Его мастерская находилась «в начале Чистых прудов напротив входа в метро». Там с четной стороны бульвара расположен Почтамт. Но вряд ли его администрация согласилась бы подвал такого здания стратегического назначения сдать в аренду художникам с сомнительной репутацией.
С нечетной стороны на углу с Мясницкой сохранился старинный трехэтажный дом, переживший пожар 1812 года. Владение изначально принадлежало купцу Гусятникову, его именем назван огибающий дом переулок. Во всех жилых строениях XVIII-XIX века в Москве предусматривался подвал. Видимо, здесь его и получил под мастерскую курчавый молодец с пышными усами и бакенбардами Анатолий, за твердый характер и успешность прозванный друзьями «Бруском» и «Брусиловым», в честь славного генерала времен Первой Мировой войны.
Покорять Москву Брусиловский начал после срочной службы в танковых войсках в годы, с легкой руки Ильи Эренбурга назваными «оттепелью». Вместе с ней наступил ренессанс советского искусства - появление театра «Современник», фильма «Застава Ильича», выступления поэтов в Политехническом музее и на стадионах с заполненными трибунами, чего никто в мире не видывал.
Правительственный гараж в Манеже напротив Кремля Хрущев вернул городу. В Центральном выставочном зале авангардисты, как знают читатели, показали картины, попавшие под горячую руку Никиты Сергеевича. Брань обернулась прижизненной славой отверженных.
В Москве и Ленинграде, подобно другим авангардистам, Анатолий не учился. Пять лет занимался в Харьковском художественном училище, старейшем в городе, основанном в 1896 году. Его первым директором стал Александр Любимов, ученик Ильи Репина. Преподавателями пригласили выпускников репинского класса Императорской Академии художеств, как сейчас говорят на Украине, москалей. Ничего особенного в том приглашении нет. Всем тем, чем сегодня славятся Киев, Харьков, Одесса, Екатеринослав-Днепропетровск-Днепр, они обязаны России.
В Харьковском училище занимался Александр Дейнека, самый известный его ученик. Его мозаики можно увидеть на станциях московского метро «Маяковская» и «Новокузнецкая», картины висят в лучших в музеях. Живопись Дейнеки подделывают и продают. Картина «За занавеской» ушла с аукциона за 3, 5 миллиона долларов. Дейнека в Харьков не вернулся, как и Брусиловский.
Родился Анатолий Рафаилович на берегу Черного моря в «красавице-Одессе». Там жил его дед по отцу Моисей, родом из местечка Брусилова на Волыни. Он торговал зерном. Деда по линии матери звали Исаак Кортчик. Его сын, Семен Исаакович, выдающийся поэт, вошел в историю русской литературы под псевдонимом Кирсанов. Дочь Берта Исааковна вышла замуж за Рафаила Брусиловского, писателя, которого знала вся Одесса.
Исаак Кортчик владел трехэтажным особняком с кариатидами, построенным для итальянского консула. Одним фасадом дом выходил на Дерибасовскую, главную улицу, другим фасадом смотрел в сад. В дом с кариатидами знали дорогу франты и красавицы Одессы, жены аристократов, преуспевавших коммерсантов. Исаак Кортчик слыл лучшим закройщиком, владел производством одежды высокой моды, Всему научился в ателье Парижа и Берлина, жил там подолгу, и дома говорил по-французски и по-немецки. Внук с детства усвоил оба эти языки. Они помогли ему много лет спустя ввести в русский язык иноязычное слово.
Спустя год после переезда в столицу состоялся, как знак больших перемен в политике СССР, Всемирный фестиваль молодежи и студентов, приехавших в Москву из свыше чем сотни государства. В Нескучном саду под полотняным навесом рисовали, соревнуясь между собой, художники всех цветов кожи. Тогда недавний студент Брусиловский «испытал шок», «раскрепощение», увидел, что можно рисовать не так, как его учили. «Написал портрет какой-то жгучей американки. Я как-то экспрессивно обвел его черным контуром, что-то выразительно деформировал, акцентировал цветом и получил приз»».
Как удалось так быстро, одесситу и харьковчанину, не испытывая мытарств с пропиской, закрепиться в Москве без родителей и друзей? Их отсутствие восполнил родной дядя Семен Кирсанов, гордившийся племянником, возмужавшим в армии. (А служить на три года Анатолий пошел, не желая воспользоваться связями влиятельного отца). Кирсанова в столице знали, как друга Маяковского С ним он выступал молодым поэтом в цирках и читал стихи на арене, стоя на руках вниз головой. Слова замечательной песни об Одессе «Есть город, который я вижу во сне, о если б вы знали, как дорог», - сочинил Семен Кирсанов.
Когда он умер, Андрей Вознесенский написал элегию «На похороны Кирсанова. Она начиналась так:
- Прощайте, Семен Исаакович!
Фьюить!
Уже ни стихом, ни сагою
оттуда не возвратить.
А завершалась трогательным финалом:
Маэстро великолепный,
стриженый, как школяр.
Невыплаканная флейта
в красный легла футляр.
Брусиловский вспоминал: «...мой дядя, очень дружил с Лилей Брик – смотрите изданные дневники Лили, она о нём отзывается с нежностью. Потом я и сам с ней познакомился – но уже в её зрелые годы. Я близко знал людей из её окружения». В него входили Майя Плисецкая, ее муж Родион Щедрин, Андрей Вознесенский, режиссер Параджанов».
Знакомства помогли установить деловые отношения с ведущими издательствами Москвы, единственным в СССР иллюстрированным еженедельником «Огонек», журналом «Знание-Сила». Все нуждались в иллюстрациях внештатных авторов. Это положение Брусиловскому подходило, потому что он никогда не хотел служить в штате редакций. Стремился «жить не как все», свободным художником, но при этом «работал, как завод».
На американской выставке в Сокольниках он увидел книги о современном искусстве с иллюстрациями, поразился «разнообразию, невиданному доселе». В «Артистическом кафе» в проезде Художественного театра познакомился с друзьями Юло Соостером и Юрием Нолевым-Соболевым. Снова испытал шок, поразился манерой их живописи. Узнал о «сюрреализме», как о «любовной встрече зонтика и ш