Писатели средней руки

Власть, убийства, деньги, тайны

28.05.2009 в 18:04, просмотров: 1989

Можно условно разделить современную русскую литературу на три категории: попса (Оксана Робски, Азарий Лапидус и иже с ними), элита (то, что называют интеллектуальной прозой) и скромные труженики. Последние предлагают не слишком плохую и не слишком хорошую литературу. Их никогда не будут изучать в школе, они никогда не получат премию «Большая книга» и их книги рассчитаны на занимательное, но одноразовое прочтение. Но они тоже нужны нашей литературе: они ей не вредны, и это уже хорошо.

Идешь по книжному магазину… В глазах у покупателей, взирающих на бесконечные обложки в рубрике «современная проза», немой вопрос: кто все эти люди? Что все это за книжки? И почему их так много? Войнович – знаю, Улицкая – знаю, Петрушевская – знаю, Аксенов – знаю, Симанович… не знаю. Так вот: эти мало кому известные фамилии, сверкающие с доброй половины всех обложек в магазинах, и принадлежат тем самым честным труженикам пера, в меру своего скромного дарования вспахивающим литературный дерн. А главное, их становится все больше. Что ж, не боги горшки обжигают. Итак – Юрий Костин, Григорий Симанович. А также: Игорь Симонов, Алексей Колышевский и многие другие.

Возьмем Юрия Костина. Сам он родом с радио. Выпустил две книги – «Немец» и «Президент – мой ровесник». Третья появилась недавно. Названа она скромно – «Русский». Кстати, почему именно «Русский» – непонятно, очевидно, издательство потрудилась над провокационностью заглавия. В основе романа лежит тайна и убийство.

Возьмем Григория Симановича. Он тоже из СМИ – работал в пресс-службах нескольких телеканалов. Его первый роман – «Отгадай или умри». Сюжет основан… разумеется, на тайне и, разумеется, на убийстве. Название отлично отражает суть дела.

Истории в этих и подобных книжках случаются разные. В романе «Русский», например, дело в посланиях из космоса, найденных на месте падения Тунгусского метеорита. Эти таблички из неизвестного металла с выгравированными на них загадочными буквами стали причиной убийства ученого. Всю дорогу это убийство пытаются раскрыть, а таблички расшифровать. Выясняется, что таблички присланы инопланетянами. Тунгусский метеорит – это мягкое предупреждение. А вот если вы, люди, не будете жить по заповедям, по-человечески, то в 2029 году вас так жахнет, что мокрого места не останется. Как выяснилось, никому эти предупреждения на земле не нужны, «мир ничем не удивишь».

«Отгадай или умри». Скромный еврей, «маленький человек», Акакий Акакиевич иудейского разлива, Фима Фогель всю жизнь составлял кроссворды в газеты. В очередной кроссворд вкралась ошибка: загадано было слово «суслик», а в ответах оказалось слово «Мудрик». Мудрик – фамилия крупнейшего олигарха, с кем президент России делит власть. Вокруг Фимы начинают происходить загадочные, жестокие убийства. Честный мент Вадим выходит на первый план, стремясь разгадать загадку.

У Костина героя зовут Антон. У Симановича Вадим. Оба они так или иначе ввязались в тайну, из-за которой произошло убийство (а то и несколько убийств). У Костина тайна замешана на философии, у Симановича – на психологии. В тайне этой еще заинтересовано ни много ни мало правительство. У Костина – ЦРУ и ФСБ, у Симановича – президент страны и самый главный олигарх. И для достижения своих целей властные структуры обладают поистине внеземными возможностями: просто супермены с шапкой-невидимкой и волшебной палочкой в руках. Писатели в последние несколько лет описывают власть в России именно так: ей можно все, она может все. Незаметно для человека взломать его частный компьютер, по выключенному мобильному узнать о человеке всевозможные данные, абсолютно незаметно выследить и убить, номера телефонов у власть предержащих в принципе не определяются. Это не просто волшебники – марсиане какие-то. Кукловоды со всеми возможными нитями в толстых пальцах.

Чем еще эти книги похожи друг на друга и на многие другие? Изобилием денег и дорогого виски. Довольно бедным словарным запасом как в авторской речи, так и в речи персонажей. Герои, кстати, говорят или на приблатненном слэнге, или удивительно плавным, книжным, медленным языком.

Персонажи средней продуманности, детали средней продуманности… Не бездарные и не гениальные романы – просто средние. Их в наших книжных магазинах больше всего. Как вареной моркови в не самом лучшем «оливье».