Ну ты огурец!

У настоящего луховицкого — упругая попка

3 июня 2008 в 15:24, просмотров: 2239

Луховицы — огуречная столица. Три года назад местные власти поставили в центре города памятник огурцу. Установке предшествовал конкурс скульптурных проектов. Ваятели не жалели фантазии для отображения эмоций, которые рождает в душе этот вид национального русского закусона. Там было все: вилки с наколотыми на них огурцами (первая мысль, которая возникает при упоминании оного), граненые стаканы — неизменные спутники большого застолья; были бухари-собеседники, из стаканов отпившие и от солененького вкусно так откусившие.

Но больше всего почему-то запомнилась женская задница, торчащая из кадушки. Композиция называлась “Засолка”. Поглощенная заготовкой огурчиков на зиму, обладательница недюжинной стати с головой утонула в работе. И хотя именно так, в этой позе — пятой точкой, поднятой к небу, — огуречная столица растит и солит свои огурцы, конкурсная комиссия символ трудового энтузиазма не оценила. В итоге в городе появился тот памятник, который и стоит. Без лишней экспрессии, тематических ответвлений, лапидарно и сухо — овощ на бочке. В бронзе. На нем написали: “Кормильцу”.

То, что огурец для большинства здешних сельчан был и остается основой материального благополучия и памятник ему воздвигнут заслуженно, — правда. При советской власти луховицкие огородники являлись объектом зависти окружающих. Шутка ли! Сезонный доход с огуречных плантаций приносил “Жигули”. Машины возносили простых деревенских тружеников высоко — почти на уровень космонавтов. Только они, вернувшись с космической вахты, могли купить автомобиль. Прочие граждане копили на изделие отечественного автопрома всю жизнь.

Если с нескольких соток приусадебного участка снимают такие баблосы, то сколько же будет с гектара, двух, трех? Крепкие кирпичные домики огородников в пойме Оки кричали завистникам: даешь экономическую свободу! Огородники в колхозах-совхозах не парились, не вкалывали на государство — работали исключительно на себя. Да, с утра до ночи в борозде, потом — челноками на рынок; кто не успел купить авто и прицеп, затаривали огурцы в наматрасники, брали в складчину грузовое такси — и айда на базар. Целый день у прилавка — так ведь и отдача какая!

Соленые огурцы, которые бочками заготавливались в каждом семействе, с наступлением холодов отправлялись тем же маршрутом.

Казалось, экономические реформы должны были породить в здешних краях целый класс зажиточных фермеров, сколотивших себе состояние на зеленых-пупыристых. Тем неожиданнее прозвучала реакция работников районного муниципалитета.

— Какие фермеры? — с иронией переспросили они. — Огуречный бизнес по-прежнему крутится на приусадебных грядках, которые были выделены сельчанам при коммунистах. Тогда нарезали большие наделы — до 30 соток. Правда, в последнее время огуречное производство постепенно сворачивается. Оно сейчас держится на стариках, у молодежи нет стимула ковыряться в земле.

Несмотря на тревожный прогноз, низа в Луховицком районе каждый год по весне начинает блестеть, серебриться на солнышке. Низа — это полоса огородов в нижнем течении Оки. Благодаря уникальному микроклимату здесь растет “правильный” огурец. Огурцы, конечно, выращивают на всей территории района, и в соседнем Коломенском, и на Рязанщине, но самые-самые лишь на низе (ударение на последнем слоге). Тут ими занимаются испокон веков. Лет сорок назад, с появлением полиэтиленовой пленки, урожайность последних резко рвануло вперед. Пленочные укрытия позволяли получать грунтовые огурцы в рекордно ранние сроки. С тех пор в технологии их возделывания мало что изменилось.

* * *

Термометр под пленкой показывает +50 градусов. “За бортом” — в два с половиной раза прохладнее. Огурец любит тепло и влагу. Как создать им условия в зоне рискованного земледелия, знают все. Сначала из семян в парнике выгоняют рассаду, затем пересаживают ее под пленку в открытый грунт.

— В этом году посадки начались рано, в первых числах апреля, — рассказывает пенсионер Анатолий Курицын. — С приходом глобального потепления все графики сбились. То холод, то зной — поди угадай.

Весенняя посевная — пора напряженная. Успех зависит от коллективных усилий семьи: чем больше в ней здоровых работников, тем обширнее плантации огурцов. Но даже когда земля перепахана, грядки нарезаны, рассада посажена и прикрыта полиэтиленовым одеялом, заботы хватает.

— За ночь раз десять подскочишь, чтобы не проворонить весенние заморозки, — вторит соседка Инна. — В такие ночи вся деревня на огородах в темноте пленкой шуршит, утепляется. Днем тоже заботы хватает. Укрытия нужно приоткрывать, растения проветривать. Вечерние часы отдаются поливу.

