От мечты к кошмару: как это происходит
Питер Льюис казался воплощением мечты: образованный, обаятельный, давал интервью СМИ о желании помочь женщинам. Он предлагал как искусственное, так и «естественное» осеменение — через половой акт. Для Джорджии это не стало тревожным сигналом.
Их встреча превратилась в унижение: агрессивный секс, оскорбления. «Это было похоже на нападение», — вспоминает она. Но главный удар ждал позже: выяснилось, что Льюис — носитель редкого генетического заболевания, о котором он умолчал. «Я поняла, что для Питера это игра власти. Он манипулирует женщинами, чтобы строить свою династию», — говорит Джорджия.
Теперь её двухлетняя дочь — потенциальный носитель болезни и одна из примерно 100 сводных братьев и сестёр, число которых растёт.
Феномен «серийных доноров»: альтруизм или патология?
Льюис — не единственный. В соцсетях и на специальных форумах действуют десятки таких мужчин. Среди них:
Джо Донор (Роберт Чарльз Албон) — американец, живущий в Англии, гордится 180 детьми.
Саймон Уотсон — заявляет о 800 детях, угрожает тем, кто его критикует.
Джонатан Джейкоб Мейер — голландец, признался в 550–600 детях, ему запретили быть донором.
Эксперты называют их поведение «репродуктивным насилием». «Они собирают потомство как трофеи. Дети становятся доказательством их силы», — говорит активистка Ив Уайли.
Почему женщины идут на риск?
Причины понятны: стоимость. Клиника ЭКО берёт более $2500 (около 230 000 рублей) за попытку, а доноры в соцсетях просят лишь возместить «расходы». Добавьте человеческое общение, иллюзию «особой связи» — и ловушка захлопывается.
Хлоя Браун, родившая сына от Льюиса, признаётся: «Моё суждение было затуманено отчаянием». Знакомое имя донора из интервью усыпило бдительность.
А как в России? Закон vs. Соцсети
История Джорджии происходила за рубежом, но проблема «теневого» донорства актуальна везде. В России донорство спермы — это строго регулируемая медицинская процедура, а не частная договорённость.
Ключевые принципы российского законодательства:
- Только через клиники: Всё происходит в лицензированных медицинских центрах. Любые частные «договорённости» вне клиник законодательно не регулируются и не защищаются.
- Жёсткий отбор доноров: Донором может быть здоровый мужчина 18-35 лет. Он обязан пройти полное медобследование, включая генетический тест и осмотр психиатра. Скрыть серьёзное заболевание, как сделал Питер Льюис, невозможно.
- Анонимность и безопасность: Донорство в России обычно анонимное. Донор не имеет никаких родительских прав и обязанностей перед рождённым ребёнком. Клиники ведут строгий учёт, чтобы исключить рождение множества детей от одного донора в одном регионе.
- Кто может воспользоваться: Воспользоваться донорской спермой в российской клинике могут как семейные пары, так и одинокие женщины. Закон достаточно либерален в этом вопросе.
Важный контраст: В Великобритании, откуда родом героиня истории, анонимное донорство запрещено, и ребёнок в 18 лет может узнать личность донора. Это привело к резкому сокращению числа доноров и росту спроса на нерегулируемые «услуги» в соцсетях. Российская модель, сохраняя анонимность, стремится обеспечить безопасность и предсказуемость процесса в рамках медицины.
Молчание жертв и безнаказанность
Джорджия пыталась предупредить других о том, что потенциальный донор не раскрывает правду о своем здоровье, но её быстро заблокировали в группах. Она ходила в полицию — ей сказали, что это «гражданское дело». Доказать что-либо сложно.
«Многие женщины молчат, — считает Джорджия. — Люди просто рады, что у них есть ребёнок. Вот так он и уходит от ответственности».
Будущее детей: риски и травмы
Главные жертвы — дети. Помимо риска наследственных болезней, их ждёт:
- Осознание, что у них десятки сводных братьев и сестёр.
- Высокий риск случайного инцеста в будущем.
- Психологическая травма от осознания, что их зачатие было частью чьей-то нарциссической игры.
Вывод: мечтать — безопасно
История Джорджии — это крик о помощи в правовой вакуум, где манипуляторы чувствуют себя безнаказанно. Российское законодательство, в отличие от британского, создаёт более защищённые и контролируемые рамки для донорства, стремясь исключить подобные злоупотребления. Однако оно бессильно против частных соглашений, заключённых в интернете.
Когда-нибудь Джорджии придётся рассказать дочери правду. Не о герое-доноре, а о человеке, который видел в её матери лишь инструмент. И эта правда может оказаться тяжелее любого генетического наследия.
