Рыцари печального образа. Цыганская история

Сергей Гапонов
Журналист

32 года назад случился один из самых позорных и скандальных эпизодов за всю историю Советского Союза. Вечером 28 мая 1987 года в «сердце» страны — в Москве у стен Кремля приземлился самолет-«нелегал», которым управлял молодой немец Матиас Руст.

Вечером после церемонии инаугурации первого президента России Ельцина в Кремле должен был состояться торжественный концерт, приуроченный к знаменательному событию. Дело было 10 июля 1991 года. Главным режиссером программы назначили моего крестного, Лауреата Госпремии Николая Федоровича Лактионова. Впрочем, сказать "назначили" - в прямом смысле этого слова - нельзя. Настойчиво попросили. Он как раз собирался лететь в Германию: давно мечтал о личном автомобиле, и ему знакомые подобрали где-то под Штутгартом старенький, но вполне еще ничего себе мерседесик.

Но из администрации президента, возглавлял которую тогда, кажется. Филатов, позвонили тоном, не терпящим дискуссии:

"Вы сделайте концерт, и мы Вам сделаем любую машину по себестоимости..."

Директором программы, то есть человеком, на котором лежит вся ее организационная часть, Лактионов попросил быть моего отца, ну а я, 19-летний пацан, оказался там уже "прицепом".

На первом же совещании в администрации президента (за несколько дней до торжества) человек по фамилии Бурбулис (был такой славный политический деятель), которому, видимо, поручили курировать мероприятие, сказал: "Борису Николаичу очень нравится песня "Я люблю тебя, Россия!" Она обязательно должна быть в программе концерта!"

Стали думать, кто может спеть. Вспомнили, что недавно ее записал с оркестром худрук театра "Ромэн", народный артист Союза Николай Сличенко. Отец позвонил ему: "Николай, нужно спеть для Бориса Николаича "Я люблю тебя, Россия!"

- Но я накануне вместе с театром улетаю на гастроли, никак не могу!

- Да это же один раз в жизни бывает! Вы отправьте своих, спойте в концерте, а утром летите! Мы Вам и билет поменяем, и до самолета с мигалкой доставим!

Сличенко согласился. Ему поменяли билет и заказали черную "Волгу" до трапа.

За сутки до концерта программа была составлена. По замыслу режиссера завершить торжество нужно было гран-па из балета "Дон Кихот". На очередном совещании в администрации Бурбулис прочитал программу и нахмурил брови.

- Это какой Сличенко? Цыган?

- Да, народный артист Союза, художественный руководитель театра "Ромэн". Лучше него песню никто не споет. - ответил отец.

- Цыган нам только здесь не хватало! Уберите и пригласите нормального исполнителя! А что это за "Дон Кихот" в конце? Что за намеки такие?

- Но это очень красивый масштабный номер!

- Уберите! Я же сказал!

После совещания Лактионов схватился за голову и сказал отцу:

- Ладно, Сличенко, как-нибудь переживем, но без "Дон Кихота" весь замысел рушится! Нельзя убирать!

- Да не надо убирать. просто в программе не будем писать, что это балет "Дон Кихот". Напишем "гран-па" - и все...

Концерт прошел "на ура". Ельцин долго за кулисами тряс руки организаторам. Следом шел Бурбулис. Подойдя к отцу, он сквозь зубы прошептал: "Я вам этого донкихота не прощу..."

Когда через пару дней Лактионов позвонил в администрацию по поводу обещанной машины по себестоимости, ему вежливо посоветовали больше не звонить.

Вот такая цыганская история про рыцарей печального образа.

источник

Другие записи в блоге