"Целую Твои глазки, целую Твои ножки»…

Любви не только все возрасты покорны, но она неизменна и  во всех своих проявлениях. Эти банальные истины подтверждаются, нашим прошлым, настоящим и, надеюсь, будущим.

Во все времена любовные пары похожи и в то же время неповторимы.

Что может быть общего между поэтом конца XVIII века Гавриилом Державиным(тем самым, который «благословил» Пушкина) и безвестным жителем XVII  века Малиной Арефьевым? Что может связать людей, живших в разных столетиях.  Баня. Конечно, не только баня, но и письма этих людей своим любимым. Не было бы любовных писем, мы бы никогда не узнали про баню.

«Любовные письма Малины Арефьева» - подборка документов из судебного дела, в котором письма фигурировали в качестве доказательств. Письма короткие, скорее записочки о назначении свидания. Малина Арефьев пишет любимой девушке: «Маня, выдь на огород, за баню. Буду ждать тебя. Только не омани».

Но как эти письма оказались в суде? Оказывается, они находились в судебном деле как доказательство вины Малины Арефьева. В чем же заключалась его вина? Маня, «на огород за баню» ходила, и не раз. Итогом этих «ходок» стала беременность. «Покрыть грех» и жениться на девушке Малина Арефьев по каким-то соображениям не захотел. Тогда отец девушки подал в суд бумагу с просьбой заставить Арефьева жениться на его дочери, так как считал его «повинным в беременности». Единственным доказательством «вины» и были, как раз, письма. Раз приглашал «за баню», значит, виноват. Это сегодня провели бы  генетическую экспертизу, и нет проблем. Чем закончился суд, история умалчивает. Будем надеяться, что все у них сладилось.

Это судебное дело очень напомнило знаковые фразы из американских фильмов: «Я тебя люблю» и «Встретимся в суде». Времена меняются, а нравы нет.

Впрочем, я отвлекся от бани.

Из писем  Гавриила Державина своей невесте, второй будущей жене, мы узнаем, что встречам с ней он предпочитал баню.

«Извини меня, мой милый друг, что тебя сегодня не увижу. К обеду не мог быть для того, что нужда была быть у Васильева, а ввечеру кое-кто заахали, а, между тем, признаюсь, что готова баня, то уже не по­паду к вам». Видимо, невеста обиделась, потому,  как на следующий день поэт пишет: «Каково ты, мой милый и сердечный друг, почивала? Я думаю, обеспокоена вчерашним вздором. Плюнь, матушка, на враки: довольно, - я твой. Не знаю, где обедаю; но только у вас буду. Будь, мой друг, спо­койна». Обещать жениться, не значит, жениться, так как еще через день  Державин сообщает невесте: «Миленушка, душа моя, я сегодня к тебе не буду, для того, что надобно к понедельнику множество на­писать писем, которые я запустил, а на вечер пойду в баню».

Поэт есть поэт, как изящно, виртуозно он «динамит» невесту. Но такому поведению есть объяснение. 52-летний поэт  решил вступить в брак не от горячей любви, а чтобы, как он говорил, оставшись вдовцом, «не сделаться распутным». Что ж в этих рассуждениях есть своя логика.

Вообще, в любовных письмах человек с хрестоматийной биографией, если и не раскрывается, то смотрится совсем по-другому.

Что общего между  двумя выдающимися людьми России – Александром Грибоедовым и Николаем Чернышевским.  Один – блестящий поэт и дипломат, другой – писатель и революционер, звавший «Русь к топору».

Оба находятся со своими женами в разлуке. Александр Сергеевич – на дипломатической службе в Тегеране,  Николай Гаврилович – на каторге в Сибири. Грибоедов пишет очаровательной шестнадцатилетней жене Нине Чавчавадзе, Чернышевский – обремененной годами, нуждой и детьми Ольге Сократовне.

Разные социальный статус, разные эпохи, а тоскуют мужчины одинаково.

