Кошмар длиной в пять лет: "Я боялась собственного мужа"

Любовь, похожая на стон

11.10.2016 в 18:44, просмотров: 10773

...Ее поводок — 50 метров. Именно на это расстояние Ольга может беспрепятственно выходить из дома. До шлагбаума и обратно. Всего на час в день.

Отслеживающий браслет крепко закреплен на ноге. «Его не сразу принесли, оказывается, на них тоже есть очередь...»

40-летнюю Ольгу Леонову пытаются обвинить в том, что она прямо или косвенно виновата в гибели мужа, бизнесмена Александра Леонова. Убила? Заказала его убийство? Довела до самоубийства?

...Богатые тоже плачут. Ольга говорит, что практически сходит с ума, лезет на стенку в своей огромной московской квартире — домашний арест длится третий месяц. Ей привозят домой еду, разрешено общаться с людьми — но никакого телефона, Интернета, обратной связи и уверенности в том, что завтра она снова не попадет за решетку.

«Как по щелчку пальцев — семья, работа, будущее, и вдруг раз — и я просыпаюсь в тюремной камере, потеряв все. Это был какой-то сюр. Решетка, нары, параша, грязная вода из-под крана в грязном туалете...»

Кошмар длиной в пять лет:

Богатые тоже платят

50-летнего бизнесмена Александра Леонова нашли мертвым без малого пять лет назад. Он лежал в луже крови в холле на первом этаже элитного дома, где проживал с семьей — момент, как мужчина вошел туда один и с оружием, запечатлели видеокамеры.

Осталось с десяток предсмертных записок — друзьям, детям. жене. «Олюша! Воспитай сына достойно. Я знаю, ты сможешь. Поверь, так будет лучше для всех».

«Муж просчитал все... Его водитель ждал его по приказу у входа в дом. Александр позвонил ему буквально за минуту до того, как сделал смертельный выстрел, попросил зайти. Видимо, чтобы тело долго не искали».

Уголовное дело по убийству не возбуждали два года, неоднократно проводились проверки, в ходе которых выяснилось, что да, действительно, на курок никто другой не нажимал.

Мы познакомились с Ольгой Леоновой несколько месяцев тому назад. Честно говоря, я не знала, что она от меня вообще хочет — высказаться, излить душу?

«Пять лет длится этот ужас, этот кошмар... Ты знаешь, я раньше, еще до приезда в Россию, живя в Европе, никогда бы не поверила, что такое возможно в нашем цивилизованном веке. Как легко сломать любую жизнь — как спичку двумя пальцами».

Не осталось ничего. Пепел. Как от выкуренных Ольгой сигарет.

Понятно, что она рассказывает мне свою версию событий, приведших к этой семейной трагедии, что, наверное, у медали есть и другая сторона — и все же мне становится жаль ее, в один миг потерявшую все, превратившуюся из уверенной в себе деловой дамы в подозреваемую.

Наш разговор состоялся в мае. В конце августа госпожу Леонову арестовали.

Прости, любимая

С детства занималась фигурным катанием. Училась, падая, сразу же подниматься и не плакать. После первого брака с респектабельным англичанином остался сын. С русским миллионером Александром Леоновым познакомили друзья.

«Саша сразу начал за мной активно ухаживать. У меня шел бракоразводный процесс. Саша очень хотел детей, семью. Я же, если честно, была больше настроена на карьеру», — утверждает Ольга.

На тот момент она училась в престижном иностранном университете. «Второго сына я рожала, получив диплом с отличием. Я не хотела возвращаться, так как совсем не видела себя в России. А Саша не мог остаться жить за границей, бизнес, дела, друзья — все было на родине. И я уступила».

Полный жизненной энергии человек. Любил деньги, внимание женщин. У Александра Леонова, по воспоминаниям друзей, было отличное здоровье. Шутил, кутил. Поднял с нуля большой бизнес. «Пока тот разворачивался, это никому особо не было интересно, но затем, когда пошла настоящая реальная прибыль, серьезные большие люди предложили мужу продать его долю».

Проблемы начались, как вспоминает Ольга, после того как Александр заключил эту свою последнюю, как казалось, удачную сделку и вышел из дела. «Саша не то чтобы осел дома, но все сразу стало мельче, неинтереснее. Ведь еще недавно под его началом работали сотни человек. А тут — ничего. И это бьет по самолюбию, особенно когда мужчина приближается к полтиннику». 

