Украинский режиссер из Германии поставил "запрещенку" в Петербурге

Жолдак довел артистов до высокой температуры

На Новой сцене Александринского театра живущий в Берлине украинский режиссер Андрий Жолдак поставил спектакль «Нана» по роману Эмиля Золя. Из-за карантина премьеру пришлось переносить, репетировать в zoom, но никто от этого не пострадал. Жолдак, как водится, провоцирует споры, повышает температуру у артистов и зрителей.

Жолдак довел артистов до высокой температуры
Сцена из спектакля «Нана» . Фото предоставлено пресс-службой театра

Как сказал худрук Александринки Валерий Фокин, предваряя театральный сезон, Жолдак – яростный режиссер, он возбуждает до определенной температуры, и это хорошо, поскольку нет ничего страшнее ходячих пустых актеров. Он  действительно способен и мертвого разбудить, а его спектакли подобны взрыву вне зависимости от результата. 

Два года назад, когда Жолдак поставил в Михайловском театре «Иоланту» Чайковского, публика после спектакля не расходилась, продолжая обсуждать  увиденное на улице, приправляя дискуссию словом «кошмар». Удивительно, но еще находятся зрители, которых удивляет сама попытка вписать классику в современность. 

«Нана» - пятый спектакль Андрия Жолдака в Петербурге, не считая двух оперных постановок, и уже второй в Александринке после «По ту сторону занавеса». Он работает в России с 2000 года, когда на сцене «Балтийского дома» поставил «Тараса Бульбу». В основе «Нана»  - роман французского писателя Эмиля Золя, задуманный как сатира на нравы общества и опубликованный впервые в одной из парижских газет в виде серии фельетонов. В некоторых странах он был запрещен, подвергнут цензуре, как оскорбляющий нравственные устои. 

Андрий Жолдак никогда не ищет линейных путей, не следует букве первоисточника. Как заранее уведомляют зрителей на сайте Александринского театра, режиссер не раз демонстрировал в своих работах равнодушие к тексту как таковому, он вскрывает иную логику, совсем не повествовательную. И это действительно так. Правда, никаких заявленных сновидений мы не увидим,  зато с  провокациями все обстоит хорошо. Повествование начинается совсем не с точкой точки, что в романе. Золя вычищен основательно, лишен социально-исторической подоплеки. Даже его театральной фактуры, казалось бы, выигрышной, в спектакле нет. А присутствие Нана на французских подмостках никакого значения не имеет. Существенна только ее телесность. 

Сцена из спектакля «Нана» . Фото предоставлено пресс-службой театра

Главная героиня - парижская куртизанка, сводившая мужчин с ума. Ее финал трагичен – смерть в отеле после заражения оспой. У Анны Блиновой, не будь которой, не стоило бы и затевать этот спектакль, Нана – грешница, чувственная женщина-подросток, и в этом смысле она мало походит на героиню Золя. Актриса удивляет своей прекрасной физической формой. Кажется, что такие полеты, молниеносные перемещения по сцене, да еще на высоких каблуках, на которых и ходить-то страшно, можно совершать разве что в 14-16 лет. Это фантастка! Нана – провинциальна, и говорок это выдает. Она напоминает современных девочек, приехавших покорять столицу. Нана смело сбрасывает одежду, оставаясь  полуобнаженной, не переходя при этом опасной черты. Она мастурбирует, готова отдаться любому мужчине и даже женщине.  Так кто она? Дешевая шлюшка, нимфоманка, трогательное и беззащитное существо, к которому невозможно не испытывать сострадания? Пожалуй, последнее.  В «Иоланте» герои заглядывали в зазеркалье, и  Нана вглядывается в свое отражение, целуя его. Ей  свойственны душевные муки. Она страшится старости и Страшного суда. А вот что это за  Бабка,  собирающая грибы, является ей, -  тут уж каждый волен фантазировать.  Но такой Нана не будет. Не доживет. 

Анна Блинова - молодая, но  уже опытная актриса, переигравшая великолепный репертуар. Она дебютировала в Александринке ролью Сони Мармеладовой в «Преступлении и наказании»  и  теперь продолжила тему. В прошлом году номинировалась на «Золотую маску»  за роль Комиссара в спектакле «Оптимистическая трагедия. Прощальный бал», и  как не  вспомнить тут  знаменитую  фразу оттуда:  «Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела?»  Анна сыграла  Ксению  Петербуржскую в спектакле «Блаженная Ксения. История любви». Святая и грешница – таков диапазон и умение соединить  несоединимое.  Странно, что кино ее  только-только начинает замечать. Анна снималась в  «Ладоге» у Велединского, «Под электрическими облаками» и  «Довлатове у Германа-младшего. 

В спектакле Андрия Жолдака все происходит в безликом пространстве гостиной, которое иногда трансформируется, но ничего кардинально не меняется. Художником-постановщиком и автором видео-оформления стал  сын  режиссера Даниэль Жолдак. Обои, фигуры святых, репродукция картины с раненым оленем, которую приобретет для Нана один из любовников… Вот эта картина  «Олень поражен стрелою» - самая странная здесь вещица. В программке зачем-то сообщается, что она принадлежит преподавателю РГУ им.Косыгина Анастасии Лебедевой. Уже само по себе это напоминает театр абсурда.  Но у Жолдака все  работает на идею. Может быть, это предчувствие судьбы Нана, и она это понимает, поэтому  и просит молодого  графа Мюффа купить ей  картину? Во всем этом есть преднамеренная  пошлость. 

Хоть как-то оживляют унылость сценического быта видеопроекции, где сменяют друг друга шедевр Боттичелли, развлекающиеся с кем-то темнокожие парни, ветви, волны, шагающий по пустыне Иисус. Мультимедиа, кино стали для Жолдака, как и для многих современных режиссеров,  непременным атрибутом. 

Сцена из спектакля «Нана» . Фото предоставлено пресс-службой театра

Возлюбленные Нана - пожилой граф Мюффа в великолепном исполнении  мэтра Александринки  Семена Сытника, совсем еще зеленый юноша Жорж и его удалой братец, чистый гопник и футболист  Фонтан,  лакей, парикмахер… Список внушительный. Они надругаются  над мертвым телом своей подруги,  вымещая  комплексы и обиды. А любовница Нана и представительница древнейшей профессии  Атласка  увековечит на память причинное место подруги. Четверо возлюбленных главной героини зачитают  фрагменты романа, описывающие в деталях ее смерть.  Под эту фонограмму она и покинет  мир. Все чуть театрально, не по настоящему, но  и натуралистично, если говорить о физиологии. В  этом Жолдак идет за Золя.