Армейский праздник в «Лефортово»: миндаль для Гайзера, романы для Сугробова

Правозащитники навестили самых известных коррупционеров в СИЗО 23 февраля

24 февраля 2016 в 14:30, просмотров: 7400

Отмечать 23 февраля в тюрьме не очень-то принято. Но большинство "постояльцев" СИЗО "Лефортово" либо бывшие военнослужащие, либо правоохранители. У многих есть награды и звания (включая генеральские). Были времена, когда 23 февраля они принимали поздравления от руководства страны, днем сидели в парадной форме на важных мероприятия, а вечером шли на пафосные концерты. Но "Лефортово" то самое место, где понимаешь, что "ничто не вечно под Луной".

Как отметили 23 февраля экс-начальник ГУЭБиПК МВД генерал-майор Денис Сугробов, экс-директор ФСИН генерал-полковник Александр Реймер, экс-губернатор Коми Вячеслава Гайзера и прочие знаменитые арестанты легендарного "Лефортово" - в материале обозревателя «МК».

Армейский праздник в «Лефортово»: миндаль для Гайзера, романы для Сугробова
фото: Ева Меркачева
Вход в СИЗО «Лефортово».

23 февраля 2016 года "Лефортово" жило обычной тихой жизнью. Все по распорядку, ничего, что хоть бы отдаленно напоминало о празднике. Из 177 заключённых "Лефортово" только восемь женщин. Участь всех арестантов этого СИЗО незавидная, и они сами это понимают. Может, потому им не до торжеств?

Мы с членом ОНК Москвы Андреем Бабушкиным заходим в первые попавшиеся камеры и с порога поздравляем арестантов с 23 февраля. Реагируют сидельцы по разному.

- А мы вот отмечаем гороховым супом, - шутит один из них, кстати, бывший страж порядка.

Меню в изоляторе действительно совсем не праздничное. На завтрак - макароны, на обед - тот самый городовой суп, рагу и рыба, на ужин - пшенная каша. Многие пытаются сами накрыть праздничный стол. Делают, к примеру, фруктовые салаты, рыбную нарезку (из селёдки и сёмги, которые продаются в тюремном ларьке). Проблема в том, что ассортимент местного "магазинчика" совсем скудный. В нем нет даже овощей (помидоров, огурцов, лука и чеснока), не говоря уже о варёной колбасе, сырах, тортах и всего того, что предлагают другие изоляторы. В «Бутырке», к примеру, можно заказать помимо пиццы настоящий праздничный ужин с оливье, винегретом и прочими традиционными блюдами.

фото: vesti.ru
Вячеслав Гайзер.

В камере Вячеслава Гайзера уютно. Все аккуратно расставлено по полочкам, никакого бардака. Он сам приветлив, улыбчив. На столе лежит огромная стопка писем в конвертах.

- Это все близкие пишут? - интересуемся у арестанта.

- Нет, коллеги и простые жители Коми. Сам не ожидал, что не забудут.

Гайзер, видно, много читает. Присматриваемся к книгам. "Закон божий", "Житие святых", " Записки священника" и все в таком духе.

- Вы уверовали за решеткой? - уточняю я.

- Я всегда верил. Просто времени на все это не хватало. Тюрьма - то самое место, где останавливаешься в своем беге.

- А священник к вам ходит?

- Ни разу не видел. Сотрудник изолятора поясняет, что священнослужитель бывает тут каждые две недели как минимум. Но для встречи с ним нужно разрешение следователя.

Так! С чего это следователь должен решать такие вопросы? Но нам объяснят, что "Лефортово" - особый изолятор.

- 23 февраля мы отмечаем сладким столом, - продолжает Гайзер, указывая на банки мёда, миндаль, шоколадные батончики «Сникерс» и «Марс». - И спортом.

- Йогу стали практиковать?

- Вот вы, Ева, про йогу написали и все теперь спрашивают. А я на самом деле так и не занялся ее изучением. Делаю силовую гимнастику.