Кризис среднего возраста. У представителей сильного пола он протекает гораздо страшнее. Как ни странно, но проще его переносят несостоявшиеся личности — им есть кого винить в своих бедах — отсутствие денег, дурака-начальника...

А кого винить, когда на вершине ты — ты один? «А падать больно...» — отвернувшись в сторону, закусывает губу Ольга.

«Возможно, пытаясь забыться, Саша начал тратить, причем масштабы его трат были несопоставимы с размерами наших доходов. За последние годы, я подсчитала, он потратил примерно 80 процентов того, что заработал за всю жизнь. Мы летали только бизнес-классом, у него были какие-то бесконечные дела в других городах, переговоры, которые не заканчивались ничем, и это злило его, выводило из себя, делало агрессивным».

Без сил

И это тоже слова Ольги, другая сторона ее брака: «Я спала в своей комнате, закрывшись на ключ. Потому что боялась собственного мужа. Однажды я спряталась в туалете, он долбил в дверь топором, пытаясь сорвать замок. Спас охранник, которого удалось позвать. Как-то ударил обожаемого и единственного сына — тот случайно наступил на его начищенный ботинок. Саша превращался совершенно в другого человека — он больше не мог сдерживать себя, становился неуправляемым. Положение усугубляли, как мне кажется, прием антидепрессантов и алкоголь. Разумеется, это не афишировалось, его состояние, но и не заметить его, как мне кажется, было нельзя. Это подтвердят его друзья, этого, я думаю, не сможет отрицать и его мать. За полтора года до смерти я сама предложила развод».

По словам жены, стремясь сохранить их семью, Леонов резко бросил пить и так же резко терапию. «Саша стал гораздо спокойнее. Наши супружеские отношения улучшились, прекратились ссоры, о разрыве речь уже не шла. Но у него совсем иссякли силы... Возможно, это началось из-за синдрома отмены препаратов... Большую часть времени он спал или бродил по дому как призрак. Я насела на него, и только тут он признался, что, кажется, болен, что у него серьезная депрессия, что нет сил даже встать с постели, говорить, дышать... Но при этом он был совершенно в здравом рассудке, владел собой, поэтому мне показалось, что все поправимо. Договорились, что он сходит к врачам. Он действительно летал к знакомому специалисту в Англию накануне смерти...»

В тот роковой день они на даче ждали гостей. Александр внезапно сорвался и уехал — отговорился тем, что нужно по делам. Все уже сидели за столом, когда Ольге пришла эсэмэска: «В случае моей смерти...». «Я бросилась набирать мужу, но он сказал, что у него все нормально. Затем телефон уже не отвечал. Я немедленно связалась с консьержем, охранниками: если Саша не будет открывать, пусть ломают дверь».

От момента прихода эсэмэс до момента, когда Леонова нашли мертвым, прошло полчаса.

«В моей смерти прошу не винить…»

«В производстве межрайонного следственного отдела следственного управления находится дело (…) по факту доведения до самоубийства гражданина Леонова А.А.» — по прошествии стольких лет в этом деле, судя по всему, нет подозреваемых, хотя одним из ключевых свидетелей действительно проходит Ольга, вдова погибшего, потерпевшей ее так и не признали.

«Денег на похороны не было, — продолжает Ольга. — Я взяла карточку мужа и попросила нашего водителя съездить снять с нее миллион рублей. Все прошло довольно скромно, маленькое кладбище, поминальный обед. Все расходы производились наличными, никаких квитанций, я была не в том состоянии, чтобы думать еще и об этом, вы же знаете, как работают похоронные агенты...»

Ольга была уверена, что тратит деньги, предназначавшиеся лично ей. Как супруга и основная наследница согласно завещанию мужа.

Остальные наследники всего движимого и недвижимого имущества — несовершеннолетний сын Александра Леонова и его мать, которой перевалило за восемьдесят.

Как рассказывают знакомые, для пожилой женщины уход сына стал огромным ударом. Судя по всему, она так и не могла смириться с мыслью о том, что тот свел счеты с жизнью.