«Бесценный друг мой, жаль мне тебя, грустно без тебя как нельзя больше. Теперь я истинно чувствую, что значит любить. Вчера меня угощал здешний Визирь, Мирза Неби, брать его женился на дочери здешнего Шахзады, и свадебный пир продолжается четырнадцать дней. Од­нако, душка, свадьба наша была веселее, хотя ты не Шахзадинская дочь, и я незнатный человек. Помнишь, друг мой неоценённый, как я за тебя сватался, без посредников, тут не было третьего. Помнишь, как я тебя в первый раз поцеловал, скоро и искренно мы с тобой сошлись, и на веки. Помнишь первый вечер, как маменька твоя и бабушка и Прасковья Ни­колаевна сидели на крыльце, а мы с тобою в глу­бине окошка, как я тебя прижимал, а ты, душка, раскраснелась, я учил тебя, как надобно целоваться крепче и крепче. Прощай, бесценный друг мой еще раз… Целую тебя в губки, в грудку, ручки, ножки и всю тебя от головы до ног».

«Каково-то поживаешь Ты, моя красавица? По Твоим письмам я не могу составить определенного по­нятия об этом. Вижу только, что Ты терпишь много неудобств. Прости меня, моя милая Голубочка, за то, что я, по непрактичности характера, не умел приготовить Тебе обеспеченного состояния. Я слишком безза­ботно смотрел на это. Хоть и давно предполагал воз­можность такой перемены в моей собственной жизни, какая случилась, но не рассчитывал, что подобная перемена так надолго отнимет у меня возможность ра­ботать для Тебя. Заботься только о своем здоровье. Оно - един­ственное, чем я дорожу. Пожалуйста, старайся быть веселою. Будь же здоровенькая и веселенькая. Целую Твои глазки, целую Твои ножки, моя милая Лялечка. Крепко обнимаю Тебя, моя Радость».

Два любящих мужчины, один-  дипломат, другой - каторжанин. Но – «целую тебя в губки, в грудку, ручки, ножки и всю тебя от головы до ног», «целую Твои глазки, целую Твои ножки»…

Начало ХХ века – время революционных потрясений, но даже такое смутное время не отменяло простых человеческих отношений. Например, таких, как эти:

"Не писал так долго, потому что и денег не имел, и не мог понять, что со мной... Ты видишь во мне фанатика, а между тем я просто жалкий мальчуган. Да нельзя ни за что, чтобы ты на все время приехала ко мне. Я могу совсем разбить твою жизнь и тем разобью окончательно и свою собственно. Венчаться тоже, по-моему, надо будет избегать всеми силами. Ведь мы никогда не должны быть мужем и женой, зачем же связывать себя, ограничивать свою свободу и самому сознательно усиливать искушение и тем ослаблять свои уже надорванные силы. Я ведь сам первый предложил о венчании. Но теперь, когда чувствую себя так слабым и бессильным, мысль эта меня пугает» ...

Это строчки из письма юного Дзержинского, когда до «железного Феликса» ему еще идти  годы и годы.

Можно приводить массу примеров подобных  писем, которые и по содержанию, и по сюжету оставляют далеко позади всевозможные современные любовные романы. К сожалению, сегодня эпистолярный жанр уходит в небытие. Ему на смену бодро шагает смс-письмо.

«Зайчонок вот уже как месяц мое сердце стало тяжелее! Врачи говорят, что это болезнь, но я-то точно знаю, что это просто ты в нем поселилась! А мой диагноз — это любовь! Любовь к самой замечательной девушке на свете... к тебе!»

Все-таки для смс нетипично длинный текст. СМС нужно писать кратко и емко. Вот так. «Привет. Приезжай, я уже без трусов».

просмотров: 6121



Комментарии пользователей

  • дом-2
    0

    ахинею дядя несет моя телка не поймет

    24 мая 2011 в 23:06 Ответить
  • Ваше имя
    0

    Во му..дак! Или просто местный МК дурачок?

    24 мая 2011 в 23:20 Ответить
  • Ваше имя
    1

    Когда-то я тоже получала такие письма: глазки. губки. ножки... Это было чудесно!! И не так уж давно. Спасибо Вам.

    25 мая 2011 в 13:34 Ответить
  • Виктор Петрович
    0

    Какие же вы все похабные...

    26 мая 2011 в 16:27 Ответить
  • Лучшая СМС
    0

    Бабы, приезжайте, у меня с утра член встал и не падает! На пяток вас точно хватит!

    28 мая 2011 в 13:52 Ответить
  • Tatiana
    0

    Спасибо за статью! Очень душевно. Даже как-то радостней стало...

    29 мая 2011 в 12:39 Ответить
правила

Оставьте ваш комментарий

  Вход   Регистрация

Журналист. В настоящем и будущем без определенного места работы.

Любимый формат - 3000 знаков с пробелами, поэтому понемногу обо всем.