Ну, это вы напрасно йогу недооценили. Она позволяет в условиях камерной тесноты проработать все мышцы и связки. И вот даже президент наш говорил, что надо йогу в России развивать.

Гайзер обещает ещё подумать о йоге. Напоследок заранее поздравляет с 8 марта.

Камера, где сидит бывший главный тюремщик страны Александр Реймер, ничем не лучше других, скорее даже аскетичнее. Даже экс-главе ФСИН в "Лефортово" не обеспечили приватность. Отхожее место отделено хлипкой перегородкой высотой в 80 см. Ни в одном СИЗО больше нет такого, чтобы заключенные ходили в туалет по сути друг у друга на глазах. Именно Реймер в своё время издал приказ о приватности туалетов. Но вот «Лефортово» привести в порядок в этом смысле не успел. О чем, как сам говорил правозащитникам, сожалеет.

За решёткой Реймер ни разу ни на что не пожаловался да и вообще редко когда «слово молвит». Мы его поздравляем с праздником. Он в ответ грустно, но благодарно улыбается. Видно, что ни праздничного чаепития, ни задушевных разговоров в этой камере по случаю 23 февраля не будет. А у меня в голове почему-то крутится фраза: горько смотреть на зачеркнутые страницы книги жизни.

Александр Реймер.

В камере бывшего начальника ГУЭБиПК Дениса Сугробова не так печально, как у Реймера. Сам Сугробов на поздравления реагирует восклицанием:

- Это же надо как любить свою работу, своё дело, чтобы 23 февраля прийти сюда! Вас ждёт большое будущее!

Сотрудники прерывают его: "Хватит делать комплименты". Впрочем, комплимент весьма сомнительный из уст человека, который сделал в своё время головокружительную карьеру, став самым молодым генералом в стране, а потом оказался за решёткой.

Сугробов служил на Кавказе, был контужен, имеет награды, так что 23 февраля отмечать привык. Но как это сделать в СИЗО?

- Я читаю весь день книги о войне.

На кровати действительно лежат романы Василия Гроссмана о Сталинградской битве, Ивана Баграмяна "Так мы шли к победе".

Денис Сугробов. Фото: mvd.ru.

Правозащитник Андрей Бабушкин замечает, что матрас у Сугробова никуда не годится. Просим тюремщиков его заменить, но генерал протестует:

- Я ни разу ни на что не жаловался, так что матрас менять не надо.

Спорим с генералом, доходим до темы кармы и приглашения на кофе. Но сотрудники нас прерывают.

Мы заходим ещё в несколько камер. Настроение у людей не особо праздничное. Смотрят телевизор, читают. Один заключённый, чтобы хоть как то создать позитивный настрой, изучает пособие под названием "Как построить загородный дом", другой из этих же соображений - жизнь аквариумных рыбок, третий вникает в тему "сады и огороды". Признаются, что во время чтения вроде как создаётся иллюзия, будто они на свободе.

В последней камере заключённый жалуется на клаустрофобию. Он приехал в Москву из Сербии, говорит, что дома лечится от этой болезни. Когда его задержали и он оказался в камере размером 8 метров, начались панические атаки. Администрация пошла мужчине на встречу и поместила его в особую большую камеру (сделанную из двух маленьких). Тут ему немного легче, но все равно требуется специализированная терапия, а медики почему-то в ней отказывают. Говорят, что нет доказательств, что у него именно клаустрофобия. Вот он и сейчас, рассказывая нам свою историю, нервничает, волнуется. Сокамерники его успокаивают и заодно объясняют суть праздника 23 февраля. Ничего так и не поняв, он соглашается поучаствовать в приготовлении салата на праздничный стол.

За нами закрываются железные двери КПП. Таинственный пугающий "Лефортово" погружается в темноту и тишину. Но, может, правы те, кто говорят: настоящая тюрьма - быть пленником, не зная этого...



Партнеры