Космические ангелы внедрились в классику

Громкая премьера в БДТ им. Товстоногова

12.05.2015 в 15:24, просмотров: 4326

Что общего между американскими астронавтами и персонажами итальянской комедии Карло Гольдони «Слуга двух господ»? Эту странную связь установил один из самых интересных на сегодняшний день современных режиссеров Андрий Жолдак, уроженец Киева, восемь лет как проживающий в Берлине. В Питерском БДТ им. Товстоногова состоялась премьера его «Zoldak dream: Похитители чувств», хотя руководство театра премьеру почему-то переносило, что породило нездоровые слухи о ее отмене. Обозревателю «МК» удалось увидеть новую работу Андрия Жолдака как раз в смутный период.

Космические ангелы внедрились в классику
фото: Станислав Левшин

Прогон состоялся в дивном месте — в Каменноостровском филиале театра на 200 мест. Хотя после показа стало ясно, что и большая сцена БДТ на Фонтанке для жолдаковского «Сна» по Гольдони ничуть не хуже  (а может, и лучше): масштаб требует масштаба. 

Из досье «МК»: комедия Карло  Гольдони «Слуга двух господ» написана для труппы Медебака и была представлена в Милане в 1749 году. Российскому же зрителю она хорошо известна по двум телевизионным экранизациям: самого БДТ (1953 года) и очень популярной музыкальной телекомедии (1976 года), где слугу Труффальдино из Бергамо блестяще сыграл Константин Райкин.

фото: Станислав Левшин

То, что сделал Андрий Жолдак, никакой комедией никаких масок не назовешь. Скорее Гольдони а-ля Тарантино, но в космическом масштабе. С космоса, собственно, все и начинается: на экране текст на стенографической ленте, который выстукивает невидимый аппарат: переговоры американских астронавтов, столкнувшихся в космосе с загадочным явлением. «Я слышу музыку. Она доносится со стороны...» Для тех, кто интересовался историей космоса, это документальный факт, а не фантазии большого художника. Американские астронавты действительно слышали с обратной стороны Луны музыку, подобную хоралу. Потом, уже на земле, из всех предъявленных музыкальных фрагментов они выбрали одну, напоминающую барочную обработку Баха. Она-то и начинает спектакль Жолдака, в котором им сделано удивительное открытие. Но осознание этого приходит по ходу действия, и у меня нет сомнений, что прием, который он применил, станет теперь на театре модной фишкой. Как трендом в свое время стал экран с видео различного достоинства. Как стойка с микрофоном, от которой уже подташнивает, или надписи по заднику для малограмотных: «пролог», «продолжение», «эпилог». Впрочем, оригинальная «штучка» от Жолдака ни в какое сравнение не идет с простыми элементами современных постановок и уж точно не всякому окажется под силу.

фото: Станислав Левшин

Итак, на сцене у Жолдака модель комедии Гольдони, если так можно сказать, трехмерного действия. Первое: актеры в мизансценах, они же — в он-лайн трансляции с двух камер со стороны зала на экране, и в основном крупным планом (экран как раз не новость) и... А вот главный трюк весьма необычен для театра: у самого края сцены, спинами к зрителю и лицами к актерам, — мужчина и женщина возле пюпитров с микрофонами. Их функция поначалу незаметна, и к тому же будничные костюмы смешивают их с публикой. Но глядя на сцену, ловишь себя на странном чувстве: что-то непонятно-необычное происходит с персонажами: вроде нормальные, но что-то все-таки смущает в их поведении и манере говорить. А их, оказывается, озвучивают, как при дубляже фильма, те двое у пюпитров. Артисты на сцене произносят текст, а звучат голоса их дублеров, точнехонько попадающих в артикуляцию артистов. Неожиданный эффект.  

Я не говорю о сюжете, развивающемся не по Гольдони, хотя у комедиографа он весьма запутан: счастливая помолвка Сильвио, сына доктора Ломбарди, с юной Клариче состоялась только благодаря печальному обстоятельству — гибели на дуэли синьора Федерико Распони, которому Клариче давно была обещана в жены отцом, Панталоне де Бизоньози. Персонажей множество — в именах путаешься. Однако Жолдак к земным персонажам почти трехвековой давности добавляет еще двух ангелов женского пола — в черном, с черными волосами, затянутыми в озорные, как у школьниц, «кукиши»на голове, и с неземными голосами. Эти космические элементы беспардонно влезут в историю, сочиненную синьором Гольдони, и начнут присваивать себе его фразы, персонажей и даже пытаться манипулировать их чувствами. Зачем? Ну не играть же всерьез (смешно или трагично, потому что кто-то убит) историю, которая из ХХI века кажется наивной и непонятной сегодняшнему зрителю, особенно молодому?!

Вот что говорит сам Андрий Жолдак:

— Я начал репетировать по тексту Гольдони, но через семь дней как-то заскучал и решил отключить логику — довериться импульсам, плыть по течению собственных ассоциаций. И чем дальше двигался в своих снах, тем больше исчезали контуры пьесы, я погружался в другой рассказ, который и вел меня. Получилось то, что получилось.

Внедрение космического элемента в классический сюжет делает его то смешным, то жестким до черной комедии с применением гаджетов и оружия. Сюжетная линия — влюбленные, столкнувшись с препятствиями, преодолевают их в конце концов — выдержана. А вот космическое фэнтези, его обрамлявшее, делает старую историю столь объемной, что забываешь о первоисточнике, к которому тем не менее режиссер со своей командой отнесся уважительно. Уважение прежде всего в качестве и высокой технологичности зрелища: Жолдак первоклассно владеет технологиями, изумительно работает с артистами. Самое главное, его, как никого другого, можно считать умелым адвокатом современных трактовок классики, где не будет места плоским решениям, спекуляциям на актуальности.

У Жолдака — многомерность, глубина высказывания, его собственные рефлексии и диалог с современными художниками, причем конкретными: например, с великим итальянцем Ромео Кастеллуччи или с нынешним худруком БДТ Андреем Могучим. В конце-концов размышления о природе театра, который сам как dream и другая реальность. А получится ли она космической или останется валяться заземленной претензией — зависит от мастерства режиссера. У Жолдака это чувственность в полете его космических фантазий.

Так вот об открытии, сделанном им в своих полетах — иначе зачем летать? Прием озвучки, когда живые голоса накладываются на живую, не кинематографическую, игру актеров (очень сильный ансамбль в спектакле), дает эффект комедии масок, хотя их как таковых в спектакле нет, — голоса заменяют маски. И тут заслуженное браво мастерам театрального дубляжа Полине Дудкиной и Сергею Стукалову.

фото: Станислав Левшин

Премьера «Zoldak dream: Похитители чувств» состоялась-таки в майские праздники и имела большой успех.