Теперь за могилами ухаживать некому. Николай Масалов умер 20 декабря минувшего года.
Этого человека знает весь мир, хотя его имя ни о чем никому не скажет. Зато его подвиг увековечен монументом, что находится в берлинском Трептов-парке. Николай Масалов стал прообразом статуи русского солдата с немецкой девочкой на руках.
Сообщение на информационной ленте: “24 апреля 2002 года на 79-м году жизни в поселке Тяжин скончался солдат-освободитель, памятник которому стоит в Трептов-парке”.
— Что вы?! — удивились жители Кузбасского района. — Николай Иванович умер 20 декабря. К сожалению, в России об этом узнали слишком поздно. Зато немцы на следующий день после его смерти приехали...
О герое ВОВ Николае Масалове советский народ начал забывать еще в конце 70-х годов. Зато жители Германии чтили Николая Ивановича на протяжении всей его жизни.
“Комбат, откапывай!”
К смерти Масалов готовился трижды. Первый раз — будучи совсем мальчишкой. Десятилетним ребенком пошел на рыбалку с ребятами, поскользнулся, провалился под лед. Друзья побежали за помощью в поселок... Николай больше года провел в больнице. Отстал от школьной программы и бросил учебу. Писать и считать научился уже после войны...
На полках тяжинского краеведческого музея уже много лет пылится фильм, отснятый местными телевизионщиками, о “сибирской легенде”, как здесь называли Масалова. Фильм так и не удалось показать по центральному ТВ. “Нет средств, да и кому это сейчас нужно?..” — вздыхают работники музея.
Нам удалось посмотреть некоторые фрагменты этой ленты.
— Я с первого до последнего дня защищал Сталинград. Город превратился в пепел, мы в этом пепле и воевали, — рассказывал еще молодой Николай Масалов. — А однажды чуть не похоронили меня заживо. Наш блиндаж завалило землей во время бомбежек. Дышать было нечем. Самим не выбраться: насыпало сверху гору. Из последних сил кричим: “Комбат, откапывай!..” На наше счастье, голоса услыхали.
Несмотря на то что Масалов во время войны получил тяжелое ранение, был контужен, он часто благодарил судьбу: “Пощадила меня война! Или Господь всегда рядом был?..”
— Думал, настигнет меня смерть под Люблином, когда угодил я в атаке под огонь крупнокалиберного пулемета. Получил тогда две пули в ногу, одну — в грудь. Лежу оглохший под открытым небом в ржаном поле, солнце в глаза светит, хлебушко головой кивает... Стемнело. Думаю: а ведь не найдут меня здесь! Полз сколько мог, останавливался, если отказывали руки. Утром меня подобрали. А через полтора месяца догнал свой полк уже у Вислы...
Перед Висло-Одерской операцией старшего сержанта Масалова назначили знаменщиком 220-го гвардейского полка. Он донес знамя до центра Берлина. Накануне штурма было решено, что именно он водрузит знамя на здании Рейхстага.
Утром 30 апреля 1945-го, за час до штурма берлинского района Тиргартен, Николай Иванович вынес знамя полка к Ландвер-каналу. 400 метров отделяли Советскую Армию от гитлеровской канцелярии. До наступления оставались считанные минуты. Вдруг все вокруг стихло. Выстрелы прекратились. И в этой неуютной, оглушающей тишине послышался детский плач. Совсем тихий, но очень жалостливый. “Мутти, мутти!” — всхлипывал голос.
— Добрался я все-таки туда, откуда плач слышался, — вспоминал Масалов спустя много лет. — Лежит белокурая женщина. Эсэсовцы стреляли ей в спину: никого не хотели выпускать из своего логова, даже своих. Она, видно, из последних сил смогла заползти под мост. К убитой матери припала девочка трех лет, привязанная веревкой к поясу. Только и запомнилось, что ее белое платьице в горошек. А еще она не могла уняться от плача: “Мутти, мутти!” Как взял я ее на руки — тут же умолкла...
В считанные секунды Масалов перекинулся через барьер канала. Смолкли наши пулеметы. Затаив дыхание, русские солдаты ждали — пять минут, десять... Неужели напрасно рисковал Масалов? Несколько гвардейцев, не сговариваясь, приготовились к броску. И в это время все услышали:
— Я с ребенком! Прикройте меня огнем...
Через секунду полк пошел в атаку. Николай Иванович успел передать ребенка танкистам. А вот знамя водрузить над Рейхстагом так и не успел...
Через несколько дней он попытался отыскать девочку. Но все его усилия оказались тщетными.
В Трептов-парке хотели поставить Сталина
Через несколько дней после случившегося в полк приехал человек со странной фамилией Вучетич. Первым делом разыскал Масалова. Они общались совсем недолго. Незнакомец предложил Николаю Ивановичу просто посидеть десять минут. В это время он делал какие-то наброски карандашом на небольшом листе бумаги. Лишь по прошествии многих лет Николай Иванович узнает, что это был один их самых известных художников-скульпторов Советского Союза. Евгений Вучетич выполнял задание фронтовой газеты: искал типаж для плаката, посвященного победе советского народа. Эти эскизы пригодились Вучетичу позже, когда он приступил к работе над проектом знаменитого ансамбля-памятника в Берлине.
Спустя полгода после окончания войны на конференции в Потсдаме обсуждалось решение о возведении в Берлине памятника русскому солдату. С советской стороны это решение подписывал Иосиф Сталин. В том, что центром композиции станет фигура Сталина, никто не сомневался.
Вскоре проект был готов. Скульптура получилась величественная. Естественно, ее хвалили, восхищались, вот только сам скульптор оставался недовольным. И тогда он вспомнил того самого Масалова, который во дни штурма Берлина вынес из зоны огня немецкого ребенка. Найти его снова Вучетич не смог. Зато объездил несколько десятков военных гарнизонов, встречался с русскими военными и делал сотни зарисовок. Вучетич быстро слепил запасную фигуру — воина метровой высоты, под ногами фашистская свастика, в правой руке автомат, левая придерживает трехлетнюю девочку.
В 1946 году он продемонстрировал основной проект Сталину.
— Слушайте, Вучетич, вам не надоел этот, с усами?.. — неожиданно поинтересовался Вождь, указывая мундштуком трубки на собственную скульптуру.
Вучетич тут же показал запасной вариант. Сталин улыбнулся:
— Вот этого солдата мы и поставим в центре Берлина на высоком могильном холме... Только автомат замените мечом — это более символично.
Древнее оружие скопировали с меча псковского князя Гавриила, который вместе с Александром Невским сражался за Русь.
Работы по сооружению памятника солдату-освободителю начались в 1947 году. В них были задействованы 1200 человек. Монумент возвели за два года.
— Стройка была грандиозной, работали круглые сутки, — вспоминает один из строителей, Георгий Лютый. — Главнокомандующий маршал Соколовский, а до него Жуков лично следили за ходом стройки и каждую неделю собирали совещания, на котором обсуждалось строительство. Трудности возникли у нас с облицовкой бронзовых фигур. Владельцы заводов Западного Берлина под разными предлогами срывали выдачу изделий. Тогда Соколовский сказал: “Будем искать исполнителей в Советском Союзе”.
Вучетич поехал в Ленинград на завод “Монументальная скульптура”.