Соседи в этом году огурчиков посадили по минимуму. “В 68 лет силы уже не те”, — жалуется Анатолий. “Слишком много затрат”, — сетует Инна.

Действительно, 100 метров пленки стоят 3 тысячи рэ — при серьезном размахе за нее выкладывают до 20 “штук”; надо тратиться на семена, на электроэнергию — воду для полива качают насосы.

Ну, а чтобы сорвать за сезон астрономический по меркам деревни барыш — скажем, 100 тысяч рублей, нужно посадить...

— 50 грядок, — с быстротою компьютера итожат пенсионеры.

Здесь на сотки никто не считает, грядки у всех почти что стандартные — их параметры диктует все та же пленка, а многолетняя практика конвертации огурцов в дензнаки дает ответ молниеносный и безошибочный.

— Я коммерческой тайны не делаю: в прошлом сезоне посадила 54 “перереза”, заработала 120 тысяч, — подтверждает другая огородница, Татьяна Колосова.

Труд, разумеется, каторжный, однако в семействе Колосовых целых три мужика. Два сына — один студент Московского авиационного института, другой старшеклассник. Само собой, имеется муж, который работает в Первопрестольной охранником сутки через трое. Беря во внимание хозяйство, график очень удобный. Сама Татьяна раньше работала в райцентре директором магазина, но семейные обстоятельства так ее засосали, что пришлось поменять престижную должность на грядки. Но она не горюет. Семейное дело — это нечто большее, чем голая арифметика.

— Вон старший сын хотел было перебраться в Москву, а теперь говорит: нет, мам, я пойду на Луховицкий авиазавод, заодно буду вам с отцом помогать, — гордится Татьяна.

— Сто тыщ за сезон — это много или мало? — пытаем мы бизнесвумен. По всем прикидкам выходит, что так себе. Огуречная страда длится с апреля по август. Делим выручку на пять месяцев, потом на четыре — на каждого работавшего члена семьи. Получается в месяц пять тысяч на нос. Низкооплачиваемая работа.
— Одна радость: вскроешь кубышку под осень — ого! Это сумма! — в глазах у Татьяны вспыхивает профессиональный азарт работницы торговли. — Жаль, в наши дни с огурцовых доходов коттедж уже не построишь. А хочется!

* * *

Летом все огурцы на московских базарах как на подбор луховицкие, хотя характерный южный акцент продавцов заставляет в том усомниться. Впрочем, настоящему специалисту разобраться в подвохе нетрудно.

— Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, привозные овощи или нет, — говорит огородница Инна.

— В чем разница?

— У привозных огурцов попка квелая, а у наших — упругая, с хвостиком.

Однако ценятся луховицкие огурцы не за это, а за отменные вкусовые качества. Плоды окской поймы всегда ароматные, сочные, хрусткие; хороши в любом виде — в свежем, соленом, малосольном и маринованном. Если для заготовки впрок в любом другом случае рекомендуется брать особые засолочные сорта, то луховицкие огурцы сами лезут в бочки и банки без приглашений, “специализации”. Будьте спокойны: они не размякнут и не взорвутся. Универсальными свойствами, так же как вкусом, их наделяют дыхание реки, богатая гумусом почва и трудолюбие огородников, которые сумели создать из своего любимого детища всенародно уважаемый бренд.
Желающих закосить под известную марку достаточно. Этим и объясняется немереное количество “луховицкого огурца” на прилавках. Понятно, что одноименный район не в состоянии закидать всю Москву огурцами.

— Если бы речь шла о механизированном производстве и соответствующих ему объемах продукции, тогда можно было бы обсуждать эту тему, — сказали нам в районном управлении по инвестиционной и экономической политике.

И пояснили: в Подмосковье механизировать процесс выращивания огурцов в открытом грунте практически невозможно, все в нем держится на ручном тяжелом труде. Хочешь расширить посевные площади до нескольких га — отказывайся от пленки. Без нее растет плохо, на растения нападают болезни. Значит, нужно вносить ударные дозы минудобрений и заниматься химобработкой, а с “химией” пропадает весь смак, нежный овощ превращается в жвачку.

Сколько выдают на-гора пупыристых и зеленых мелкие землевладельцы — не знает даже статистика. Последняя сельхозперепись выявила в районе 9 тысяч личных подсобных хозяйств, но огуречный бизнес отражения в ее результатах не получил. Не было такого вопроса в анкете. Напрасно. Точные данные помогли бы конкретизировать экономику огурца.

Сегодня его непосредственной реализацией на московских рынках — да и не только на них — занимаются исключительно перекупщики. Они определяют на него оптово-розничные цены. Торг при закупке ведется прямо на грядках. Заготовители колесят по деревням и селам на грузовиках, огородники, готовые сдать им продукцию, выносят на обочину дороги ящики с выставочными образцами товара — недвусмысленный зов постучаться в калитку.

