Как оказалось, не совсем... Директор Музея древнерусской культуры им. Андрея Рублева Геннадий ПОПОВ: “За все отвечать патриарху!” — Геннадий Викторович, из всего музейного сообщества патриарх Кирилл решил встретиться именно с вами. Раскройте секрет — о чем была беседа? — Во-первых, он согласился с необходимостью создания совместной комиссии, в состав которой должны войти представители РПЦ и музейного сообщества. Во-вторых, я изложил наши предложения по данному законопроекту. Главное из которых — то, что мы составили список категорий храмов по всей России. В первую вошли те, где можно проводить службы как угодно часто. Во вторую — где можно служить, соблюдая определенные меры предосторожности. И в третью — церкви, находящиеся в плохом состоянии или абсолютно уникальные по своим росписям, и поэтому там желательно служить в редких случаях или не служить вовсе. — А вы всерьез верите в данное сотрудничество? — Буквально на днях я получил письмо от святейшего, в котором указано: он согласен с рядом предложений и изъявляет желание сотрудничать. Скажу так: отвечать за все — патриарху. Если, не дай Бог, испортится или вообще погибнет какой-то ценный памятник культуры — ответственность на нем. — Вопрос, который напрашивается сам собой: почему музейное сообщество принимает законопроект в штыки? Почему бы действительно не отдать предметы религиозного значения РПЦ? — Пожалуйста, можете поступить именно так! Но в этом случае каждой церкви придется иметь либо свой музей — потому что икон в целом по стране несколько сот тысяч, либо построить церковные музеи. Но я не могу понять, зачем все отдавать церкви. Ведь произойдет просто передислокация фондов. — Почему же не изменится? В музеях большинство предметов прячут в запасниках, а в церкви иконы используют по назначению, то есть разместят в храмах во время проведения богослужений. — Знаете, разговоры типа “когда предметы религиозного значения отдадут церкви, то их выставят на всеобщее лицезрение и станут тут же проводить службы” — это все только лишь трогательные слова. Никто ничего не выставит. Церквей столько не хватит. Вы знаете, например, кто видел Владимирскую икону до революции? Я отвечу: только иерархи, которые служили в Успенском соборе Московского Кремля и заходили в алтарь. Потому как икона стояла за этим самым алтарем. Причем она была вся в ризах, а живописи не было видно. Легендарная “Троица” вообще вся была под окладом. — Геннадий Викторович, но говорят, что по новому законопроекту передавать церкви будут только недвижимое имущество, например храмы. — Но учтите, что и храмы сохранять тоже очень непросто. Особенно если речь идет о росписях и фресках внутри храмов. И еще. Как понимать представителей РПЦ, когда они говорят о возврате предметов религиозного назначения законным владельцам? Конечно, то, что находится в музейных фондах, контролируется Законом “О музейном фонде”. Но! Здесь имеется одна опасность: найдутся горячие головы, которые предложат внести изменения в закон. И есть примеры. — Геннадий Викторович, скажите откровенно: при каких условиях музейное сообщество согласится с новым законом? — Такого не будет. Случай из истории: Хрущев однажды посетил в Египте президента Насера. Увидел пирамиды. И заявил, что, мол, фараоны, конечно, были круглыми дураками — из замечательного песчаного камня следовало строить не пирамиды, а жилые кварталы для рабочих. Словам Никиты Сергеевича удивился весь мир. Точно так же и сегодня весь мир смотрит на подготовку закона и удивляется. — То есть что же получается: и продолжения конфликта не избежать? — Думаю, да, сложности будут. Но то, что находится в музеях, мы оставим в фондах — это уж точно! Председатель синодального информационного отдела РПЦ Владимир ЛЕГОЙДА: “То, что у музеев отнимут иконы, — страшный миф”. — Владимир Романович, еще два месяца назад церковь весьма неохотно шла на диалог с музейным сообществом. Говорят, ситуация изменилась? — Во-первых, по моему мнению, глубинного конфликта между музейным сообществом и РПЦ нет. Идет дискуссия, местами острая. Повод — обсуждение законопроекта о передаче имущества в собственность. Кстати, не только РПЦ, но и другим религиозным организациям. Во-вторых, важно понимать, в чем экономическая подоплека закона. В том, что в государственной собственности остается лишь та недвижимость, которая нужна государству для отправления собственно государственных функций. Церковь у нас от государства отделена. — Неужели во время этой острой дискуссии вам удалось по каким-то пунктам договориться с музейным сообществом? — Нам удалось объяснить следующее: в готовящемся законопроекте речь не идет о музейных, библиотечных и архивных фондах. Известно ведь, что больше всего вызывали беспокойство именно эти фонды. Это все страшный миф: якобы готовится закон, по которому у музеев отнимут иконы, передадут их в церковь, где этим иконам, естественно, будет плохо. — Вам наверняка известен черновой проект закона. Можете приоткрыть завесу? — Во-первых, я могу вам точно сказать, что первая статья имеющегося на сегодняшний день текста законопроекта однозначно говорит, что настоящий закон не касается музейных фондов. Во-вторых, на 90 процентов законопроект касается храмов и зданий при храмах, которые давно находятся в пользовании РПЦ. Речь идет о передаче их в собственность, вот и все. В ходе разговоров — и публичных, и частных, — мне кажется, нам удалось это донести до музейного сообщества. — То есть я правильно поняла, что уникальные иконы, которые лежат в запасниках и фондах музеев, трогать не будут? — Все, что находится в музейных фондах, регулируется Законом “О музейных фондах”. Если Церковь просит передать на время какую-то святыню в храм для поклонения, то это происходит в соответствии с уже действующим законодательством. Новый закон здесь не при чем. — Хорошо, передадут храмы из ведения музейщиков под юрисдикцию РПЦ. Но ведь тогда церковь должна будет иметь свои службы сохранения ценностей. Ведь в храмах много чего нужно беречь — от уникальных росписей на стенах до редчайших иконостасов. — Большинство храмов церковь может содержать. При необходимости обращаясь за помощью к музейным работникам. Например, заключать с ними договоры. Не нужно забывать о том, что у церкви есть и свои специалисты. Реставраторов готовят в Свято-Тихоновском гуманитарном университете. Так что церковь готовит свои кадры и заботится о святынях. — Особенно это заметно по церкви Успения на Городке в Звенигороде, где от фресок Андрея Рублева уже почти ничего не осталось. Получается, даже в тех храмах, которые уже находятся в распоряжении РПЦ, не наведен порядок? — Понимаете, путь взаимных упреков — самый ошибочный. Кроме того, на каждый аргумент есть контраргумент. Много говорится, например, о порче определенной иконы. А у нас есть данные, которые свидетельствуют о том, что она повреждена во время реставрации. Говорят, что фрески Андрея Рублева испорчены из-за ненадлежащего ухода РПЦ. А по нашим данным, они испортились из-за той системы отопления, которая была в храме, когда там находился музей. — А РПЦ ошибок нигде и никогда не допускала? — Почему же? Ошибки были. И мы это признаем. Когда, например, священники прибегали к коммерческой реставрации икон. Но не меньше ошибок было со стороны и музейного сообщества. Так что мы предлагаем, учитывая и признавая их, двигаться дальше. Единственно верный ориентир для дискуссии: в храмах должны находиться храмы, в монастырях — монастыри... материал:
Оксана Химич |
