Мишустину понравилось отчитываться в Думе

Депутаты не захотели или не смогли троллить премьера в робкой надежде отыграться осенью на отдельных министрах

Отчет правительства о работе в Думе – всегда одновременно ритуальное событие (возможности депутатов оперативно влиять на правительство невелики) и поле боя. Накануне первого отчета Михаила Мишустина за себя и за Дмитрия Медведева ожидания тоже были разными. Кто-то предрекали некие резонансные инициативы и открытие для поездок хотя бы Турции и Хорватии. Другие ожидали промежуточного чек-пойнта после заочной конкуренции различных федеральных и региональных властных структур по итогам пандемии. Третьи отмечали, что отчет правительства одновременно завершит политический сезон и возобновит его после нескольких месяцев заочности.

Депутаты не захотели или не смогли троллить премьера в робкой надежде отыграться осенью на отдельных министрах

Самому премьеру предстояло решить несколько задач.

Первая задача – найти оптимальную интонацию в разговоре с обществом. С уверенностью в себе и результатах своей работы, готовностью презентовать результаты – но без избыточных победных ноток. 2020 год – не время для него и в части стрессовой экономической статистики, и в части неопределенности относительно второй волны коронавируса. Эта задача была выполнена даже с запасом. Премьер воздержался от тезисов, способных расколоть не только зал, но и аудиторию за его пределами. Не прозвучало ни слов про «Россию в кольце врагов» и «под гнетом санкций» - хоть к последнему депутаты и подталкивали – но Мишустин лишь выражал сожаление в том духе, что Россия лучше стереотипов, сложившихся о ней в мире – не размышляя об источнике о природе этих стереотипов. Ни избыточного акцента на разговорах про импортозамещение или даже чудодейственность нацпроектов для настоящего и будущего, в которой большинство спикеров обычно подчеркнуто верит или хотя бы делает вид. Ни обещания вот-вот создать наконец неимитационный российско-белорусский союз, реинтегрировать постсоветское пространство и совместно бросить все силы и деньги на дальнейшую модернизацию оборонного щита и меча.

Второй приоритет– расположить к себе депутатов разных фракций. Нужно было быть достаточно консервативным – все же немало депутатов ностальгирует по атмосфере партхозактивов и партийных съездов, где принято докладчику быть педантичным, обстоятельным и даже порой немного нудноватым, услаждая депутатов приятными уху канцеляризмами вроде «трехлетка».

Третья необходимость – не выглядеть слабым или неуверенным в себе. В думском зале и президиуме немало тех, кто такую слабость умеет чувствовать - министры с этим уже не раз сталкивались. И при том, что в выступлениях членов правительства перед депутатами есть элемент ритуальности и реальных рычагов повлиять на кабинет министров у законодателей немного, такая слабость может аукнуться в дальнейшем – например, при прохождении в парламенте отдельных законов.

Здесь успех оказался наиболее нагляден. Мишустин несколько раз провоцировал зал на аплодисменты – например, начиная говорить про поддержку села (это загадка, почему каждый раз при разговоре о селе принято хлопать докладчику – но депутаты не подвели). Отшучиваясь, уклонился от попыток перевести стрелки на министров и заставить их отчитываться перед депутатами прямо сейчас – предлагая вместо этого пообщаться в перерыве (что депутатам-лоббистам обычно куда интереснее). Как бы вскользь интересовался у членов президиума скоростью проведения через парламент тех или иных законопроектов.

Нейтрализовав возможный негатив в течение первого часа, премьер перешел к ответам на вопросы, которые оказались звездным часом. Главным здесь оказалось не только содержание ответов (хотя по заветам Жириновского по большинству из них он избегал слова «нет»), а демонстрация информированности премьера. Обилие статистических данных, ссылок на годы, номера законов позволили Мишустину обеспечить своего рода интеллектуальное доминирование в зале. Было видно, что премьер получал от этого удовольствие и даже отклонял робкие попытки ведущего закончить с вопросами, поскольку «и так все ясно». К тому же чем дольше шло обсуждение, тем чаще острые и умные вопросы сменялись идеологическими и менее умными. В результате ответы чаще оказывались интереснее вопросов – хотя мы привыкли, что чаще обычно наоборот: вопрос задается с максимальным полемическим задором, а ответ зажевывается в бюрократических обтекаемых фразах.

Можно ли рассматривать выступление Мишустина как предъявление обществу некой программы действий, вокруг которой начнется оживленная дискуссия в обществе, возрастут ожидания граждан, появится тот самый свет в конце тоннеля? Очевидным образом нет. Для таких жестов сейчас не время на фоне батла партий свидетелей и противников второй волны коронавируса. Да и в современной российской политической традиции (за исключением периода 2018-2011 годов) не принято, чтобы таким маяком становился кабинет министров.

Но собственно политические задачи получилось решить. Атак на Мишустина не возникло, а на тезис об успешности отчета в ближайшие месяцы Белый дом в ближайшие месяцы будет ссылаться, стремясь ускорить прохождение законопроектов. Для российских политиков и чиновников не притягивать антирейтинг – задача сегодня даже более важное, чем наращивать позитивную популярность. И, проходя между струй, сохранять свою аппаратную субъектность.

Михаил Виноградов

Президент фонда «Петербургская политика»

Сюжет:

Санкции