Знакомьтесь: «Елизавета». Длина – 18,3 метра, максимальная ширина деревянного корпуса – 4,6 метра, осадка – 60 сантиметров. В движение это плавательное средство приводили два расположенных по бортам гребных колеса диаметром 2,4 метра каждое. Мощность паровой машины (топливом для нее служили дрова) – 4 лошадиные силы, благодаря ей судно могло развивать скорость до 11,5 км/час.
Один из примечательных элементов конструкции – дымовая труба высотой около 7,6 метра. Нижняя ее часть была сложена из кирпичей, а основная - верхняя (диаметром около 30 сантиметров) металлическая. Было предусмотрено, что при хорошем попутном ветре можно кораблю идти под парусом, используя эту «макаронину» в качестве мачты. Вот вам и популярный сейчас принцип – два в одном!
Необычный по тем временам «самоход» построили на заводе Чарльза Берда в Петербурге. Инженер, выходец из Шотландии перебрался в Россию еще во времена правления императрицы Екатерины Великой. Несколько лет спустя, в 1792 году Берд, превратившийся на новом месте обитания в Карла Николаевича, основал в Петербурге литейно-механический завод. Среди выпускаемой продукции – паровые машины.
В 1815 году Берд, который уже получил к тому времени российское подданство, взялся за постройку самоходного корабля. Тут следует подчеркнуть, что это был действительно уникальный проект. Ведь пароход запатентовали только шестью годами раньше! Даже самого этого термина еще не существовало в России. Первые «паровики» для движения по воде называли, используя английскую терминологию: стимботы, пироскафы.
- Судя по дошедшим до нас сведениям, Берд не стал строить целиком весь корабль, - поясняет специалист по морской истории Дмитрий Мазур. - Он просто взял обычное деревянное судно типа галеры и в центре корпуса его установил котел, паровую машину, а по бокам – два гребных колеса.
После спуска на воду стимбот, которому дали имя «Елизавета», некоторое время совершал пробные «пробеги» по реке. 2 (14 по новому стилю) ноября 1815 года с такой технической новинкой прибыли познакомиться даже члены семьи императора Александра I. Газеты упоминали об этом событии. В частности было написано, что «государыня императрица изволила рассматривать с величайшею подробностию состав и строение всех частей машины».
А на следующий день, 3 (15) ноября, «Елизавета» отправилась в свой первый дальний (по крайней мере так это расценивалось тогда) рейс. Ранним утром пароход отчалил от пристани в Санкт-Петербурге и взял курс на Кронштадт. Есть точный хронометраж плавания 210-летней давности. Чтобы преодолеть эти почти 30 километров потребовалось 3 часа 15 минут. Средняя скорость «самохода» составила около 9,3 км/час. А вот обратный путь в столицу из-за ухудшения погоды и поднявшегося встречного ветра занял гораздо больше времени. «Елизавета» добралась до родного причала лишь через 5 часов и 22 минуты.
Уже начиная со следующей навигации детище Карла Берда стало выполнять регулярные рейсы между Петербургом и Кронштадтом. На борт брали полтора десятка пассажиров. Для размещения их имелось несколько кают, а кроме того на корме судна были предусмотрены деревянные скамьи, над которыми сооружен парусиновый навес.
В газетах публиковали объявления с расписанием движения на первой в стране пароходной линии: «Судно, называемое пароход, <…> будет отправляться ежедневно в 9 часов из Санкт-Петербурга в Кронштадт, а оттуда обратно в 5 часов».
Сохранились правила для пассажиров. Там, в частности, упомянуто, что никто из посторонних «не должен вмешиваться в распоряжение пароходом, в управление машинами, также заводить споры с кем-либо из людей, к пароходам принадлежавших, и тем менее бить их или давать горячие (то есть горячительные – Д.М.) напитки, ибо чрез это пароходы могут подвернуться опасности…». Вот еще весьма актуально: «Табак возбраняется курить в каюте, но позволяется на палубе». А этот пункт и по сей день для пассажиров общественного транспорта не утратил актуальности, только сейчас его формулируют иначе, а тогда: «Люди, принадлежащие к пароходам (то есть экипаж – Д.М.), обязаны быть благопристойными, услужливыми, <…> однако ж быв заняты своей должностию, за целость вещей они не могут ответствовать, но всякий пассажир за багажом своим должен иметь собственное смотрение».
Уже через год стараниями Карла Берда был спущен на воду второй пароход, затем еще несколько. Через 20 лет после первого рейса «Елизаветы» в России было уже более 50 паровых судов.