Какой будет конъюнктура на овощи в наступившем сезоне, прогнозировать сложно, но в предыдущем ранние огурцы скупались по 60 рублей за кг. На базарах они продавались по 100 и 120. Навар перекупщиков — 100 процентов. Вторая волна урожая, когда идет вал, сбивает оптовую цену до 40 рэ. А под занавес лета, каким бы оно ни сложилось, цена обязательно упадет до 10. Тем не менее торгаши никогда не продают десятирублевые огурцы дешевле 25.

О процветании перекупщиков сельчане судят по темпам обновления их автопарка. Приехал какой-нибудь Тофик-Алик на следующий год на новой “Газели” — стало быть, при делах. Перестал ездить, прислал агента вместо себя — выбился в люди, завел ларек или “точку”. Сами крестьяне возить огурцы на базары давно перестали, хотя раньше у каждого был свой любимый торговый ряд. Вылазки в мегаполис предпринимают наиболее стойкие — не у всякого хватит характера конкурировать с мафией. К тому же часть огородников крепко привязана к ней неформальным кредитом. Перекупщики ссужают им деньги на проведение посевной, возврат долгов и процентов — натурой.

Что касается пафоса, с которым недавно зачищали московские рынки, чтобы на них освободились места для российских аграриев, ничего эти меры сельчанам не дали. Проверено — факт.

* * *

Простая история Анастасии Лазаревой чем-то повторяет повороты в судьбе огуречного края, его социальные срезы. В молодости вдвоем с мужем за лето заработала “Жигули” с прицепом — символ успеха советского человека. После отгрохала дом — большой и просторный, вписывав тем самым строку в легенду об огуречниках. Теперь тетя Настя — вдова и свой земельный надел обрабатывает в одиночку. Сорок грядок у нее в образцовом порядке. Вообще-то тетя Настя по профессии киномеханик, в сельском клубе крутила кино. На него в последние годы никто не ходил. Закупили новую киноаппаратуру — все равно не глядят! Две недели назад оформила пенсию — присудили ей аж две тыщи рублей, в два раза меньше прожиточного минимума.

— Ровно столько я плачу каждый месяц за газ-отопление дома, а есть-пить на какие шиши? Так что мое поколение на огородах сражается за выживание.

— У молодежи сейчас совсем другая психология и запросы, — рассуждает вслух тетя Настя, орудуя тяпкой. — Им и клуб наш не нужен — им бы только клубиться в райцентре, чтобы с пивом, с коктейлями на дискотеке скакать. Кто нормально устроился на работу в Москве, получает побольше, чем огуречники-“предки”. Регулярно, на карточку, все в шоколаде…

Огурцы и шоколадки — вещи друг от друга далекие, как Россия и Латинская Америка, где тамошние производители какао-бобов, вероятно, не знают проблем, огорчающих огуречников.

Взять, к примеру, вопрос замещения сортов и сохранения плодородия почвы. Долгое время низа выращивала огурец отечественной селекции под названием “Изящный”. Он чуть было не привел к катастрофе, потому что у него вдруг испортился вкус: “изящные” стали горчить. Их срочно заменили районированным сортом “Луховицкий”. Через два-три сезона брендовый огурец резко снизил свою урожайность. Переключились на голландские гибриды. Результат тот же плюс истощение почвы. И главное: гибриды не дают семян — каждый раз покупай в магазине по новой.

Или такой весьма тонкий нюанс — деревянные бочки. Изготавливать их должны мастера, а где взять? За отсутствием деревянных огурцы солят в пластиковых. Во всяком случае, тетя Настя. Листья смородины, вишни, укропчик, побольше хренку, чесноку и напоследок горчицы, чтобы огурцы не размякли, — и пластик не способен повлиять на потребительские качества русской закуски.

* * *

За что мы любим огурцы? В них витамины — B, C, PP, крайне необходимые человеку. В соленых огурцах, особливо в рассоле, содержатся полезные для похмельного организма вещества, которые нейтрализуют токсины. Хороший рассол бывает нужен русскому человеку как воздух.

У свежих раннеспелых огурцов — иное действие. Они врачуют не только тело, но и душу, измученную депрессивно долгой зимой, которая в наших широтах длится полгода. Ведь, как сказал поэт, “ни подснежники, ни крокусы не пахнут весной так убедительно весною, как снятый с грядки первый огурец”. Его узнаваемый аромат — как скворцы, которые прилетели.

А вот и они. Плоды нового урожая поспели в аккурат к приезду корреспондентов “МК” и были вынесены на обочину автомагистрали Москва—Рязань. Мы не торгуясь купили на сотку кило. Для сельских тружениц денег не жалко.

— Доброго вам здоровьечка! — хором пожелали нам бабушки.

— И вы не хворайте! — ответили мы.



Партнеры