Толкучка, «агенты» и камеры

Изменения в Закон об НКО пока обсуждаются

11.11.2013 в 17:26, просмотров: 1409

То, что Закон «Об НКО — иностранных агентах» несовершенен, признали, кажется, уже все «интересующиеся». В том числе президент Владимир Путин: он согласился с тем, что в законе много неточных и расплывчатых формулировок, требующих уточнения. Что же предлагают изменить правозащитники и политики? И какие еще новшества, связанные с мониторингом выборов, они предлагают?

Толкучка, «агенты» и камеры
Рисунок Алексея Меринова

Некоторые изменения явно будут лоббироваться, даже если в итоге их и не примут. Номер один — предложение членов Общественной палаты РФ по наблюдению от НКО. Член профильного Комитета Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству Дмитрий Вяткин подтвердил «МК», что инициатива «обсуждается», но о судьбе ее говорить пока рано.

— Надо понять прежде всего, сколько наблюдателей будет тогда присутствовать на участках, — объясняет Вяткин. — Я сам видел ситуации, когда большую часть участка занимают наблюдатели. Если придут представители от всех партий, имеющих право участвовать в выборах, их будет более 50! Тут встают организационные, технические вопросы. И без всесторонней, полной оценки последствий этой идеи нельзя однозначно сказать, что эта идея будет реализована. Нельзя к ней подходить с точки зрения азарта — «давайте еще и вот это сделаем».

Дмитрий Вяткин отметил, что рабочий вариант этой инициативы предполагает направление наблюдателей на выборы через общественные палаты. Однако вот загвоздка: не все НКО представлены в общественных палатах. Кроме того, помимо федеральной ОП РФ существуют и палаты регионального уровня. Смогут ли они координировать работу наблюдателей на уровне региональных выборов? «Это все обсуждается», — подчеркнул парламентарий.

Григорий Мельконьянц, комментируя «МК» сомнения парламентария по поводу «толкучки на участках», заметил, что это «иллюзии теоретиков».

— Одновременно такое количество партий и кандидатов не участвует в выборах. Даже в Москве, где такой большой интерес к наблюдению, не было больше 5–6 человек на участок. И не так много организаций, которым интересно этим заниматься. Кроме того, те, кому надо, все равно идут наблюдать, просто в не совсем адекватном статусе. Если бы «Голос» мог направлять людей самостоятельно, мы бы никогда не выступали в качестве корреспондентов газеты «Гражданский голос»...

Теперь о том, что касается смягчения Закона об «НКО — иностранных агентах». Его, в частности, не раз критиковал член президентского Совета по правам человека Михаил Федотов. По его мнению, режущий слух термин «иностранный агент» можно без ущерба для смысла заменить на «организация, получающая иностранное финансирование».

Апологеты «агентского» закона ссылаются на американский Акт о регистрации иностранных агентов (Foreign Agents Registration Act, FARA) и на то, что слово «агент» якобы вообще применимо к чему угодно — бывают же коммерческие агенты, агенты по продажам и по недвижимости! Хотя любому носителю языка понятно, что в русском «иностранные агенты» — это именно шпионы.

Как бы то ни было, расплывчатость формулировок закона привела к тому, что его практически невозможно применять на практике. Минюст де-факто отказался проверять «агентов» — должны сами регистрироваться, вот пусть и регистрируются, а министерство тут при чем? В результате всероссийскую «перетряску» НКО от Питера до Владивостока осуществила Генпрокуратура под видом плановой проверки, но постоянно такие масштабные акции устраивать невозможно — просто людей не хватит...

Тем не менее, как сообщил «МК» председатель профильного Комитета Госдумы по делам общественных объединений и религиозных организаций Ярослав Нилов (ЛДПР), пока поправки в Закон об НКО никем не представлены.

— Совет по правам человека при президенте еще летом предлагал две вещи: отойти от термина «иностранный агент» и расширить эти нормы на все организации, которые финансируются из-за рубежа, неважно, занимаются они политической деятельностью или нет, — говорит он. — Но представляете, что будет, если все НКО заставить работать по этой процедуре? Это же начнет лихорадить весь некоммерческий сектор!

Нилов отметил, что предложения СПЧ — это не законодательная инициатива, однако они были разосланы всем депутатам комитета. Законопроектов же пока не проклюнулось...

Между тем у не связанных с правительственными структурами наблюдателей идей о законодательных поправках просто масса. Григорий Мельконьянц поделился с «МК» некоторыми из них:

— Нужно четче прописать права наблюдателей на осуществление фото- и видеосъемки. Сейчас вести ее разрешено только журналистам, и это очень сильно осложняет работу. Обязательно должна быть норма, согласно которой если на участке ведется видеотрансляция через веб-камеры, потом эти записи можно было бы получить без волокиты. А то каждый раз начинается борьба, когда запрашиваешь видео: мы вам дадим тут тридцать минут, тут еще тридцать... В чем тогда смысл этих веб-камер, непонятно.

Также, по мнению Мельконьянца, нужно уточнить «процедуру обжалования итогов выборов». Недавно Конституционный суд принял решение о том, что избиратели могут обжаловать нарушения, — уже победа, но недостаточно. «Когда иски отфутболиваются по формальным основаниям, это создает недоверие к системе», — объясняет эксперт.

Наблюдение за выборами — палка о двух концах. Зафиксированные нарушения могут подрывать доверие к власти, уменьшать легитимность избранного органа. Хотя одних нарушений все равно мало: в 2009 году к выборам в Мосгордуму была масса претензий, парламентские фракции устроили забастовку в Госдуме… Однако на площадь никто не пошел. А вот в декабре 2011 года поствыборные митинги на Болотной изменили ход политической истории России. Ну а выборы мэра Москвы в 2012 году показали, что даже самый придирчивый мониторинг со стороны независимых наблюдателей может пойти власти на пользу. Ведь по итогам выборов 8 сентября даже «Гражданин наблюдатель» признал, что фальсификации если и были, то в пределах 2% голосов. Поэтому обошлось без парламентских забастовок и уличных выступлений. Вопрос в том, возьмет ли Кремль этот опыт на вооружение.

ИЗ ДОСЬЕ "МК"

Насколько трудно при желании получить доступ к видеоматериалам с веб-камер — показывает казус Олега Шеина, экс-депутата Госдумы от «Справедливой России», который в 2012 году оспаривал итоги выборов мэра Астрахани. Баллотировавшийся на этот пост Шеин требовал предоставить ему видео с участков, но безрезультатно. В итоге ему пришлось объявить имевшую всероссийский резонанс голодовку, продлившуюся 40 дней. В дело вмешался сам глава ЦИК Владимир Чуров, пригласивший Шеина в Москву и целую ночь отсматривавший с ним ролики с участков.

В конце концов суд признал, что нарушения были зафиксированы на двух третях (!) избирательных участков города, однако даже это не стало поводом для отмены итогов выборов. Коллега Шеина по партии Илья Пономарев (недавно вышел из «СР») предлагал законодательно обязать суды принимать в качестве доказательств по делу видео с веб-камер на участках, но эта норма так и не была принята. Считать ли видео доказательством — в каждом случае решает судья.



Партнеры