Писала в Следственный комитет, генеральному прокурору, в газеты: «Мой сын не мог покончить с собой. О депрессивно-психическом его состоянии — в это никто не верит. Все ответы из наркологических и психиатрических клиник: на учете не состоял. Правосудие не свершилось. Его жена на свободе. И это показатель несправедливости нашей правоохранительной системы». В случившемся, что естественно, свекровь обвиняла только невестку. Все эти годы она пыталась оспорить завещание, оставленное Леоновым в пользу жены, но гражданский суд ей в этом отказал.

Ольгу постоянно вызывали на допросы, дома были обыски, изъяли компьютер, телефоны, читали электронную почту, провели экспертизу почерка и экспертизу голоса. Все накладывалось, наслаивалось, рушилось на глазах...

«Мы просили провести посмертную психиатрическую экспертизу самочувствия Саши. Насколько он был на грани. Остались его друзья, врачи, медицинская карточка, даже схема таблеток, которые он принимал, — но мы так и не знаем, провели ее в итоге или нет».

В итоге вариант убийства был исключен. Но уголовное дело все же было возбуждено — по другой статье. 110 УК РФ «Доведение до самоубийства».

Неизбежность

Чужая семья — потемки. Но иногда потемки и своя собственная. И все мы блуждаем впотьмах, боясь иногда признаться в очевидном — что нашим близким нужна помощь, пока не становится слишком поздно. И вот эту ношу, вину, не искупить ничем, нести до конца.

Но в случае с гибелью Александра Леонова есть важный нюанс: деньги. Если вдову признают виновной в доведении до самоубийства, она автоматически лишается своей доли в завещанном имуществе — как недостойная наследница. Слишком большой капитал стоит на кону. 

Мы встречались с Ольгой в начале лета. Она умоляла помочь. Но что я могла? Лишь посочувствовать, выслушав.

В начале сентября мне позвонил наш общий знакомый и сказал, что Ольгу все-таки поместили под домашний арест.

Но совсем по другой статье. «Мошенничество», ст. 159, ч. 4 — крупный размер, те самые деньги, которые были сняты из банкомата на похороны мужа.

Исход

Доведение до самоубийства — умышленное преступление. Вот только доказать его крайне сложно. То, что заставит одного лезть в петлю, для другого — мелкие неприятности. Не поэтому ли хоть следствие длилось много месяцев, а сам суицид произошел пять лет назад, — до сих пор ничего конкретного по этому вопросу так и не было предъявлено. Мошенничество — совсем другое дело. Деньги можно пересчитать и потрогать.

«Я никогда и не отрицала, что снимались наличные на похороны Саши. А теперь получается, что я совершила хищение у самой себя, несмотря на то, что эти деньги, во-первых, являются общей супружеской собственностью, более того, я являюсь основной наследницей по завещанию».

Ночь в СИЗО. Потом два дня в ИВС. На деревянных нарах с юной девочкой-наркоманкой. Затем был суд, избиравший меру пресечения — домашний арест, хотя следователь и прокурор настаивали на заключении под стражу, посчитав, что Ольга имеет возможность покинуть Россию.

В плане наследства все правильно: если молодую женщину признают виновной в доведении супруга до самоубийства, то капиталов мужа ей не видать. Но при этом не совсем понятно: при чем тут мошенничество из-за снятия одного миллиона рублей? По мнению юристов, здесь нет состава уголовного преступления, но вполне возможно гражданское судопроизводство, поскольку действия вдовы могли уменьшить общую наследственную массу, но ведь в этой массе была и ее доля. В этом случае она будет обязана возместить из этого миллиона другому наследнику 500 000 рублей, либо уменьшить причитающуюся ей самой долю на 500 000 рублей. Всего лишь. Но за это уж точно не сажают.

«Доказывали, что моя вина заключается в том, что на момент снятия денег на похороны в банкомате круг наследников был не определен, а наследственная масса обезличена. А вдруг бы завещание было оспорено? А вдруг бы появились еще какие-то документы и обстоятельства? Еще какие-то претенденты? А вдруг? Я умоляла: отпустите меня, мне надо работать, кормить детей, но все было бесполезно...»

Она по-прежнему живет в доме, где застрелился ее муж. Гуляет разрешенный час во дворе, пока поводок еще не натянут.

Квартира роскошная. Но Ольге принесла только горе.

«Олюша, поверь, так будет лучше для всех», — написал Леонов в своей последней записке жене.

Возможно, он действительно хотел, чтобы было как лучше. Но расплачиваться по всем счетам теперь приходится ей одной.

Имена всех героев изменены.