Сегодня немало наших соотечественников, жадных до впечатлений, добрались и сюда, на южный берег Аравии. И увидели мир, совсем не такой, что знаком по глянцевым обложкам – башня-игла, вонзившаяся в небо, отели-паруса и насыпные острова в виде пальм, забитые дорогими колесницами автострады. Здесь другое. Город белых дворцов у подножья суровых горных цепей. Древние форты и сторожевые башни на вершинах каменистых холмов. Имена заходивших сюда кораблей, начертанные на скалах еще сто и двести лет назад.
Но это не заповедник минувшего, это страна шагающая в ногу с веком...
ВЫЗОВ ВРЕМЕНИ
Для тех, кто внимательно следит за политическими процессами, происходящими на Ближнем Востоке в последние десятилетия, давно стали очевидны две тенденции – стагнация республиканских режимов, возглавляемых бессменными лидерами, и набирающая силу социально-политическая модернизация в странах, где правят наследственные династии. Показательно, что с началом «арабской весны» 2011 года готовность к социальным преобразованиям продемонстрировали монархи региона (Марокко, Иордания, Саудовская Аравия, Оман), а не лидеры формально демократических государств (Египет, Йемен, Ливия, Сирия), которые проявили особую жестокость при подавлении протестов.
Несмотря на то, что ныне в политику вовлечены широкие массы, далеко не для всех очевидно, что понятие демократизации – ключевое в том комплексе реформ, который обозначается общим термином модернизация. История мусульманских обществ в XX веке изобилует примерами того, как «догоняющая» страна пыталась перенять внешние стороны современной цивилизации без учета духовного потенциала нации. Первыми на этот путь вступили Турция при Ататюрке и Иран при Реза-шахе. Перемены осуществлялись методами администрирования, и нередко сопровождались искоренением народных обычаев, предпринимались попытки секуляризации и ограничения влияния духовенства. Хотя правящие круги и декорировали фасад государства атрибутами западных демократий – парламент, партии, некоторые цензурные послабления – на самом деле это приводило лишь к отрыву элиты от основной массы населения, закладывало под фундамент политической системы мощный заряд неудовлетворенности масс своим бесправным положением. Классический пример провала такого рода модернизации являет судьба «белой революции», задуманной шахом Мухаммедом Реза Пехлеви в 60-х годах минувшего века. Внедрение чуждого образа жизни, огромный размах коррупции и непотизма, опора на бесчисленных иностранных советников, прежде всего американских, которым были предоставлена юридическая неприкосновенность – все это оскорбляло нравственные и религиозные чувства граждан страны, они чувствовали себя людьми второго сорта. И это обстоятельство перевесило очевидные успехи экономического развития страны: повышение уровня жизни, создание современной инфраструктуры, улучшение медицинского обслуживания и образования.
Подобный ход событий можно было наблюдать и в Индонезии, где сорок лет железной рукой правил генерал Сухарто. В определенной степени схожие процессы определили опасную нестабильность в Алжире, Пакистане. И совсем недавно привели к революциям в некоторых арабских странах.
То, что делается в современных арабских монархиях – это принципиально иной тип модернизации. Почти все правители этих стран уже несколько десятилетий последовательно проводят политические реформы, целью которых является приобщение народов к делам управления. При этом ни один из монархов региона не предпринимал резких изменений, предпочитая осторожные, постепенные нововведения. Сохранившаяся традиционная элита, обладающая многовековым опытом управления, быть может иногда подчиняется своего рода политическому инстинкту, но ведь он и редко подводит ее. Если сравнить этот политический стиль с действиями тех новых элит, которые сформировались после захвата власти военными заговорщиками во многих соседних странах, можно увидеть, что новички у власти склонны к импульсивным решениям, внешне эффектным, но недостаточно продуманным. Что приводит не к рывку вперед, как объявлялось, но отбрасывает страну назад. Примеры такого руководства во множестве явили революционные лидеры Южного Йемена, Ирака, Египта, Алжира. Если постараться выстроить своего рода графики прогресса, взяв за точку отсчета середину минувшего века, то обнаружится, что страны находившиеся на гораздо более высокой степени развития, чем монархии Персидского залива, сегодня в значительной степени отстали от них, утратив свои преимущества в области человеческого развития, не говоря уже об экономическом прогрессе.
В начале 2008 года Всемирный Банк опубликовал рейтинг стран по бюджетным расходам на душу населения. Оказалось что почти всю первую десятку составили монархии, как западные, так и восточные. Против цифр не поспоришь – выходит, наибольшую заботу о народе проявляют наследственные правители, а не те, кто громко кричит о социальной справедливости.
Внутриполитическая стабильность, взвешенность и реалистичность программ развития, миролюбивая внешняя политика – вот те условия, которые обеспечили поступательное движение арабских монархий к новому состоянию общества. Конечно, помимо перечисленных черт стратегии развития, общих для всех этих стран, немаловажное значение имеет и индивидуальный